Темная душа (ЛП)

— Существует также проблема пространственного резонанса, — продолжает Тейт. — Существа из одного измерения естественным образом притягиваются друг к другу в других мирах. Подобное взывает к подобному, даже преодолевая границы вселенной.
Это объясняет, почему я нашёл только одно существо во всей академии, к присутствию которого я отношусь терпимо. Не то чтобы я думал, что Айзек из моего измерения, но это логично, что мы стали друзьями, поскольку мы во многом похожи.
  
Лекция Тейта продолжается, в ней он углубляется в пространственную математику и протоколы передачи энергии, от которых у большинства студентов остекленели бы глаза. Но я впитываю каждое слово, сравнивая его академические теории со своим жизненным опытом. Некоторые из них удивительно точны, а другие настолько необычны, что почти забавляют.
На протяжении всего урока я чувствую, как взгляд Кассиэля время от времени устремляется на меня. Изучающий. Анализирующий. Его небесное восприятие, возможно, улавливает то, чего не замечают другие. Мне нужно быть с ним осторожнее.
Когда урок заканчивается, Кассиэль подходит к профессору Тейту с новыми вопросами. Его жажда знаний неутолима. Интересно, не из-за этого ли он был изгнан с небес. Задаёт слишком много вопросов, раздвигая границы, которые лучше не нарушать.
Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, то ловлю его взгляд. Он отходит от Тейта и подходит ко мне с тем же раздражающим отсутствием страха.
— Интересное занятие, — говорит он, как будто мы случайные знакомые, а не существа, которые несколько часов назад чуть не подрались.
— Потрясающее, — сухо отвечаю я.
Его губы кривятся.
— Просто пытаюсь понять эту новую реальность, в которую я попал. Я слышал, ты изменил мне с другим человеком.
— Прости? — огрызаюсь я.
Он одаривает меня своей приводящей в бешенство ухмылкой.
— Бенц, кто-то другой. Слышал, ты повалил его на землю и наступил ему на горло. Я думал, что я твой единственный враг.
Я улыбаюсь. Мне действительно нравятся эти украшения. Я не пытаюсь его разубедить.
— Бенц сам напросился на это. Ты тоже. Мне нравится распространять насилие повсюду.
В глазах Кассиэля вспыхивает нервирующее любопытство.
— Я наблюдал за развитием событий. Кажется, что большинство твоих поступков продиктованы интересом к Изольде.
— Мой интерес к Изольде — не твоё дело, — говорю я, понизив голос до угрожающего тона.
— Напротив, — отвечает он, — теперь всё в этом королевстве — моя забота. Я изучаю бытие, а вы даёте мне неплохое образование.
Мы стоим в напряженной тишине, другие студенты обходят нас стороной в коридоре. Воздух между нами потрескивает от невысказанного вызова.
— Знаешь, — продолжает Кассиэль, слегка наклонив голову, — на небесах мы наблюдали за человеческими и сверхъестественными связями издалека. Спокойно, отстранённо. Но испытать их на собственном опыте — чувство собственности, голод — увлекательно.
— Я не твой грёбаный научный эксперимент, — рычу я.
— Возможно, не намеренно, — его улыбка раздражающе безмятежна.
— Возможно, и нет, — соглашаюсь я, — но я стану твоим худшим ночным кошмаром, если ты продолжишь в том же духе.
В глазах Кассиэля вспыхивает что-то, похожее на веселье.
— Ночные кошмары для меня тоже в новинку. Я обнаружил, что с нетерпением жду возможности испытать их на себе.
Отсутствие у падшего ангела чувства самосохранения почти достойно восхищения.
— Небольшой совет, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Не принимай мою сдержанность за слабость. В следующий раз, когда мы столкнёмся, Блэкридж не подоспеет вовремя, чтобы спасти тебя.
— Так вот что произошло? — спрашивает Кассиэль с неподдельным любопытством в голосе. — А я-то думал, что мы только начали.
Я наклоняюсь ближе и замираю.
Изольда.
Я чувствую её запах, исходящий от него повсюду.
Из моего горла вырывается низкое рычание.
— Ты был рядом с ней.
Кассиэль не вздрагивает от моего рычания, выражение его лица скорее задумчивое, чем испуганное.
