Темная душа (ЛП)

Стук в дверь прерывает мои размышления. Я поворачиваюсь, всё ещё не привыкнув к тяжести, которая давит на мои кости. На небеса почему-то было легче, как будто сила тяжести не так сильно действовала на небесных существ. Теперь я чувствую себя привязанным к земле, связанным правилами, которых пока не понимаю.
— Войдите, — кричу я, любопытствуя, кто же это меня разыскивает.
  
Дверь распахивается, и на пороге появляется профессор Блэкридж, выражение его лица, как всегда, непроницаемо.
— Мистер Кассиэль. Надеюсь, ты уже устроился?
— Настолько, насколько это возможно после изгнания из рая, — отвечаю я.
Губы Блэкриджа кривятся в усмешке, которая может показаться забавной.
— Рай переоценивают. Слишком много правил, недостаточно возможностей, — он входит в комнату, его взгляд скользит по моему жилью. — Я пришёл, чтобы предоставить тебе расписание занятий и кое-какие предметы первой необходимости.
— Лично? У вас нет слуги, который бы выполнял ваши приказы?
— У меня много приспешников, — отвечает он со зловещей улыбкой. — Но ты, мистер Кассиэль, меня интригуешь.
Почему у меня такое чувство, что это нехорошо?
Он протягивает мне лист бумаги. В расписании перечислены предметы, о которых я никогда не слышал: Теория смещения измерений, Тактика оборонительного боя, Тактика наступательного боя, Манипулирование тёмной энергией.
— Ни одно из этих направлений мне ни о чём не говорит, — признаюсь я, просматривая незнакомые термины.
— В этом-то и заключается смысл образования, не так ли? — сухо отвечает Блэкридж. — Но это такое же образование для нас, как и для тебя. Падшие ангелы не каждый день падают с небес.
— У вас когда-нибудь здесь случались падения? — спрашиваю я, испытывая врождённое любопытство. В первую очередь именно из-за этого меня и выгнали. Я думаю о своих крыльях, которые теперь стали чёрными от ожогов, а не белоснежными. Цена, уплаченная за то, что у меня есть собственное мнение.
— Никогда, — говорит он. — Ты уникален.
— Настолько уникален, что заслуживаю особого внимания самого директора? Я польщён.
— Не стоит, — ровным голосом говорит Блэкридж. — Уникальность в Серебряных Вратах может быть как благословением, так и проклятием. Некоторые студенты готовы убить, чтобы завладеть чем-то редким. Другие просто уничтожили бы редкую вещь.
Я смеюсь, и у меня в горле раздаётся странный звук. Смех на небесах воспринимали неодобрительно.
— Вы предупреждаете меня или угрожаете?
— Просто констатирую факты, — его тёмные глаза изучают меня с клиническим интересом. — Твоё первое занятие с профессором Тейтом — Теория смещения измерений. Советую не опаздывать, — он поворачивается, чтобы уйти, но останавливается.
— Это всё, что вы хотели мне сказать? — бросаю я вызов, отходя от окна. — Никаких советов о том, как ориентироваться в этой академии чудовищ?
Блэкридж смотрит на меня своими бездонными глазами.
— Ты пережил падение с небес, мистер Кассиэль. Полагаю, разберёшься. Хотя я бы посоветовал быть осторожным в отношении того, кому ты открываешь свою истинную природу. Некоторые из присутствующих здесь сочли бы крылья падшего ангела отличным трофеем.
У меня по спине пробегает холодок при его небрежном упоминании о расчленении.
— Принято к сведению.
С этим тревожным заявлением Блэкридж ускользает, оставляя меня наедине с большим количеством вопросов, чем ответов.
Я снова бросаю взгляд на своё расписание. Через несколько часов начнется Теория смещения измерений. У меня нет ни книг, ни базы знаний, и я абсолютно не представляю, что делаю. Идеально.
Но пока я могу воспользоваться столовой. Я никогда раньше не употреблял в пищу ничего вкусного, но приступы голода, которые сейчас сжимают мой желудок, трудно игнорировать. Я был свидетелем голода, болезней, бедственного положения, войн, а также всего хорошего: роста, рождения, воспитания, любви. Я знаю, что такое еда, но никогда не имел удовольствия её пробовать. Ангелам не нужна пища — мы существуем только за счёт божественной энергии, по крайней мере, так было раньше. Теперь мой желудок урчит от совсем не небесных потребностей.
