Темная душа (ЛП)
Совокупление — явно нечто большее, чем биологический императив. Это столкновение силы, желания и тьмы, которое, кажется, усиливает всё. Ярость Си-Джея — разрушительная сила, но Изольду влечёт к нему, как мотылька к всепоглощающему пламени, а она, в свою очередь, мечется между страхом и страстным желанием.
Я всегда знал, что просветление можно найти не в бесплодном созерцании небес, а в беспорядочном, волнующем хаосе этих взаимосвязей. Изольда Морворен владеет ключом к пониманию этих совершенно не небесных, чудовищных и в высшей степени захватывающих переживаний. Меня всё больше влечёт урок, который она преподносит. Однако цена такого знания, похоже, заключается в том, чтобы справиться с яростью некоего Константина Аквилы-младшего. Довольно высокая, но, несомненно, интригующая плата за обучение, но я готов заплатить её, чтобы быть ближе к ней.
Глава 16. УИЛЬЯМ
Наблюдение за возвращением Изольды в её комнату, мою комнату, было исследованием противоречий.
Она хлопает дверью, роняет сумку и начинает метаться по комнате, как зверь в клетке. Её лицо пылает, глаза горят яростью и чем-то более первобытным. Что-то, что заставляет мою призрачную фигуру трепетать от давно забытого ощущения.
— Высокомерный, одержимый ублюдок, — бормочет она, стаскивая туфли и швыряя их через всю комнату. Я уклоняюсь, когда одна из них летит мне в голову, и улыбаюсь, удивлённый её пылом.
Она внезапно останавливается, упирает руки в бока и смотрит на то место, где в последний раз видела меня.
— Уильям? — неуверенно окликает она. — Ты здесь?
Жаль, что я не могу ответить ей. После столетия изоляции, когда кто-то, пусть ненадолго, признаёт моё существование, опьяняет. Я подхожу ближе, концентрируя всю свою энергию, чтобы вызвать малейшее возмущение в физическом мире. Страницы открытой книги на её столе трепещут, и она поворачивается к ней.
— Я расцениваю это как да, — говорит она, и её прежний гнев сменяется чем-то более задумчивым. — У меня ещё не было времени прочитать твой дневник. Сегодняшний вечер был богат на события.
Это ещё мягко сказано. Всего за два дня я стал свидетелем того, как она стала центром большего количества драм, чем я видел за последние десятилетия. Вампир-собственник, падший ангел, угрозы в тумане. Моя маленькая белочка, безусловно, всколыхнула стоячие воды Серебряных Врат.
Я придвигаюсь к ней ближе, меня влечёт к ней непонятным для меня образом.
Протянув руку, я прикладываю ладонь к её щеке и изображаю, как обхватываю ладонями её лицо.
Этот жест заставляет меня страстно желать физического прикосновения, которого я не испытывал с тех пор, как очнулся мёртвым.
Она моргает, её дыхание с шумом вырывается в холодный воздух.
— Уильям, — бормочет она.
— Я здесь.
— Я чувствую тебя, — она поднимает руку, словно накрывая мою, если бы это было физически.
— Изольда.
— Уильям.
— Ты меня слышишь? — я как на иголках, жду её ответа.
— Да, — бормочет она. — Похоже на слабый шёпот. Должно быть, мой вампирский слух усиливает тебя.
— Или ты — моя судьба.
— Судьба, — говорит она, закрывая глаза с мягкой улыбкой. — Может быть.
Мы стоим так несколько мгновений, прежде чем она открывает глаза и ахает.
— Я вижу тебя.
Моя рука опускается.
— Ты можешь?
— Да, — выдыхает она, широко раскрыв голубые глаза. — Ты бледный, как акварельная картина, на которую попал дождь, но я тебя вижу.
Моя призрачная форма мерцает от удивления. Сто лет я пытался быть замеченным, и вдруг эта вампирша может видеть меня даже без заклинания.
— Это… — бормочу я, но замолкаю, потому что у меня нет слов.
— Может быть, из-за крови падшего ангела, — бормочет она, протягивая ко мне руку. Её пальцы проходят сквозь мою грудь, но я чувствую шёпот связи, как статическое электричество сквозь туман. — Я ранее испила его крови, когда собирала его кровь для заклинания, — она хмурится и отступает на шаг, прежде чем подойти к книге, лежащей открытой на её столе. Той, из которой она взяла заклинание.
