Заботы Элли Рэйт (СИ)

Немного помявшись, Мила потупилась и сказала:
-- Благодарствую, хозяйка. И в самом деле, кушать-то сильно хочется.
За ужином доели всё, что оставалось с утра. Каждому досталось по маленькой плошечке супа с куском хлеба, по паре котлет, в которые по-прежнему я щедро добавляла гречневую крупу. Добавилась и отварная картошка, которую молниеносно начистила Мила, и хлеб – кому сколько нужно. Отправив детей в комнату, я оценивающе глянула на новую жиличку. Потом достала сковородку, кинула на нее несколько ломтиков сала с мясными прожилками, добавила порезанную кольцами луковицу и залила подрумянившуюся массу четырьмя свежими куриными яйцами.
  
-- Давай ешь, пока горячее.
Мила вздохнула, очевидно, испытывая неловкость, но тарелку с яичницей к себе подвинула, взяла ломоть хлеба и съела все до крошки.
-- Благодарствую, хозяйка. Ты ступай себе к детишкам отдыхать, а я посуду помою.
– Некогда отдыхать, – вздохнула я. – Работы еще полно.
– Это какой такой работы?
Через пять минут я мыла посуду и соображала, что приготовить на завтра. А Мила усердно крутила ручку мясорубки. 
  
