Жизнь во благо Родины
Москва в конце июня выглядела нарядной и красивой. Поехали всей семьей, не стал оставлять девчонок одних. Тут даже не из страха, что может что-нибудь случиться, просто хотелось быть вместе. При первой же встрече с Шелепиным договорился об обследовании Катерины в московской больнице, надо удостовериться, что у нее все в порядке, а также насчет операции для фронтовика. Последнего мне предложили привозить незамедлительно, места есть, возможности тоже, чего ждать? С самим генсеком разговор вышел серьезный и долгий.
– Ты уж извини, Саша, но как бы ты ни хотел жить этаким барином, мы не можем тебе это предоставить. Дело даже не в том, что это противоречит нашему строю, слишком много от тебя зависит и завязано на тебя лично. Ты сам виноват в этом, тут и лодочные моторы, и строительство, и ширпотреб. Сам все это начал, сам и тяни.
– Да понимаю я, товарищ Шелепин, понимаю, – покачал я головой. – Дураком надо быть полным, чтобы не понимать.
– Берешь Минстрой? – серьезным тоном, не терпящим двоякого трактования, спросил генсек.
– Что значит берешь? Вы мне разве не работу в нем предлагаете?
– Нет, парень, я хочу, чтобы ты поработал у них годик, понял, что и как устроено, и возглавил отрасль. Я верю, что ты потянешь этот воз.
– Товарищ Шелепин… Александр Николаевич, вы что? У меня же ни образования подходящего, ни опыта…
– Видел я твое образование и опыт, мне тут проект приносили, на смотрины, угадай, какой?
– Наш, из Рыбинска?
– Именно! То, что ты сделал – прорыв! Уверен, что лучше не может быть даже в америках с европами. Настолько удобного района нет, наверное, даже тут, в Москве, а ведь это столица! Главная отличительная черта всего плана – в его продуманности, кажется, ты учел абсолютно все. Каждый сантиметр полезной площади у тебя пришит к делу.
– Да бросьте вы, ничего там особого нет, просто сделал так, как, на мой взгляд, удобнее. Удобнее и для строительства, и для ЖКХ, и для людей. Что тут такого? Проблема старых городов в чем? Пихают точечную застройку в дырки, на старые коммуникации и без какого-либо благоустройства. Здесь я предложил постройку нового района на зачищенных от деревни землях. Люди давно переселены, место свободно, что не строить? А в исторической части предстоит выдержать не один бой с архитекторами и различными историками.
– А что там за проблемы?
– На мой взгляд – никаких. Я все понимаю, история, красота и прочее, но, простите, в чем красота и история развалин? Я же предлагаю изменить подход. Берем старые архивные фотографии и по ним начинаем застройку исторической части. Делаем один в один, ведь это же не сложно. И облик сохраняем, и фонд обновляем. Просто я видел, как у нас с пеной у рта не дают строить новое на месте старого, только реконструкция. А простите, в чем смысл? Только в том, что какие-то историки-краеведы потешат свое самолюбие? Сносим к чертям развалину, на ее месте еще и находки археологические будут, что еще и пользу принесут в изучении истории, а на месте снесенного, после всех работ, возводим точную копию здания. Ведь все эти историки и археологи любят свой предмет по фотографиям. Трудно любить то, во что превращаются без должного ухода старинные постройки. Фундаментов по большей части там нет, перекрытия – гнилье, чему там радоваться?
– Видишь, сколько у тебя всевозможных планов? Вот и действуй. В Минстрое тебя назначат пока консультантом, главу сейчас сняли, мне надоело спорить о важности сохранения планов по существующим проектам. Они держатся за них, как будто Героев за это получат, деньги экономят.
– Да уж, деньги… – усмехнулся я. – Вы уже работаете по моим выкладкам?
– А как же! На следующий год запланирована постройка сразу двенадцати предприятий, это только в крупных городах. Как ты и писал, мы со специалистами проработали, за границей кочевряжатся, а все равно будут вынуждены работать. Мы поставляем наши ресурсы в обмен на технологии, иначе – никак. Да, проблемы с саудитами будут, американцы там всерьез намерены развить нефте- и газодобычу, но в ближайшей перспективе нам они не конкуренты. В Южную Америку пока не лезем, сам знаешь, это задний двор Штатов, не потерпят они такого, а война, даже экономическая, нам не нужна. Поэтому да, получаем технологии, химию, станкостроение, обработку металлов, да много чего, взамен ресурсы по низким, крайне низким ценам и в нужных объемах. Как ты и предсказал, европейцы заинтересовались возможностью получать нашу нефть и газ с последующей перепродажей, хоть и придется им делиться своими технологиями, а все же перспектива зарабатывать живые деньги перевесила капитализм, что и говорить.
