Просто бизнес (СИ)

— Как съездил на Кубу, Чарли?
— Хорошо, — ответил я. — Все прошло примерно так, как я задумывал.
— И даже сахар привез?
— Привез. Восемьдесят тонн сахара, тридцать патоки. Плюс сигары и ром.
— Хорошо, — кивнул Массерия. — А где сейчас этот сахар?
— На наших складах, — ответил я. — Под охраной.
— И что ты собираешься с ним делать?
И чего это он все у меня выспрашивает? Сам ведь понимать должен, что я не булочки печь из него собираюсь. Но ладно, если ему так надо, перескажу еще раз, не обломаюсь.
  
— Гнать ром, — объяснил я. — Привез мастера с Кубы, он научит людей делать качественный продукт. Будем продавать дороже обычного самогона, для богатых клиентов.
Массерия налил себе еще вина, отхлебнул.
— Это понятно, — сказал он. — Вопрос только в том, с кем ты работаешь. Вроде как…
— С Мангано и Анастазия, — перебил я его. — Договорился с ними — мне нужны были их связи в порте и на таможне.
— Мангано не из нашей семьи… — проговорил он.
— Серьезно? — я улыбнулся. — Босс, это ты поставил Минео главным, и он делает то, что ты говоришь. Так что Мангано — наш. Ты ведь сам это понимаешь.
Он ухмыльнулся. Ему явно понравилось то, что я сказал. В моих словах было немало лести, но и правда там тоже была.
— Ты прав, — сказал я. — А в Джерси? Слышал, ты хочешь производство организовать там.
Я понял, к чему он клонит. Джерси — это территория семьи Д'Амико, и Массерия недоволен, что я работаю с ними напрямую, минуя его.
— Да, — признался я. — Сэл Бруни договаривается с Гаспаро. Нужен склад, оборудование, прикрытие от полиции.
— И сколько ты ему дашь? — спросил Массерия.
— Десять процентов, — ответил я. — Готовой продукцией, пусть сам занимается реализацией.
Массерия помолчал, крутя в руках бокал с вином. Потом поставил его на стол, посмотрел мне прямо в глаза.
— Мне не нравится, что ты работаешь с другими семьями напрямую, Чарли, — сказал он медленно. — Ты — мой человек, мой капо. А ты договариваешься с Д'Амико, как будто ты сам босс.
Я ожидал этого. Массерия был параноиком, он видел угрозу своей власти везде. И отмазаться так просто, как в случае с Мангано, тут же уже не получится. Придется кидать кость.
— Босс, — сказал я спокойно. — Я делаю это для тебя, для семьи. Ром — это большие деньги. Очень большие. Если все пойдет, как я задумал, мы будем зарабатывать по сто тысяч в месяц. Увеличим объемы — будет больше.
Массерия поднял брови. Стив посмотрел на меня выразительным взглядом. Он кстати подозрительно молчал. Неужели босс проинструктировал его больше не лезть в наш разговор? Не знаю.
— Сто тысяч? — переспросил он.
Для него это не такие большие деньги, особенно после того, как почти полтора миллиона проплыли мимо. Но все равно внушительные.
— Минимум сто тысяч, — кивнул я. — Потом больше. Спрос огромный, конкуренции почти нет, гнать мы будем сами, а продавать дешевле чем-то, что приходит из Флориды. Да и кубинский ром — это не дешевый самогон, это качественный продукт. Опять же — это что-то новое. Люди распробуют, а потом бросятся к нам, ведь ни у кого больше такого нет.
— И какова будет моя доля? — спросил Массерия. — Из этих ста тысяч?
Вот мы и дошли до сути. Ему захотелось меня прогнуть, убедиться, что я не оставлю его с носом так же, как с деньгами с биржи. Но обещать я ему могу что угодно, и даже какое-то время буду платить. Свое все равно возьму потом.
— Половина, как всегда, — ответил я. — Пятьдесят процентов тебе, пятьдесят мне и моим людям.
Массерия тут же удовлетворенно кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда работай с Д'Амико. Но помни — ты мой человек, Чарли. Не забывай об этом.
— Не забуду, Джо, — только и оставалось заверить его. — Я как раз принес кое-что.
Я полез во внутренний карман пиджака, достал толстый конверт, положил на стол перед Массерией. Там была половина денег, которые собрал для меня Бруни за три недели, пока этим занимался.