Глава 37
 
Самым сложным оказалось “изобретение” соуса. В самом-то майонезе нет ничего хитрого: на высокой скорости взбиваются желтки с растительным маслом, плюс соль-сахар, уксус-горчица. Все остальные добавки – исключительно по вкусу. Можно добавить чёрный перец и куркумы для цвета, можно мелко порезанный укроп или давленый чеснок для вкуса. Вариантом множество.
Проблемой стало то, что ручной миксер не давал нужной скорости. Из-за этого полученный соус через некоторое время расслаивался. Любая суспензия со временем расслаивается, если в неё не пихать всевозможную химию для стабилизации. А как раз химию взять мне было негде. Единственным решением стало изготовление «майонеза» на один день. Вот сегодня замесила порцию, продала на Стоке и на завтра ничего не оставила.
Удлинённые булочки пришлось заказывать. Почему-то все, что здесь продавали, было обычной округлой формы. Впрочем, для пекарей это оказалось не так уж и важно. Им без разницы было, какой кусок теста шлёпнуть на противень: шарик или колбаску. А мне пришлось учиться жарить сосискообразные котлеты.
Все же гречка меня очень выручала. Благодаря ей, родимой, мяса в эти самые котлеты шло намного меньше, а вкус изделия почти не отличались от обычных котлет. Кто раньше домашних не пробовал, тот и вообще не понимал, что здесь что-то не так.
Это на словах все получалось быстро и интересно, а в реальности прошло почти три недели до открытия точки с хот-догами. Особенно сложно оказалось найти продавца. Если с соусами и размерами порции я определялась дома на собственной кухне, никуда особенно не торопясь и понимая, что нужно посчитать все расходы, а только потом ставить цену, то за продавцом мне приходилось ходить на Сток чуть не каждый день.
Мила довольно быстро стала маленькой знаменитостью этого места. И когда прошёл слух, что мне требуется второй работник, желающих нашлось много. К сожалению, большая часть этих людей в продавцы не годилась.
Нельзя сказать, что на Стоке обретали только маргиналы. Нет, большая часть посетителей этого «информационного» центра была очень разными людьми. Сюда забредали даже владельцы средней руки магазинчиков и лавок, обедневшие дворяне, желающие что-то продать. Здесь нельзя было купить дорогую и породистую лошадь или, допустим, роскошную карету. А вот обычных рабочих лошадок выставляли на продажу каждый день не один десяток. Разумеется, существовали и конские ярмарки, но проводили их всего дважды в год. А если у извозчика среди зимы погибло животное, легче и дешевле было искать замену здесь, на Стоке, чем тащиться в далёкий пригород, где была расположена какая-то коневодческая ферма. Значительно проще купить уже объезженное и привыкшее к работе животное, чем брать молодого и норовистого коня с фермы.
В общем, публика на Стоке была весьма разношёрстная. И я верила, что рано или поздно мне попадётся нужный человек: честный, чистоплотный и расторопный. Именно такого продавца и нашла мне Мила.
Вечером, вернувшись домой и скинув тяжеленные, но тёплые сапоги, повесив на крюк свою неподъемную доху, она неторопливо и тщательно умылась, сытно поужинала вместе со мной и детьми и сообщила:
-- Хозяйка, у меня до тебя разговор есть.
Вообще-то, наши отношения со служащей очень быстро вывалились за рамки предыдущих договорённостей. Мила работала не за страх, а за совесть. Выручка у неё ежедневно была отличная. Кроме того, она не чуралась никакой работы по дому, охотно беря на себя заготовку сала на следующие дни.
В благодарность я начала готовить на всю толпу, чтобы, возвращаясь вечером домой, она не возилась с собственным горшком. Да и что это за еда для тяжело работающей женщины – каша на воде, чуть забелённая молоком? Конечно, порции у Милы были такие, что оказались вполне сопоставимы по размерам с ужином для меня и обоих детей. Но ведь и помогала она мне сверх оговорённого, не считаясь с расходом собственной силы. Я это видела и понимала, а потому думала, что наши первоначальные условия придётся пересмотреть в её пользу.
Кроме того, деньги деньгами, а Мила очень быстро поладила с детьми, доброжелательно общалась с Ирвином и охотно тискала Джейд, которая при виде продавщицы всегда оживлялась и начинала требовать, чтобы та немедленно взяла её на ручки.
Я познакомила Милу с госпожой Ханной. Молодая великанша пришлась по вкусу моей соседке. Сама Мила, впрочем, первое время сильно стеснялась сидеть за столом с пожилой дамой и даже ухитрилась от смущения и неловкости опрокинуть в первый день чашку с чаем. Впрочем, следующее воскресное чаепитие прошло гораздо комфортнее: мы обсуждали рыночные цены, будущее приданое Милы и выслушали от соседки несколько толковых советов по поводу того, что должно в это самое приданое входить.
Мила стала на неделе частенько забегать к госпоже Ханне по вечерам, в те дни, когда не нужно было крутить новую порцию помазушки: теперь сало мы солили дважды в неделю, но, похоже, скоро перейдём на один раз. Просто я по случаю наткнулась на огромных размеров медную кастрюлю, чуть поцарапанную, но вполне пригодную для наших целей. В ней удобно будет замешивать помазушку со всеми ингредиентами и только потом раскладывать её на ежедневные порции. В общем, мой быт всё время слегка менялся в лучшую сторону, и я понимала, что в этом есть приличная заслуга Милы. Поэтому, когда она захотела поговорить, я отложила все дела.
-- …я бы и не посмотрела, что пожилой он. Сам из себя деликатный весь, как господин какой, а только руки-то у него рабочие. А о прошлый год, как пожар был по весне, так он без своего жилья и остался. А только даже вот на эстоль… – она показала расстояние между большим и указательным пальцем примерно в полсантиметра, – даже на эстоль сивухой от него не пахнет! Конечно, одет убогонько: всё штопаное-перештопанное. А только и рубаха чистая, и под ногтями никакой грязи. Аккуратный, в общем, дяденька. Оно, конечно, вам самой решать. А только я бы к нему присмотрелась.
-- Мила, а где же он живет?
-- Дочь у него взрослая, взамуже. Она-то его приняла на постой, а только зять евонный сильно недоволен. Хоть и платят ему за место, а всё норовит задеть да обидеть. Не подумайте худого, госпожа, Огден-то мне не жалился, а только я и сама кой-чего разумею. Я его напрямки спросила, тут уж пришлось ответить. Он-то мне и не расписывал больно, а только ведь я тоже соображение имею! Ежли мужик вздыхает да глаза отводит, верная примета, что обидно ему там!