— Кровь отрёкшегося, — размышляет она, — должно быть, главная часть заклинания. Остальное — просто буфер.
— Умная белочка, — бормочу я, зачарованно наблюдая за ней.
— Ты смотришь на меня так, словно у меня выросла вторая голова, — говорит она, вздёргивая подбородок с намёком на вызов. — Неужели так странно, что я, возможно, умная?
— Не странно, — отвечаю я, подходя ближе. — Это что-то новенькое. Большинство из тех, кто жил в этой комнате на протяжении десятилетий, едва ли заметили сквозняк, не говоря уже о том, чтобы сообразить, как меня увидеть.
Она заправляет прядь волос за ухо, изучая меня своими пронзительными голубыми глазами.
— Итак, мы общаемся. На самом деле общаемся.
— Похоже на то, — я не могу скрыть удивления в своём голосе. Столетие молчания было нарушено этим замечательным созданием, которое ворвалось в моё существование подобно комете. — Хотя я не знаю, как долго это продлится. Эффект от крови может сойти на нет.
Изольда задумчиво кивает.
— Кассиэль позволит мне снова испить из него. Ему понравилось, — она мягко улыбается, и в её глазах появляется отсутствующий взгляд.
— Так почему ты здесь, Изольда?
Вопрос, кажется, застаёт её врасплох, и выражение её лица становится непроницаемым.
— Не знаю. Мои родители неожиданно отправили меня сюда. Мой брат уже учится здесь.
— А ты не училась здесь, потому что? — что-то в этом не так.
— Мне… — она колеблется, теребя свой рукав. — Предоставили убежище. Держали в крепости. Никогда не выпускали на улицу.
— Двадцать лет, плюс-минус? — я подхожу ближе, заинтригованный этим открытием. — Это довольно-таки через чур опекающий стиль воспитания.
Она горько усмехается.
— Мне ли не знать. До вчерашнего дня я никогда не общалась с живыми существами. Никогда не ходила в настоящую школу, у меня никогда не было друзей, кроме моего брата, никогда не была на свидании, никогда… — она замолкает, её щеки вспыхивают.
— Никогда ни с кем не целовалась?
Она краснеет ещё сильнее.
— Никогда ничего такого. А теперь я здесь, и все ведут себя как сумасшедшие. Это слишком.
— Серебряные Врата действительно производят такой эффект, — бормочу я. — Они — средоточие крайностей. Делают всё более напряжённым.
Изольда опускается на край кровати, внезапно выглядя измученной.
— Была красная луна. В ту ночь, когда меня отослали. Мой отец сказал: «Кровавая луна меняет всё. Теперь они могут найти тебя».
— Кровавая луна? Это необычно. У нас здесь такого не было.
— Нет, точно. Думаю, она была красной только в нашем замке. Она показывала тому, кто пришёл за мной, где я нахожусь.
— Почему именно за тобой?
— Почему за мной что?
— Почему за тобой охотятся?
Она поджимает губы и пристально смотрит на меня.
— Я не могу сказать.
— Кому я могу рассказать? — спрашиваю я с кривой улыбкой.
Она хихикает, но потом становится грустной.
— Мне жаль. Это не смешно, но ты прав. Ты идеальный хранитель секретов.
— Мне нравится думать, что у меня много талантов, — говорю я, медленно кружась, отчего моя призрачная фигура начинает мерцать. — Хранить секреты — наименее интересное занятие.
Изольда улыбается, и что-то во мне теплеет от этого вида. Прошли десятилетия с тех пор, как я в последний раз заставлял кого-то улыбаться.
— Просто… — она колеблется, поджимая колени к груди, и выглядит неожиданно уязвимой. — Я не знаю, почему я особенная. В том-то и дело. Меня запирали, говорили, что я не такая, как все, но не объясняли почему. Просто говорили, что мне нужна защита. Я… мой брат — мой близнец.
Я придвигаюсь ближе, когда до меня доходят её слова. Даже сто лет назад это имело значение.
— Ты чистокровная вампирша-близнец, — бормочу я.
Она кивает.
— Они чрезвычайно редки. Я читал о них во времена своего обучения здесь. В некоторых древних текстах они упоминались как «Сосуды силы», — она вскидывает голову.