Драйвер (СИ)
В-третьих, напрягали вести с юга, где всё тот же Юрий отхапал под себя не только всю Тавриду, но и подмял под себя значительную часть черноморского побережья. Ставка на грузин не оправдалась: они не столько воевали, сколько просили денег побольше да наёмников. Закончилось это печально, отделением части страны и созданием Имеретинского княжества, союзного Юрию и Византии.
Последняя тоже сильно удивила князя, ситуация была подобна тому, как если одряхлевший старик, неожиданно превратился в молодого атлета и поколотил своих обидчиков. Сильная Византия — это не только финансы от торговли с ней, это еще внутренние распри за контроль самого удобного пути из варяга в греки. А Юрий уже перехватил все удобные пути, взяв под свою руку не только Олешки, но и заложив новый острог на правом берегу Южного Буга, прям на месте, где некогда стоял греческий город Ольвия.
Таким образом, все основные выходы путей из варяга в греки находятся в руках Юрия. Военный конфликт не принесет желаемого результата, так как стоит отвлечь силы так Мономашичи попытаются урвать кусок побольше. Вот и выходит, что Юрий для них сейчас скорей союзник, чем враг, пусть ситуационный, но навести мосты с ним следует. Да и торговля с Тьмутараканским княжеством может быть очень выгодной.
Говорят, ростиславовичи пытались надавить на Юрия, или, на худой конец, женить его на одной из своих девиц, чтобы вернуть контроль над Тмутараканью, которую они считали родным уделом, но Юрий на их посулы не поддался, а жён нашел себе получше, породнившись с византийским басилевсом. Тут ещё странные слухи о новой ереси, которой придерживается князь Юрий, местные попы аж слюной исходят, когда слышат его имя, но предавать анафеме опасаются, всё же зять императора, и как оно там может обернуться, поди угадай.
С другой стороны, несториане и ариане активно сотрудничают и признают новую ересь, а иногда и переходят в неё. А учитывая значительное распространение несторианства на Кавказе и в Великой степи, да и привлекательность нового религиозного течения, на стыке мусульманства и христианства, с простыми, близкими большинству простых людей требованиями, не оставляющими возможности для двойного толкования, данная ересь стремительно завоёвывала сторонников, особенно там, где духовные власти не могли или не хотели ей противостоять. А это сила, которую необходимо учитывать в будущих раскладах.
11 декабря 1187 года
Спитак-кахак (Белгород на Днестре)
Городской совет
В середине XI века, после падения армянской столицы — города Ани, часть его жителей, по приглашению Галицко-Волынского князя Святослава Ярославовича, переселившись на место древнего греческого Тира, основывают армянскую колонию, получившую название Спитак кахак (Белый город). За сто лет община обжилась, набрала силу и иногда даже позволяла проводить политику, идущую в разрез князьям, потомкам Ростисла́ва Владимировича, окормляющим галицко-волынскую землю. Этакое город-государство по примеру греческих полисов, или Генуи, или Венеции. По большому счёту городом управляло шесть купеческих династий, пять из которых были армянскими.
И сейчас в самой уютной таверне Спитака, расположенной в здании городского Совета, собрались патриархи этих семей, чтобы за чаркой вина обсудить насущные вопросы.
- Все наши попытки противодействовать таврическим купцам и их доминированию в черноморской торговле провалились. Поддерживаемые своим князем они теснят нас на всех направлениях. Торговля рабами стала опасной, военные корабли княжества контролируют все удобные маршруты, рабов освобождают, а купцов и команды отправляют на корм рыбам. И теперь перед нами встаёт вопрос, что нам делать?
- А если как-то порешать этот вопрос? - спросил самый молодой из собравшихся сорокалетний Паштик Симонян.
- Пробовали. Не получается. Порешали, но не вопрос, а самих исполнителей, - ответил неформальный лидер совета Седа Айтруни.
- Это как? – удивился Паштик, именуемый за глаза Меченым, за большое родимое пятно на голове.