— Ты способен учуять её запах на мне, не так ли? — спрашивает он, изучая мою реакцию с тем же академическим интересом. — У тебя, должно быть, исключительно острое обоняние.
Моё зрение сужается, грани темнеют по мере того, как во мне нарастает ярость.
— Что ты сделал? — вопрос звучит как шипение сквозь стиснутые зубы.
— У нас был равноценный обмен, — говорит Кассиэль раздражающе расплывчато. — Она совершенно замечательная.
— Обмен чем? — спрашиваю я в гробовой тишине.
Кассиэль улыбается и кладёт руку мне на грудь, отталкивая меня назад. С его стороны это требует некоторых усилий, но ему удаётся создать между нами некоторую дистанцию.
— Тебе лучше спросить у неё.
Я опускаю взгляд на его руку и рычу громче. Наглость этого грёбаного ангела выводит меня из себя.
Я хватаю его за запястье и выкручиваю его, используя инерцию, чтобы развернуть его и впечатать в стену.
— Не испытывай меня, — рычу я.
Кассиэль издаёт смешок, который звучит почти радостно. Он отклоняется назад и бьёт меня головой по носу, разбивая его и разбрызгивая кровь во все стороны примерно на секунду, прежде чем рана заживает.
— Ты ублюдок, — я сжимаю кулак и бью его по лицу, возвращая должок.
Он ворчит, но это его не останавливает. У него есть сила. Её много. Впрочем, неудивительно. Ангел, упавший с небес в этот мир… это должно было случиться. Кассиэль расправляет крылья и бросается на меня, явно наслаждаясь своей первой схваткой.
Ну, в эту игру могут играть и двое.
Мы несёмся по коридору, разбрасывая студентов в разные стороны. Его крылья дают ему неожиданную опору, когда мы врезаемся в противоположную стену, разбивая древний камень. Я чувствую, как мои драконьи черты пробуждаются у меня под кожей, янтарный жар разливается по венам, когда я теряю контроль.
Кассиэль улыбается, когда я вгоняю кулак ему в рёбра.
— Насилие такое интуитивное, такое раскрепощающее.
— Заткнись, мать твою, — рычу я, пригибаясь, когда его крыло, словно лезвие, несётся к моей голове.
У него нетренированный стиль боя, но он силён. Он обладает чистой божественной энергией, но без изящества. Каждый удар наносится с такой силой, что у обычного вампира раздробились бы кости. Но я не обычный.
Даже близко.
Я бью его ладонью в грудь, и он с грохотом вылетает из классной комнаты, разбивая дверь на щепки. Студенты внутри кричат и бросаются освобождать место, когда он вскакивает на ноги. Азарт боя бурлит у меня в крови, я испытываю первобытное удовлетворение от того, что наконец-то заполучил в свои руки это приводящее в бешенство существо.
— Держись от неё подальше, — рычу я, ударяя его коленом в живот.
Он сгибается пополам, но приходит в себя быстрее, чем я ожидал, и бросается вверх, чтобы схватить меня за подбородок.
— У тебя поразительное чувство собственничества, — замечает он, как будто мы ведем непринуждённую беседу, а не пытаемся разорвать друг друга на части. — Это врожденное или приобретённое поведение?
— Ты когда-нибудь перестанешь анализировать? — я ударяю его о колонну, и камень трескается.
— Не думаю, — признаётся он, с удивительной ловкостью вырываясь и нанося мне сильный удар в челюсть, от которого у меня по спине пробегает дрожь. — Эта сила… она так отличается от небесной благодати. Грубая, неукротимая.
Воздух вокруг меня дрожит, а камень под моими ногами стонет.
— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, — выдавливаю я из себя, мой голос становится ниже, приобретает гортанные нотки.
— Возможно, и нет, — соглашается Кассиэль, его глаза блестят от возбуждения, когда он уворачивается от очередного удара. — Но я горю желанием учиться.
  
Он быстр, удивительно силён и совершенно не заботится о самосохранении. Это всё равно что сражаться с силой природы, которая только что обнаружила, что может вызывать ураганы.
Я хватаю его за крыло — опалённые перья оказались на удивление упругими — и использую это, чтобы вывести его из равновесия и швырнуть на пол. Студенты кричат, кто-то подбадривает, необузданная энергия драки наполняет хаотичную атмосферу Серебряные Врата.