Овладей мной (ЛП)

— Пойдем.
Господи. Ну вот, опять.
Мне все еще больно от побоев и ножевого ранения в руку, но, не желая доставлять им удовольствие, я откладываю бумажные тарелки и, придав своему лицу нейтральное выражение, выхожу в коридор.
Как и раньше, Эверли следует за мной.
Когда мы входим в комнату, где нас ждет Проди, восседающий на деревянном стуле, как гребаный король, я готовлюсь к любым пыткам, которые они собираются мне устроить.
  
Винсента не видно, что вызывает у меня разочарование. Я надеялся хотя бы увидеть своего брата. Я не осмеливаюсь спрашивать о Винсенте. Это только усугубит ситуацию.
К нам присоединяются трое солдат Проди, что, вероятно, означает, что они снова собираются выбить из меня все дерьмо.
Это лучше, чем потерять какие-либо части тела.
Проди переводит взгляд с Эверли на меня, затем говорит:
— Думаю, вы мне лжете. — Он указывает на нас рукой. — Не думаю, что вы встречаетесь.
— Мне насрать, что ты думаешь, — бормочу я.
Этот человек слишком сосредоточен на такой мелочи, как статус моих отношений. Во что он играет?
Судя по выкупу в один евро, который он потребовал у моего отца, у меня сложилось впечатление, что Проди помешан на манипуляциях. Он знает, что мы можем выдержать физические пытки, так что, возможно, он пытается сломить нас морально.
— Докажи мне, что у тебя есть отношения с этой девушкой, — требует он.
Блять.
Когда я не шевелю ни единым мускулом и молчу, Проди закуривает сигарету и говорит:
— Или мои люди по очереди трахнут девушку, прежде чем я всажу ей пулю между глаз.
— Алек, — всхлипывает Эверли. Она прижимается ко мне, и я чувствую, как ее тело дрожит, словно лист, попавший в бурю дерьма.
Сохраняй спокойствие.
— Как, по-твоему, я должен доказать тебе наши отношения?
На лице ублюдка появляется ухмылка.
— Трахни ее.
Проди поднимает подбородок, глядя на Дарио, который направляет дуло своего пистолета на Эверли.
Не сомневаюсь, что они убьют ее, если я откажусь.
Гнев разгорается в моих венах, и, понимая, что выхода нет, я смотрю вниз на Эверли. Она смотрит на меня испуганно.
Взрыв эхом разносится по комнате, и пуля пролетает мимо головы Эверли на дюйм. На ее лице отражается шок, затем она вскрикивает и прижимается лицом к моему бицепсу.
— Алек!
Мой гнев переходит в ярость, и я встречаюсь взглядом с Проди.
— Не знал, что тебя заводит смотреть, как трахаются другие люди.
Он пожимает плечами, выпуская клуб дыма, затем бросает мне вызов:
— Не думаю, что ты пойдешь на это. — Он вытаскивает пистолет из-за спины и кладет оружие на бедро. — В качестве стимула, если ты не трахнешь ее, я убью вас обоих. Меньше ртов, которые нужно кормить, и я смогу отправить части твоего тела твоему отцу.
Проди понятия не имеет, что я буду делать, а что нет.
Взяв Эверли за руку, я подхожу ближе к стене и прижимаю ее спиной к ней. Я наклоняюсь, пока мои губы не касаются ее уха, затем шепчу:
— Это единственный способ сохранить нам жизнь.
Она быстро кивает, ее дыхание согревает мою шею. Слезы струятся по ее щекам, и, подняв руку, она сжимает мой бок.
— Я знаю. Просто сделай это. Я не хочу, чтобы они изнасиловали меня перед тем, как убить.
Господи, я собираюсь трахнуть Эверли на глазах у пяти мужчин.
Мое сердцебиение учащается, и когда я встречаюсь с ней взглядом, говорю:
— Просто сосредоточься на мне.
Глава 10
Эверли
Я с трудом пытаюсь все переварить.
Это безумие.
В ужасе я смотрю на Проди, Дарио и трех других мужчин. Одна мысль о том, что они меня изнасилуют, превращает мои внутренности в камень. А еще угроза, что они убьют меня и Алека.
Несмотря на то, что последние три дня были сущим адом, я все еще не хочу умирать.
И все еще надеюсь, что отец Алека спасет нас.
Один из мужчин смотрит на меня с откровенной похотью, и мой желудок скручивается от отвращения.
Боже, пожалуйста, не дай им изнасиловать меня. Они могут вырвать все мои ногти — только не дай им изнасиловать меня.