- Как, как. Окончательно и бесповоротно, поэтому предлагаю не вино пить, а немного поработать и подумать, как нам дальше жить.
- Работать лучше завтра, чем сегодня, - глубокомысленно изрёк Веуш Урца и хорошо приложился к чаше с вином.
- Дайте я скажу то, что сказал, – вклинился в философские рассуждения коллеги Паштик. – Я думаю, надо воспользоваться старой армянской мудростью, которая гласит, что если победить сложно, то не стоит тратить усилия, а нужно просто присоединиться к более сильному.
- Паштик-джан, я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся… Ай молодец, прям Давид Арахнат, а, возможно, сам Алейкун Арестуни. Дай, я тебя поцелую, - произнёс уже хорошо принявший на грудь Нанэ Эдесян и попытался исполнить свою угрозу, но к счастью для всех, он был уже в хорошем подпитии, что предполагает плохую координацию.
- А Кац давно предлагал сдаться, - произнес седовласый Фалик Кац, волею судьбы единственный еврей в этой компании армян.
Глава 20
26 студня 1187 года
Дербент
Дербент бурлил. После вести о гибели ширваншаха местная знать под предводительством раисов (главы феодальных семей арабского происхождения, самые богатые и влиятельные) уничтожила ширвандский гарнизон, после чего веселье продолжилось, так как раисы продолжили выяснять отношения между собой, причем духовенство (в руках которого были не только мечети, а значит и души горожан, но и судьи, и значительные денежные суммы, и имущество) принимало активное участие в этом веселье. Наконец, сторонники рода Сулани, потомственных эмиров города, смогли одержать победу. На то, чтобы остановить насилие, творящееся в городе, ушло ещё несколько дней.
Маймун II ибн Мансур собрал союзников во дворце эмира: предстояло решить множество вопросов.
- По нашим данным грузинские войска скапливаются в районе Ганжи и Нухи и должны вот-вот выступить. Царица Тамар предлагает нам примкнуть к её походу, за что обещает независимость.
- Доверять женщине, всё равно, что доверять вору, - произнес муфтий Муса ат-Тузи.
- Это понятно, уважаемый. Но что нам делать в данной ситуации?
- Думаю, надо соглашаться и под это дело вернуть всю территорию эмирата под наш контроль, а дальше - время покажет, - произнес Мухаммаджон ал-Руни. - А пока, суть да дело, думаю, стоит поискать союзников против Тамар, на всякий случай.
- А что там с неверными кяфирами, которые ограбили Баку? – спросил эмир, попивая вино.
- Мы подослали к ним гулямов, которые должны навести их на Шемахи, а далее ограбленный город легко падёт под копыта наших лошадей.
- Хотелось бы получить не только город и прилегающие к нему земли, но и скопившиеся там богатства, - раздражённо заметил эмир.
- Увы, солнцеликий, нам пока не под силу справиться со всеми твоими врагами, но мы можем одних твоих врагов столкнуть с другими, и потом разобраться с победителями.
- Хороший план, - взмахнул рукой эмир.
- Войска взяли город Кубу и прилежащие к нему территории и готовы к рывку к Шемахи; как только кяфиры нападут на город, мы выдвинемся к городу и возьмём его, - произнёс раис ал-Идрис, которому доверили командование объединённой армией дербенского эмирата. - Я сразу после совещания отправлюсь к войскам, мои люди отслеживают появление кораблей неверных.
- Хорошо, оправляйтесь к войскам и принесите мне ключи от Шемахи.
Аюб ал-Идрис быстро поднялся со своего места и сделал несколько глубоких поклонов перед эмиром Маймун II ибн Мансур, после этого он направился к выходу из дворца, чтобы отправиться к войскам.
Казалось, что Дербент уже знал о начале войны, на улицах города царило напряжение от предстоящего конфликта, и люди ожидали начала войны: одни - с испугом, а другие - с нетерпением.