— Твоя доля, босс, — сказал я. — Со всех моих бизнесов. Двадцать одна тысяча долларов.
Массерия взял конверт, развернул, и принялся пересчитывать деньги. Не знаю, зачем — похоже, что ему хотелось подумать или он просто хотел меня проверить. Купюры там были мелкими, да и делал он это не спеша, по одной. Мне оставалось только сидеть и ждать, да мелкими глоточками цедить кьянти. Хочется ему повыпендриваться — пускай, я не подам виду, что мне это не нравится.
Наконец он закончил, сунул конверт во внутренний карман пиджака.
— Хорошо, — сказал он. — Ты всегда аккуратен с деньгами, Чарли. Это мне нравится.
Я кивнул. Босс снова наполнил наши бокалы, после чего сказал:
— Давай выпьем за наше дело.
Он поднял бокал, я ударил по нему своим, и проговорил:
— За наше дело.
Мы выпили. Потом он посмотрел на Стива, которому вина не досталось, и сказал:
— Прогуляйся немного. Мне надо поговорить с Чарли наедине.
— Босс… — нахмурился Паппалардо.
— Прогуляйся… — повторил Массерия жестче. — И парней с собой забери, пусть покурят.
Стив колебался пару секунд, потом встал, двинулся на выход из ресторана. Подал остальным охранникам знак, и они вышли на улицу. Да, он сейчас меня там проклинать будет. Да и хрен с ним.
Массерия проводил их взглядом, после чего наклонился и положил руки на стол.
— Чарли, — сказал он тихо, почти шепотом. — Мне нужно кое-что тебе сказать. И это очень серьезно.
Я напрягся. Когда Массерия говорит шепотом, да еще и отправляет охрану прочь — это очень плохой знак. Нет, мне, скорее всего, ничего не угрожает, но вот моим планам…
— Слушаю, босс, — сказал я так же тихо, в тон ему.
— Помнишь я тебе говорил, что у нас есть крыса? — спросил он.
— Да, — кивнул я. — Но я думал, это ты про Энцо. Мы же избавились от него.
— Нет, — он махнул рукой. — Это ерунда. Это не просто охранник, этот человек сидит очень высоко. Ты что-нибудь об этом слышал?
— Нет, босс, — я покачал головой.
Хотя я знал, о ком он. Гаэтано Рейна, которого чаще называют просто Томми. Он — босс, формально подчинен Массерии, но еще Маранцано при встрече говорил, что он теперь с ним.
И с его убийства началась Кастелламарская война. В феврале тридцатого года. Но сейчас только ноябрь двадцать девятого, до этого еще два с лишним месяца. Неужели я уже начал менять историю?
— Кто это? — спросил я.
Массерия налил себе еще вина, сделал большой глоток. Вытер рот тыльной стороной ладони.
— Гаэтано Рейна, — произнес он, почти выплевывая имя. — Этот сукин сын. Этот предатель. Я доверял ему, а он продал меня Сэлу.
— Босс. — сказал я. — Рэйна пусть и твой человек, но он все-таки босс. Может быть, у них какие-то свои дела…
— Я босс всех боссов, Чарли! — он ударил кулаком по столу.
Бокалы подпрыгнули и вино расплескалось. Он посмотрел на брызги на своем пиджаке, выдохнул, после чего продолжил уже спокойнее:
— Я босс всех боссов. И Рэйна — мой человек.
— Да я не об этом, — попытался я сгладить намечающийся конфликт. — Может быть, это не связано с тобой? Может быть, у них просто общий бизнес? Ты уверен, что это касается именно тебя?
— Уверен, — кивнул Массерия. — У меня есть человек, достаточно близкий к Маранцано. Он сказал мне, что Рэйна встречался с Сэлом трижды за последний месяц. Передавал информацию о моих делах, о моих людях. Готовил почву для войны.
Так. Теперь понятно к чему все это идет. И Томми действительно не отвертеться.
— Этот ублюдок думал, что я не узнаю! — прорычал Массерия. — Думал, что я слепой! Старый и глупый!
Он вдруг тяжело задышал, лицо его покраснело. Я даже испугался, что у него сердце не выдержит — слишком толстый, слишком много ест и пьет. Умрет сейчас, а потом Паппалардо увидит меня над трупом. И сразу пристрелит, естественно. Он ведь как пес, да еще и думать толком не способен.
  
— Джо, — сказал я осторожно. — Успокойся. Что ты хочешь сделать?