Жизнь во благо Родины

– Прости, сейчас я ничего не соображаю, и когда в себя приду, не представляю…
Мы уже обсудили их захват бандитами, побои и – очень страшное для любой женщины – потерю ребенка. Это хорошо, что срок был совсем маленьким, Катя еще не успела привыкнуть к мысли, что внутри нее растет еще один наш ребенок, возможно, я слишком черствый, но думаю именно так. Кстати, возможно, именно это обстоятельство и спасло ее от насилия, рассказала, что бандиты брезгливо вели себя, как будто она какая-то порченая. Твари. Да моя жена чище всех их, вместе взятых!
Про книгу я вспомнил попутно, ибо в последнее время часто думал о ней. «Эру милосердия» должны закончить в семьдесят пятом, и там о других временах, возможно, в процессе написания мне удастся избежать плагиата, а благодаря личной вовлеченности в проблему получится новое произведение.
– Ты заберешь дочь? – опасливо спросила Катя.
– Что значит заберу? – не понял я.
– Ну, я в больнице пока, сказали, недельку полежать надо, обследоваться.
– Да ты что, уедем все вместе, – твердо ответил я.
– Мне пока плохо…
– Я поговорю с врачами, наймем кого-нибудь из персонала, следить за тобой, и уедем все вместе в деревню.
– Я уже не знаю, где безопаснее, может, ты все же послушаешься твоих московских товарищей и переедем туда?
– Дорогая, если ты сама хочешь, переедем хоть во Владивосток, но мое мнение ты знаешь. Да и не хочу я убегать, что я крыса, что ли? Я понимаю, тебе страшно, и я не всегда рядом, но теперь будет по-другому. Даже если я захочу, уже не смогу оставить вас одних. Местным чекистам, похоже, приказ сверху пришел, теперь нас будут охранять круглосуточно.
– Спасибо тебе, родной, теперь в туалет ходить, оглядываясь…
– Тут я не виноват, если там так решили, то так и будет, забыла, откуда мы?
– Я думала, хуже, чем там, не будет…
– И это действительно так, а наш настоящий дом, нашу родину, мы не дадим сделать такой, какую мы уже знаем. Ты пойми, я повторяюсь, но именно мы сейчас и здесь решаем, какая будет эта самая родная страна. Только мы. Даже известные тебе люди лишь инструмент для нашего плана.
– Они, наверное, думают о тебе точно так же.
– Пусть думают, я не совсем тупой, ты же знаешь, я тщательно фильтрую все, что даю им. Взвешиваю все, что знаю, чего не знаю, уточняю у них самих и подвожу к нужному для меня выводу. Ты не забыла, что именно мы «виновны» в смене власти и политического курса? Где были бы сейчас эти вершители судеб, если бы не мы?
– Убедил, но давай я сегодня еще в больнице переночую, болит все, в дороге растрясет еще.
– А мы по воде, – усмехнулся я, – помнишь, «Метеор» ходит в нашу сторону, на нем и долетим.
– Ой, с детства мечтала покататься, от него всегда такой запах был интересный, смесь воздуха, воды и солярки, какой-то такой… Запах детства, в общем.
– Вот и славно, я попрошу нам тут еще кровать поставить, палата большая, хватит на всех места.
– Уговорил, я посплю сейчас, устала, не шумите, ладно?
– Спрашиваешь! Пойдем-ка, доча, попросим у тетенек врачей кровать.
– А можно поставить кровати рядом и спать всем вместе?
– Ой, да вы мне спать-то не дадите! – укладываясь на бочок, улыбаясь, заметила Катя.
– Спи, родная, обещаю, не услышишь, – я поцеловал жену в щеку и погладил рукой по голове.
– У нас ведь еще получится? – спросила вдруг Катя, когда мое лицо было рядом, я увидел такую тоску и женскую слабость в ее красивых глазах, что захотелось обнять и не отпускать свое сокровище.
– Конечно, не переживай сильно, все получится. Поправишься, съездим в Москву, обследуешься, и займемся делом.
– Ты все об одном и том же, хоть сейчас-то можно не думать об этом? – смеясь, ткнула меня кулачком в грудь супруга.
– Нельзя, – строго заявил я и получил еще один тычок. – Спи, родная.
