Жизнь во благо Родины

– Вызывали? – сунулся я в кабинет начальства.
Директор завода сидел в своем кресле, а справа от него, за столом, с поникшим видом разместился архитектор.
– Заходи, Саша. Как ты себя чувствуешь, как девочки?
О, знает уже.
– Более или менее нормально. У меня царапина, Кате досталось да дяде Коле.
– Да, мне сообщили, просто хотел узнать от тебя лично. Зоя зайдет к ней сегодня, как узнала, ревела полдня.
Да, супруга у Павла Федоровича женщина каких поискать. Они с Катериной сошлись очень тесно, несмотря на разницу в возрасте, вот и переживает, видимо, как за родную дочь.
– Все обойдется, нужно немного времени, – подытожил я. – Только проблема вылезла, Павел Федорович, – я зыркнул глазами на архитектора, и Дерунов быстро сообразил, что мне нужно.
– Аркадий, оставь нас на пару минут, я вызову тебя, посиди в приемной, – обратился он к архитектору.
Тот молча вышел, что удивило, не кидая на меня грозных взглядов.
– Что такое?
– От меня требуют переезда в Москву, – начал я, – отбрыкиваюсь как могу, но, вероятно, скоро поступит жесткий приказ.
– Плохо дело, столько на тебя завязано, как разгребать?
– Я постараюсь убедить руководство, известное вам, в необходимости задержаться здесь, может, удастся.
– Хорошо бы, что там у тебя вышло с Аркадием?
– Да все нормально, я пошутил немного, – улыбнулся я. – Просто он пришел такой, умный, говорит, вот, мы проект сделали, а там хрень какая-то.
– Проект на доработке, но вроде как согласован…
– Я вам свой принесу, предоставьте комиссии его, а там посмотрим. Планировка района по проекту Аркадия никуда не годится. Единственное, из всего того, что я предлагал, хорошо решили проблему очистных и водоотведения. Теперь дело за основным планом застройки. И вот тут главный затык. Кто вам навязывает эти панельки? Точнее, именно эти проекты? Проект высотных зданий у меня готов полностью, малоэтажные – у вас перед глазами. Весь Северный поселок, со своими старыми домами. Делай их из современных материалов – и будут отличные дома.
– Там сроки, панельные типовые дома возводятся быстрее…
– Павел Федорович, вам принципиально важно заселить людей в какой-то отведенный срок?
– Срок один – как можно быстрее!
– А если задержать окончание строительства на год-два, но в результате получить близкий к идеальному район? Что важнее, отчет на бумаге или довольные граждане, благодарностью которых станет их преданность и честная работа? Создайте человеческие условия для них, я бы и заводом давно занялся, но боюсь к вам лезть.
– Ты об этом уже говорил, еще год назад, кстати, ты в цехах давно был? Не в своем, а в других?
– Неужели?
– Думал, мы просто слушаем и ничего не делаем?
– Это очень хорошо, – заключил я.
– Так что, где твой проект? – переключился Дерунов.
– Дома, конечно, хоть сейчас доставлю. Кстати, Павел Федорович, у меня машину из автоматов расстреляли, не знаю, что делать теперь.
– Так давай в Ярославль отправим, там заводская СТО, сделают.
– Можно и так, – согласился я.
– А пока… – на секунду задумался директор, – сейчас вызову водителя, он отвезет тебя ко мне в гараж, Володя знает, где и что. Возьми моего «Москвича», это не новые «Жигули», конечно, но пока поездишь на нем.
– Хорошо, это будет замечательно, – согласился я.
– Тогда дуй за машиной, там правда бензина нет, водителю скажи, чтобы дал тебе канистру, у него всегда в запасе есть, потом заправишься. Возьмешь машину, и жду тебя с проектом, вечер у меня сегодня свободен, Аркадию скажу, чтобы позже пришел.
– Все, понял, убегаю.
«Москвич» Павла Федоровича оказался вполне свежим, года два ему. Завелся с полпинка, когда мы с водителем Володей залили бензин. Отпустив водителя на службу, заехал на заправку и домой, прихватив нужный для Дерунова проект, вернулся на завод.
– Ты сколько времени потратил на такой эскиз и подробные чертежи? – обалдел директор.
