Семья напрокат (СИ)

Я выпрямилась. Насколько это вообще возможно в корсете, который сжимал меня, как удав свою жертву.
— Плечи назад. Подбородок выше. Живот втянут.
Живот? Какой живот? У меня там уже и так все органы в одну кучу смялись!
— Вот так, — леди Бланш показала. И надо сказать, выглядела она при этом так, будто проглотила кочергу. Очень ровную кочергу.
Я попыталась повторить. Получилось… ну, скажем так, я старалась.
  
— Нет-нет-нет! — всплеснула руками учительница. — Вы держитесь, как… как…
— Как крестьянка? — подсказала я.
— Именно. Благодарю. И прошу прощения за нелестное сравнение.
— Ничего, — отмахнулась, — меня и похуже называли.
— А вот это никому больше не говорите. Подобная откровенность леди не пристала.
— Да, я знаю, просто…
— И оправдываться вам не за что, — прервала меня леди Бланш. — Чувство собственного достоинства и осанка неотделимы друг от друга. Кажется, я поняла, в чем ваша сложность. И мы это исправим.
А дальше последовал сеанс психотерапии. После которого у меня осталось странное и одновременно страшное ощущение, что мне вспушили все мозги. Очень тщательно и аккуратно. Сапкой.
Но осанка моя явно улучшилась, как и искусство делать книксен. Потом у нас был урок управления веером.
— Это очень просто, — сказала леди Бланш.
Но спустя каких-то полчаса ее мнение кардинально изменилось. Ну разве же я виновата, что моя кисть просто не выгибается таким изящным образом, как требуется?
— Боги! Это не рука! — леди Бланш обессиленно села на диван. — Это куриная лапка!
Я не обиделась. Только усмехнулась. Ну да, чем-то похоже. Чувство юмора у моей учительницы этикета присутствует.
— Ладно, с веером мы разберемся позже. Все-таки зимой это не самый необходимый аксессуар. Присаживайтесь к столу.
Мы переместились к маленькому столику у окна. Там уже стояла тарелка, разложены приборы — штук десять, не меньше.
— Вилка слева, нож справа, — начала мадам Бланш. — Но это вы, надеюсь, знаете.
— Да, это я как-то усвоила.
— Отлично. Теперь суповая ложка. Её держат вот так. — Она показала. — Не зачерпываете к себе, а от себя. Понятно?
— От себя, — повторила я послушно.
— А теперь попробуйте.
Я взяла ложку. Попыталась зачерпнуть воображаемый суп. От себя. Получилось… я так думала.
— Нет! — мадам Бланш выхватила у меня ложку. — Вы держите её, как лопату! Это ложка, а не инструмент для копания огорода!
Кхм. Лопату я, кстати, тоже неплохо держу. Годы работы в огороде у бабушки не прошли даром. Правда, это было в другой жизни, но руки помнят.
— Извините. Попробую еще раз.
Взяла ложку. Держала, как тонкую и хрустальную. Аккуратно. Нежно. Зачерпнула воздух от себя.
— Лучше, — кивнула учительница. — Намного лучше. Но что у вас с головой?
— А что с ней, — пощупала свою голову, — вроде бы, все в порядке.
— Нет, не в порядке. Где вы видели, чтобы во время еды леди наклонялась к ложке?
Кхм… можно я не буду отвечать, где я это видела? Дома у себя! И у подруг. И в дорогих ресторанах! Но, понятное дело, ледей там не было. Так… простолюдинки, как я.
Леди Бланш издала протяжный вздох. Он полон какой-то безнадежной грусти и почти отчаяния. Не-е-е… ну я же не настолько плоха… или да?
— Попробуйте еще раз, но не дергайте головой. Вы поднимаете руку с ложкой, а не опускаете голову, это понятно?
— Вполне, — кивнула, зачерпнув от себя несуществующий суп.
— И прошу вас, леди Иветта, не вытягивайте губы в трубочку за полметра от ложки.
— Я так не делаю!
И поймала себя на том, что именно в этот момент мой рот как раз и собрался то ли свистеть, то ли тянуть в себя «суп». Мысленно чертыхнулась. Боже, никогда не думала, что у меня все так плохо с манерами. А оказывается… тут впору впасть в отчаяние. Но… как-нибудь в другой раз. По вторникам я больше в оптимистичном настроении!