Навестил я и дядю Колю, стыдно было идти к нему, но необходимо. Старик не ругался, напротив, обрадовался моему приходу и рассказал, как все было. Самого его побили лишь тогда, когда он упрекнул бандитов в фашистских методах, дескать, он с такими воевал за мир, а они тут в мирное время войну устраивают. Побили, но хоть не сломали ничего, все же, видно, хоть немного уважения осталось еще. Поболтали чуток, а потом меня выставили, объявив, что пострадавшему нужно поспать.
 
Мы, как я и хотел, выпросили у персонала еще одну кровать, благо размеры палаты позволяли ее поставить, и улеглись спать. Слишком много пережили сегодня, причем все. Я не стал рассказывать Кате о побоище возле дома, не надо ей знать об этом, еще больше будет бояться.
С утра позавтракали больничной едой, вполне вкусно, кстати, и я уехал в комитет. Кате объяснил просто: надо давать показания, она поняла, тем более что с нее их также взяли. Ехал я в контору с одной целью – мне нужны эти суки, что посмели тронуть мою семью.
– Я сказал, сразу как Катерина поправится, выедете в Москву. Жилплощадь вам будет готова, дочку в школу, сами… Ну, у вас есть работа. Хватит играть в независимость, вы взрослые люди. Если хотите быть сами по себе, то зачем все это начали? Сидели бы себе, не привлекали нас и все было бы так, как вам хочется. Раз уж влезли, Саша, так теперь терпите и работайте в команде, – Шелепин по телефону был непреклонен.
Я сдуру позвонил им из управления КГБ с целью выпросить себе разрешение на месть бандитам. Ну, это сам так назвал, я-то просто хотел их всех порвать. Да, злоба уже улеглась, конечно, но я вновь и вновь накручивал себя, представляя, что могли сделать бандиты с моими девочками.
– Александр Николаевич, давайте поговорим об этом позже, когда придем в себя, ладно? Мы все это уже обсуждали, а вы опять о своем. Разве я вам нужен? Да и когда возникают вопросы, разве отказываюсь помогать? Я всегда к вашим услугам, тем более сам все это устроил.
– Ладно, Катерине, как мне доложили, придется месяц полежать в больнице, ты что намерен делать?
– Мы хотели пару дней провести под присмотром врачей, а затем, если главврач не будет против, уехать в деревню. Там девочкам будет лучше, воздух, природа…
– Ясно, опять собрался в свое имение забраться, буржуй! – смех на другом конце провода внушал оптимизм.
– Да, я такой, но за это вы меня и цените, – подначил я.
– Пошути мне, пошути, вот попрошу Володю, он тебе устроит рай.
– Не надо меня председателем пугать, я сам все расскажу и сделаю, – разошелся я, смеясь уже во весь голос.
– А если серьезно, то забудь о своих хотелках по поводу мести, ты меня понял? Да, задержали, конечно, не всех, но старшие в камере, а шестерки туда рано или поздно все равно попадут. Главного у них ты сам убрал, возле дома. Но хватит крови, что это вообще за идея фикс? Отомстить? И что это даст? Бандиты всего Союза обделаются со страху и перестанут творить беззаконие? Самому не смешно?
– А вот о страхе бандитов всего Союза вы в точку попали. Есть идея…
– Мне уже страшно, может, не надо идей? – полушутливо заметил Шелепин.
– «Маскарад» в сорок шестом помните?
– И что? – явно напрягся генсек.
Не знаю, как лично он, но противники у Жукова тогда были, причем в самых верхах власти. Для тех, кто не совсем в курсе дела, напомню, «Маскарад» – это войсковая операция в Одессе, в сорок шестом году, тогда Жуков чуть не полностью уничтожил бандитское отребье в одном из крупнейших городов Союза. А моя идея, которую пытаюсь донести до генсека, заключается в распространении такой же операции на всю страну. Жестоко? Это необходимая жестокость. Санация нужна, хоть тресни, а ловить милицией бандитов, искать доказательства их преступлений означает одно – будет еще больше жертв, причем среди обычного населения.
– Давайте обсудим этот вопрос при встрече?
– Хорошо, когда ты сможешь приехать, тут немного вопросов накопилось, но пока не срочно.
– Как в деревню переедем, так и смогу.
– Да, если ты не заметил сам, теперь у вас будет постоянная охрана, и не возражай. Открыто за вами никто ходить не станет, гарантирую, Володя поручил это дело своим самым умным людям, они знают толк в охране, поверь.