– Много, Катерина помогала, вместе с Аленкой. Кстати, эскиз делала именно дочь.
– Ничего себе, семилетний ребенок!
– Стараемся, – стесняясь, заключил я.
 
– Слушай, да нам никогда не дадут сделать такую красоту! Это ж полноценный город!
– Да нет, один район только. Кстати, в будущем, думаю, надо Северный перестраивать, а не втыкать в имеющиеся дырки новые дома.
– Это позже. Саша, ты понимаешь, что это совсем другой проект? Здесь же все по-другому.
– На самом деле, все просто, когда знаешь, что и как. У нас имеется ярко выраженный центр района, гора, ее и ближайшие подступы застраиваем высотками, вот проекты «башен» и «стен». Чем дальше от центра района, на понижении местности снижаем и высотность. По моему проекту тридцать пять тысяч жителей, ориентировочно.
– Это даже больше, чем требуется, мы планировали двадцать семь, плюс-минус. Какая у тебя красота получилась, и парки, и школы… Черт, да это же адова работа, очуметь! Конечно, видно, что не хватает профильного образования, чертежи немного не так составлены, но какая же красота! – восторг директора – лучшая награда для меня. А проект реально был очень красивым и, что самое главное, удобным.
Мы обсуждали стройку до семи вечера, вместе с архитектором Аркадием и Деруновым. Разъяснял, что и как, вплоть до материалов, споры были, но к ним я был отлично готов и отбивал все нападки легко. Нет плиты больше шести метров? А заливка по опалубке известна еще с тридцатых годов. Дорого? Долго? А вы не пробовали начать, заинтересовать рабочих хорошей зарплатой? Бухгалтерия зарубит? А мы через Москву продавим. Стандартная плита никуда не годится, в домах будет холодно и теплопотери аукнутся большими затратами на отопление. Нарисовал схему трехслойной плиты, объяснив, что и как изменить в производстве. Ну и так далее.
Я реально болел за этот район не потому, что он мне как-то дорог, более того, в той жизни я очень его не любил. Но именно потому не любил, что он построен по-идиотски. Меня просто поражает, как можно строить на пустом месте район и построить так на от***сь? Одно дело, когда нужно что-то встроить в уже существующее место, но строить с нуля так ущербно… Я же представил город будущего, с удобными улочками, парковками, парками и самими квартирами. Архитектор, помню, вскинулся, когда я указал на парковки:
– Зачем такое количество машиномест? Столько и машин-то нет.
– А вы, значит, выступаете против того, чтобы наши советские люди жили лучше? Вы считаете, что рабочим машины не нужны? Они не люди для вас?
Эх, видели бы вы этого архитектора, он чуть не плача доказывал, что ничего такого не имел в виду, а просто предположил. Ну я в ответ ему так напредполагал, он меня бояться начал.
Вернулся в тот день в больницу я под самый вечер, долго разговаривали с женой и дядей Колей, тот просился отпустить его домой, но врачи настаивали на лечении. Заодно я закинул удочку на предмет обследовать ногу фронтовика. Она после ранения очень плохо гнется, что доставляет ему серьезные трудности. Главный врач городской больницы обещал провести обследование, а мне предстоит уговаривать фронтовика на операцию. Просто я почему-то был уверен, что ногу ему можно вылечить, в том смысле, что операция помогла бы в этом, но вот захочет ли сам дядя Коля, вопрос. Сразу запустил с лечением, после войны скорее всего и не думал об этом, а с годами она становилась только хуже.
В больнице супруге пришлось задержаться на пять дней, после потери ребенка что-то болело внутри, и врачи потребовали ее нахождения под наблюдением. С этим шутки плохи, упустишь что-нибудь, потом останешься без детей, рисковать мы не хотели. А вот дядю Колю удалось убедить легко, слишком мужик намаялся со своей ногой. Услышав не от меня, а от врачей рекомендации, спросил у меня совета и решился на обследование. Хоть и не хотелось принижать умения наших рыбинских врачей, но все же я решил обратиться в Москву. Шелепина тревожить по таким вопросам не хотелось, поэтому в ближайшую поездку в столицу обязательно зайду в военный госпиталь, говорят, там лучшие врачи.