Мои крылья трепещут под кожей, когда я пробираюсь по извилистым коридорам Серебряных Врат. Архитектура здесь гнетущая: камень и тени, с редкими вкраплениями витражей, которые отбрасывают разноцветный свет на пол. Студенты передвигаются по этим залам как хищники, их взгляды задерживаются на мне с нескрываемым любопытством.
Я чувствую их силу, их тьму.
Я нахожу столовую просто ориентируясь по запаху, и от доносящихся оттуда восхитительных запахов у меня слюнки текут. Это похожее на пещеру помещение с высокими потолками и длинными столами. Воздух насыщен ароматами еды и чего-то металлического.
Я подхожу к буфету, поражённый разнообразием блюд. Высокое бледное существо с заострёнными ушами с удивлением наблюдает за мной.
— В первый раз? — спрашивает она, и её голос подобен шуму ветра в сухих листьях.
— Настолько очевидно?
— Ты смотришь на еду так, словно она может на тебя напасть, — она указывает на блюдо. — Макароны безопасны. Кровяной пудинг вызывает сомнения. И что бы ты ни делал, не прикасайся к зелени, если не способен усваивать мышьяк.
Я с опаской смотрю на разворот.
— Спасибо за предупреждение.
— С новыми ученицами всегда интересно, — говорит она, сверкая улыбкой. — Особенно с хорошенькими.
Я накладываю в тарелку макароны и, надеюсь, обычный хлеб, не обращая внимания на зелёную субстанцию, которая зловеще пузырится в конце буфета. Мой желудок урчит ещё громче.
— Ты пахнешь по-другому, — продолжает она, наклоняясь ближе. Её ноздри раздуваются. — Как озон и жжёные перья.
Я напрягаюсь. Предупреждение Блэкриджа о том, что я должен держать в секрете свою природу, эхом отдаётся у меня в голове.
— Хм.
— Я Корделия, — представляется она, протягивая руку с ногтями, больше похожими на когти.
— Кассиэль, — отвечаю я, на мгновение беря её за руку. У неё прохладная и сухая кожа.
— Добро пожаловать на кормёжку, — она указывает на переполненный зал. — Постарайся не стать чьим-нибудь десертом. Вокруг полно монстров, которые хотели бы тебя отведать.
— Ты одна из них? — спрашиваю я, приподняв бровь. Я видел этот танец между существами. Я знаю, как он происходит. Я никогда не испытывал его на собственном опыте, поэтому я заинтригован.
Улыбка Корделии становится шире, обнажая ещё больше пугающе острых зубов.
— Возможно. Я ещё не решила, — она наклоняется ближе, её серебристые глаза блестят. — Хотя я подозреваю, что ты опаснее, чем кажешься, Кассиэль.
Я улыбаюсь ей в ответ. Она кажется довольно милой.
— Внешность бывает обманчива.
Она смеётся.
— Я думаю, мы прекрасно поладим, — внезапно её взгляд перемещается, фокусируясь на чём-то позади меня. — О, смотри. Принц приближается.
Я поворачиваюсь и вижу, как существо со двора шагает через обеденный зал. Студенты расступаются перед ним, как вода перед камнем. Вблизи он выглядит ещё более впечатляюще — высокий, с элегантной брутальностью в движениях и татуировками, заметными на воротнике и запястьях. Его глаза хищно осматривают комнату, явно кого-то высматривая.
— Константин Аквила-младший, — бормочет Корделия. — Си-Джей для своих друзей, среди которых только один. Он здесь практически член королевской семьи, но его это не волнует.
— Тот, кто дрался во дворе, — замечаю я, наблюдая, как он направляется к столу, за которым сидит темноволосое существо с раздражённым видом.
— Это была не драка, — поправляет Корделия.
— Нет? По-моему, так оно и было.
  
— О, ты милый и невинный, не так ли? Что ж, Кассиэль, позволь мне ввести тебя в курс дела о политике Серебряных Врат. Это, мой друг, было заявлением. Очевидно, он претендует на новую девушку. Изольду Морворен. Младшую сестру Айзека. Она тоже устроила настоящий спектакль. Любой, кто прикоснётся к ней, узнает, насколько опасным может быть Си-Джей.