Заботы Элли Рэйт (СИ)

Торговаться я не стала, хотя и не слишком представляла, чего и сколько можно купить на одну медяшку. Для меня главное было: получить тот самый «тугумент» и хоть немного понять, обязана ли я выходить замуж за ублюдочного сынка не менее ублюдочного старосты.
С момента, как я проводила «дорогого гостя», у меня в душе что-то сжалось в жесткий комок, как насильно втиснутая в маленькое пространство пружина. Я понимала, что пойду на что угодно, лишь бы не связывать свою жизнь с молодой копией дядьки Кловиса.
  
  
Глава 9
 
На следующий день, рано утром, оставив Ирвину завернутым в старое одеяло теплый завтрак, пяток чистых рубашек для Джейд и наказав ему не отходить от малышки, я накинула на себя тяжеленный, похоже, покойной матери, кожух, натянула шерстяные чулки, найденные в сундуке с приданым и взятые оттуда же сапоги, и вышла за ворота. Красный платок пришлось повязать на голову: никаких шапок я не нашла, а утро было морозное. 
Лута, одетая так же, как и я, только в синем платке, уже топталась у своей калитки. Старосту нам пришлось подождать, зато выяснилось, что до города он повезет нас на телеге.
-- Мне оттель груз везти. Так уж я вас, бабоньки, так и быть, прокачу!
Похоже, мужик уже успел где-то приложиться к горячительному, так как пованивало от него сивухой и луком. Амбрэ было такое, что я чуть не перекрестилась, когда смогла отойти подальше.
Рыжий конёк беспокойно подергивал ушами, мы с Лугой забрались в телегу и умостились в соломе, накинув на себя старую грязную тряпку, которой, наверное, прикрывали груз от дождя и ветра. Староста что-то рявкнул, и телега тронулась…
Пару минут я и Лута пытались устроиться поудобнее, елозили и подпихивали пучки соломы себе и друг другу под спины. Наконец, добившись максимума, успокоились и немного расслабились. 
Смотреть особо было не на что: вокруг тянулись лысые плешины пустых осенних полей. Изредка вдоль дороги встречалось полностью облетевшее дерево. По замерзшей неровной земле телега ехала со скрипом и подбрасывала нас на каждой кочке. Следом за нами, метрах в пятнадцати, ехала крытая повозка. Больше пока ничего интересного не было.
Тетка Лута, похоже, заскучала так же, как и я. Она протяжно зевнула, мелко перекрестив раззявленный рот, и завила:
-- Этак тебе свезло, девка. Увар мужик гожий, работящий, да и пьет не часто. Эх, я бы за такого бегом замуж побежала.
Беседа у нас так и не завязалась: на ее реплику я промолчала, хотя мысленно отметила ее слова. Случись что, за советом, как мне избежать брака, к соседке вполне можно будет обратиться. Раз уж ей так женишок глянулся, то она дурного не подскажет.
До города оказалось не так уж и далеко. Лошадь шла неторопливо. Минут через тридцать на дороге, где кроме нас также медленно и тяжело катились телеги и повозки, показались первые городские дома. 
Центр города виден был издалека, так как там возвышался гигантский многоэтажный замок с бесчисленным количеством башен. Ближе я его так и не увидела. Кловис вез нас по каким-то окружным грязным улочкам, не приближаясь к замку. Часть пути была мощеная, часть просто разъезженная телегами грязь. 
Тротуаров как таковых не существовало, и прохожие жались к стенам невысоких двухэтажных домов. Дома сплошняком стояли каменные, застекленные, в некоторых окнах даже заметно было двойное остекление. Но смотреть на достаточно скучный камень мне скоро надоело: я больше разглядывала местных жителей и их одежду.
В городе явно было более цивилизованное население. Нет, разумеется, никто не носил джинсы или короткие юбки, но даже обычная одежда была достаточно чистой, без латок. Да и обувь, что у мужчин, что у женщин, оказалась довольно добротной, не чета жутким калошам или неуклюжим сапогам, в которые я была обута сейчас. 
Многие женщины, как и мы с теткой Лутой, кутались в платки, но некоторые платок накинули на плечи. А у одной модницы я даже видела некое подобие прически, а не просто косы или гульку. Да и полушубки, сшитые из той же овчины, что и на мне, были отделаны у кого яркой шерстяной вышивкой, у кого широкими полосами бархата. 
Правда, кроме достаточно нарядных горожан, на углу какого-то храма я увидела и несколько нищих. Особенно потрясла меня сгорбленная старуха, держащая за руку девочку лет семи. Старуха куталась в огромный кусок мешковины, а на девочке была настолько драная доха, что непонятно было, греет ли она вообще. Нищие жалобно завывали, протягивая руку к каждому входящему в храм. Проехав еще немного, Кловис остановил лошадь и скомандовал:
-- Туточки стойте обе. Сейчас я лошадку пристрою, и пойдем с вами до законника.
Отсутствовал он довольно долго, а вернувшись, еще сильнее заблагоухал сивухой и луком. Хорошо уже то, что идти рядом с нами ему было не по чину, и мужик вышагивал на пару шагов впереди нас.
Мимо прошли две горожанки. Одна, стрельнув глазами на наши с Лутой нелепые фигуры, что-то демонстративно прошептала второй на ухо. Они дружно засмеялись, окидывая нас презрительным взглядом, и торопливо упорхнули прочь: сытые, нарядные, с изящными корзинками на локтях, в которых куда-то несли крупные желто-красные яблоки.
«Надо бы детям хоть одно на двоих купить.», – машинально подумала я.
Основная застройка города была двухэтажная. Редко где попадались дома в три этажа. И они, как правило, были обнесены забором, наполовину каменным, наполовину из железных прутьев. Там, за заборами, располагались небольшие озеленённые дворы с деревьями, кустами и клумбами. Разумеется, сейчас все это было облетевшее и пожухлое, но летом здесь, наверное, вполне себе симпатично.
До законника мы шли еще минут тридцать и остановились как раз у такого особнячка. Возле приоткрытых ворот Кловис заявил:
-- От тута вот, у ворот ждите. Как спонадобитесь, я вас покликаю.
Ждать пришлось не слишком долго. На крылечко у дома Кловис выскочил буквально через пару минут и торопливо замахал рукой:
-- Пошевеливайтесь, кобылы, господин законник ждать не любят!
Господин законник звался мэтром Барди и от роду имел лет сорок, не больше. Одет был в добротную куртку из коричневого сукна, под которой виднелась вязаная безрукавка. А уж под ней не слишком свежая белая рубаха. Впрочем, в большом кабинете было чисто, да и стол со стульями явно делал не деревенский столяр. 
За спиной законника располагался огромный, во всю стену, стеллаж, где стояло бесчисленное количество картонных папок. Чем-то эти самые папки напоминали мне тома энциклопедии: на корешках от руки были написаны большие буквы. Похоже, у этого самого законника обслуживался целый район, где все перечислены по фамилии. 
Меня пробрал холодный пот: почему-то про свою фамилию я даже не подумала. Точнее, я помнила, что Ирвин назвал меня Элли Рэйт. Но ведь потом моя мать вышла за другого мужчину, за моего отчима. А вот его фамилии я не знала. И не понимала, осталась ли у меня отцовская или после свадьбы матери я получила новую?