— Чудесно! У вас получается, — похвалила леди Бланш. — Теперь вилка и нож. Вилка в левой руке, нож в правой. Разрезаете мясо небольшими кусочками. Не пилите! Режете легко, изящно.
Я взяла приборы. Попыталась изобразить изящное разрезание.
— Вы давите на нож так, будто разделываете кабана, — вздохнула мадам Бланш.
— А вдруг мне подадут кабана? — не удержалась от подкола.
Учительница посмотрела на меня долгим взглядом.
— Герцог, — медленно произнесла она, — заплатил мне очень большую сумму. Очень. Иначе я бы уже ушла.
Ясно. Подумала и продолжила расчленять «кабана» на своей тарелке более нежно, почти хирургически точно.
— Неплохо. Вы способная ученица, — выдавила из себя леди Бланш, спустя несколько минут. — Теперь давайте освежим память относительно приборов.
Освежим? Да я знаю только одну вилку и ложку. А тут… обалдевшим взглядом окинула десяток столовых приборов.
— Давайте, — крякнула я натужно. И опять всмотрелась в стройные ряды вилок-ложек, словно они, при надобности, могли мне подсказать, кого из них брать в руки.
Надо отдать должное леди Бланш. Она долго ждала, пока я что-то из себя выдавлю. И не дождавшись, начала сама, ровным, учительским тоном:
— Вилки кладутся слева от тарелки. Столовая вилка, самая большая, используется для основного блюда. Похожая на нее, но размером поменьше — для салата или закуски. Вилки раскладываются в зависимости от того, когда они вам понадобятся, в порядке снаружи внутрь. То есть, если вы не уверены, какую вилку брать, берите ту, что ближе всего к тарелке. То же касается и ножа. Столовый — рядом с тарелкой. Далее. Вилка с тремя зубцами предназначена для употребления десертов, таких как торты и пирожные, а также для морепродуктов. Конструкция может отличаться в зависимости от назначения: десертные вилки часто имеют один более крупный зубец для нарезания, а вилки для морепродуктов могут иметь другую форму зубцов, адаптированную для конкретного продукта. А теперь вопрос, посмотрите внимательно на вашу вилку и скажите мне, она для десерта или морепродуктов?
Кхм… и тут я заметила, что вилка с более крупным зубцом лежит над тарелкой. А значит рядом…
— Для морепродуктов, — ответила.
— Отлично, — выдохнула леди Бланш. — А теперь приступим к «еде».
Следующий час прошел в попытках научиться держать приборы, правильно пить из бокала, изящно промокать губы салфеткой. К концу урока у меня болели руки, спина и голова. А мадам Бланш выглядела так, будто постарела лет на десять.
— На сегодня всё, — объявила она наконец.
— На сегодня? — воскликнула я.
— Да, — подтвердила мои худшие опасения учительница этикета, — завтра утром будет еще один урок. У нас еще столько тем. Вы пока отдыхайте, а я к завтрашнему дню запасусь… укрепляющим напитком.
И, выпрямив спину, леди ушла, оставив меня разбитой и дико уставшей. Кошмар! Мне же еще венки делать и серпентарий встречать, а я себя чувствую так, словно меня асфальтоукладочный каток переехал.
— Госпожа, а что с этим делать? — привел меня в тонус вопрос Зуланы, заглянувшей в мешок с еловыми ветками.
— А это, моя дорогая, то, чем мы будем заняты следующий час, — ответила я и, заскрипев прямой, как положено леди спиной, поспешила к мешку. Поныть потом успею, а сейчас — дела!
  
Глава 20
 
Венки получились на удивление хорошо. Даже я, человек весьма критичный к собственным творениям, осталась довольна результатом. Еловые ветки, перевитые красными и золотыми лентами, украшенные кружевом — выглядело празднично и изящно. На двух были шишки, еще на двух — банты. Четыре штуки. По золотой монете за каждый. Если все пройдет по плану, конечно.
— Зулана, отнеси венки в малую гостиную, — попросила я. — Повесь два на стены, один на каминную полку, а последний… на дверь, пожалуй.
  
— Да, госпожа, — служанка осторожно взяла венки, будто они были сделаны из хрусталя, а не из веток и упорхнула за дверь, а я осталась среди обрезков лент и веток, разбросанных по полу моей спальни.