Потянувшись к молнии на моих штанах, Алек шепчет:
— Оставайся в нижнем белье. Я не хочу, чтобы они тебя видели.
Новая волна слез льется из моих глаз, и я с трудом сглатываю рыдания, кивая.
— Сосредоточься на мне, — напоминает он мне.
У меня был секс всего один раз. Это было в прошлом году, и мне было очень больно.
Алек спускает мои брюки до пят, и когда я вылезаю из ткани, он хватает меня и поднимает на бедра, а затем мягко приказывает:
— Обхвати меня ногами.
О, Боже. Это не может происходить прямо сейчас!
Я делаю, как мне говорят, и когда один из мужчин хихикает, явно получая от этого удовольствие, я обвиваю руками шею Алека и утыкаюсь лицом в его плечо.
Несмотря на то, что он провел последние три дня в одной и той же одежде, я все еще чувствую легкий древесный запах лосьона после бритья. Естественный запах Алека, как ни странно, заставляет меня чувствовать себя лучше.
Он прижимает меня спиной к стене и, слегка отстранившись, смотрит вниз, между нами. Наши лица находятся совсем рядом, щеки соприкасаются.
— Готова?
Я могу только кивнуть, потому что никогда не буду готова заняться сексом на глазах у пяти других мужчин с парнем, с которым познакомилась всего три дня назад.
Алек сжимает мою левую ягодицу, а правой рукой расстегивает молнию. Я чувствую, как костяшки его пальцев касаются внутренней стороны моего бедра.
Я зажмуриваю глаза, прикусывая нижнюю губу в попытке сдержать хныканье.
Когда я чувствую его пальцы у себя между ног, и он отодвигает мои трусики в сторону, с моих губ срывается всхлип. Звук приглушен его плечом.
Моя паника и ужас странным образом сочетаются с предвкушением.
Проди усмехается.
— Где же любовь, ребята?
Я чувствую, как твердый член Алека прижимается к моему входу, и, когда он проникает в меня, то поднимает правую руку, чтобы схватить меня за шею.
Боль сильнее, чем я помню, когда потеряла девственность. Такое чувство, что меня разрывают пополам.
Крик вырывается из моего горла, но я откидываю голову назад, и рот Алека прижимается к моему.
Судя по сильному жжению, которое я чувствую, и по тому, что Алек не смог войти в меня до конца, становится ясно, что он слишком велик для меня.
Его язык проникает в мой рот, и он целует меня так, словно действительно любит меня. По крайней мере, так это ощущается.
Мое сердце бешено колотится о ребра, и когда Алек вырывается только для того, чтобы снова войти в меня, я могу думать только о нем.
На мгновение другие мужчины исчезают. Наши ужасные обстоятельства исчезают. Мой голодный желудок и страх смерти отходят на второй план.
Есть только Алек и ощущение его внутри меня. Жгучая боль от его мужского достоинства, растягивающего меня до предела, помогает мне сосредоточиться только на нем.
То, как он целует меня с агрессией и отчаянием, дает мне безопасное убежище — место, куда мысленно можно сбежать.
Он снова двигается и в ритме жестких толчков трахает меня так, словно умирал от желания попробовать меня на вкус.
Трудно помнить, что все это — спектакль, чтобы остаться в живых.
Когда мужчины начинают отпускать замечания по-итальянски, Алек издает рычание, и поцелуй становится более интенсивным, словно он пытается заклеймить меня своими губами.
По коже пробегают мурашки, а живот сжимается.
Я ошеломлена Алеком, и, чувствуя настойчивость в его движениях, ноющее жжение начинает исчезать. Мое нутро сжимается, и в сердце зарождается новый страх.
Я не хочу испытывать оргазм на глазах у всех этих мужчин.
  
Алек прерывает поцелуй, и наши взгляды встречаются. Должно быть, он распознал страх, написанный на моем лице, потому что он ускоряет темп, чтобы закончить все это, вместо того, чтобы заставить меня кончить.
Я наблюдаю, как напрягаются черты его лица, и наслаждение захлестывает его. Его губы приоткрываются, дыхание перехватывает. Золотистые крапинки в его карих радужках ярко сияют, и он выглядит прямо-таки пугающе привлекательным.