– Ну и отлично. Главное, развивайте электронику, за ней будущее. О бирже не забывайте, там, в Штатах, игрой на бирже можно сделать состояние, особенно если заранее знать результат. Все упомнить невозможно, но что-то явно всплывет в памяти. Эх, как бы переманить ведущих разработчиков из Штатов, вот было бы дело… – мечтательно произнес я.
– Троих уже сманили, – усмехнулся Шелепин.
– В смысле?
– В прямом. Люди наши за границей не спят, а работают. Спецслужбы здорово мешают, но нам помогают твои сведения о людях. Многие из тех, о ком ты писал, еще не известны особо, их удается заинтересовать безграничным финансированием и решением всех насущных проблем. В тех же Штатах уже сейчас развивается медицинский бизнес, совсем скоро, как заявляют наши специалисты, медицина в Америке станет очень дорогой, а людям, как ни крути, медицина всегда будет нужна.
– Да, у нас она бесплатна, только ее также нужно развивать, – заметил я.
– Вот-вот, социалка нам поможет в работе по переманиванию специалистов.
– Главное, во всей нашей работе не какие-то мифические блага и прочее. Главное, за что народ будет всегда ратовать – социальная справедливость. Думаете, я не знаю, какой разрыв уже сейчас между слоями общества? Или, может быть, скажете, что у нас нет никаких слоев? Да я на себе уже испытал, что такое народный гнев. В первый же день, как поставил у дома машину, получил в спину: «У, молодой да ранний, уже на автомобилях катается, едва появился в доме, уже богач!» Думаете, они, все эти наши граждане с повышенным чувством справедливости, считают всех умными инженерами? Да они думают, что все мы воруем, ибо где еще взять, как не украсть? У нас так вошло в привычку выдавать желаемое за действительное, что спасу нет. Мы все привыкли соглашаться с неправдой, а правду гнать. А ведь нужно было изначально, да и сейчас не поздно, жить так, как писал и учил Ленин, ведь мы как бы находимся в обществе, заложенном именно Ильичом. Нужно уметь признавать свои ошибки, если что-то не получается, говорить прямо, а не увиливать, пытаясь соломку подстелить. Все проблемы именно от того, что люди перестали говорить правду. Как при Сталине было, сколько возможностей попасть на самый верх? Доверили тебе дело, если ты видишь, что не справишься, откажись, тебя не расстреляют, а лишь не дадут подниматься дальше. А как еще? Зато это будет честно, чем взяться и не сделать, зато потом обвинять Сталина в репрессиях. Понимаете, до чего дошло общество, товарищ генеральный секретарь?
– Я представляю себе эту картину… – задумчиво произнес генсек.
– Вот я и говорю, должна быть справедливость, причем люди сами должны понять, что хорошо, а что плохо. Задача очень сложная, но решаемая. Да, капиталистам в этом плане легче, у них вообще все просто, ребенок знает, что, если ты работаешь на хорошей должности или имеешь бизнес, у тебя все будет. И большинство, надо признаться, этому верит и стремится к этому. Понятно, что получается далеко не у всех, но в головах сидит накрепко – работай и все будет!
– Короче, Александр, я знал, что ты будешь выкручиваться и сопротивляться, поэтому мы решили на тебя не давить. Создашь коллектив, научишь работать – и будешь вновь простым советником.
– Какой коллектив? Чему научить? – охренел я от услышанного.
– Как это чему? – вполне правдоподобно удивился Шелепин. – Нужны люди, которые будут работать по твоим наработкам, то есть и по развитию промышленности, и по строительству, да по всему! Ты понимаешь, что у нас нет таких людей? Точнее, не так, люди есть, но мыслят так, как их приучили, нужен свежий взгляд, твой взгляд. Пока по всем твоим идеям я получаю лишь положительные отзывы, окромя Министерства финансов, но с ними удается решать вопросы, ибо твои же выкладки помогают и в этом. Понимаешь, руководство трестов тоже стоит за твои нововведения, ведь им не придется больше изворачиваться, гоня план.