Просто бизнес (СИ)

— Ты храбрый, Чарли, — сказал он. — Или глупый. Или так веришь в свою удачу. Приходишь сюда, говоришь мне, что ничего не должен. Ты понимаешь, что я могу приказать моим людям забрать у тебя все? Прямо сейчас?
— Можешь, — согласился я. — Но этого не сделаешь.
— Почему? — он усмехнулся.
— Потому что неделю назад я спас тебе жизнь, — сказал я. — Когда нас в ресторане расстреливали из Томпсонов, я закрыл тебя своим телом. А потом вычислил крысу среди твоих людей. Я мог умереть, но не отступил. Потому что ты мой босс, и я обязан был защитить тебя.
  
Паппалардо снова посмотрел на меня со злостью. Хотелось добить его, спросить, где он был в этот момент, но я промолчал. Пока что этого не нужно.
Массерия молчал. Он помнил. Конечно помнил. С его точки зрения он давал мне шанс говорить, но уже сейчас было понятно, что он проиграл.
— И поэтому, — продолжил я. — Я считаю что мы квиты. Ты дал мне возможность работать, я спас тебе жизнь. Но есть один нюанс…
Я наклонился, взял саквояж, поставил на стол.
— Я уважаю тебя, Джо, — сказал я. — Ты мой босс, ты дал мне шанс подняться. И я хочу отблагодарить тебя. Но это не доля.
Я открыл саквояж. Массерия посмотрел внутрь, увидел пачки денег. Глаза его расширились. Много, очень. Мало кто из живущих в Америке вообще видел такие деньги лично.
— Сто пятьдесят тысяч долларов, — сказал я. — Это тебе от меня лично. В знак уважения и благодарности.
Он посмотрел на деньги, потом на меня. Пытался строить непроницаемое лицо, но я прекрасно знал, что у него в голове.
— Сто пятьдесят тысяч, — медленно произнес он. — Не миллион двести. Всего сто пятьдесят.
— Да, — кивнул я. — Это подарок, Джо, не твоя доля. Подарок. Ты можешь взять его или отказаться. Решать тебе.
Тишина затянулась. Паппалардо смотрел то на меня, то на босса, ждал приказа. Охранники за другими столиками тоже притихли, чувствуя напряжение, которое повисло между нами. Я же старался сидеть спокойно. Резко дернусь, потянусь за пистолетом — начнется стрельба. А их шестеро, пусть Джо-босс старый и толстый, но нельзя и его списывать со счетов. А Паппалардо — очень хороший боец.
Массерия протянул руку, взял одну пачку денег, пролистал. Свежие и хрустящие стодолларовые купюры, новенькие. Понюхал их даже зачем-то, а потом положил пачку обратно, закрыл саквояж. И положил на пол возле себя. Посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты умный, Чарли, — сказал он наконец. — Очень умный, может быть даже слишком. Ты превратил дань в подарок. Поставил меня перед выбором — взять что дают или потребовать больше и выглядеть жадным. Умно.
Мне оставалось только молчать и ждать, что он скажет дальше.
— Но знаешь что? — он усмехнулся. — Мне нравятся умные люди. Глупцов вокруг полно, а умных мало.
Он налил себе еще вина, выпил и продолжил.
— Я принимаю твой подарок, — сказал он. — Сто пятьдесят тысяч — это щедро для подарка. Очень щедро.
Я почувствовал облегчение, но старался его не показывать. Пусть думает, что я спокоен.
— Спасибо, Джо, — сказал я.
— Но, — он поднял палец. — Запомни одно. Ты правильно сказал — биржа это не моя территория. Но бухло — моя. Бордели — моя. Наркотики — моя. Все остальное — мое, и там ты платишь долю. Как положено. Ясно?
— Ясно, — кивнул я. — Я всегда платил, Джо, и буду платить.
— Хорошо, — он снова налил вина, теперь уже два бокала, протянул один мне. — Тогда выпьем. За деньги. За умных людей.
Я взял бокал, чокнулся с ним. Выпили. Вино было хорошее, итальянское красное, терпкое и с привкусом дубовой бочки. Массерия облизал губы, поставил бокал на стол, откинулся на стуле.
— Ты предсказал крах на бирже и заработал на этом, Лаки, — сказал он. — Скажи мне, есть еще варианты на этом заработать? Этот крах на бирже… Это надолго?
— Это будет рискованно, — ответил я честно. — А крах — надолго. Года на три-четыре минимум. Может быть дольше.
— И что будет?
— Депрессия, — сказал я. — Люди потеряют работу, банки закроются. Заводы будут увольнять людей. Будет голод и нищета, все будет сложно.
Он задумался немного, а потом сказал:
— Это плохо для бизнеса. Если у людей нет денег, они не будут покупать бухло.
— Будут, — возразил я. — Когда плохо, люди пьют еще больше. Чтобы забыться. Наше дело не пострадает, наоборот, только лучше станет.
— Думаешь? — спросил он с сомнением.
— Уверен, — кивнул я. — Но цены придется снизить. И нужно делать упор на самогон, на местных производителей. Тогда будем зарабатывать только больше.
Массерия кивнул, он понимал логику бизнеса, иначе не добился бы такой высокой роли, не стал бы боссом всех боссов.
— Хорошо, — сказал он. — Будем держать это в уме. А что с Маранцано?
Вот эту тему мне поднимать не хотелось совсем. Потому что если он узнает, о чем мы договорились — я труп. Меня убьют очень быстро.
— А что с ним? — спросил я.
— Я слышал, что он наказал Бонанно, — сказал он. — За то, что он стрелял в нас, потому что заказывали только тебя. Ко мне претензий у него якобы не было, — он усмехнулся, давая понять, что считает это бредом. — Но его люди притихли. Ты ходишь по городу, проводишь выходные в отеле со своей русской подругой — и никто тебя не трогает. В чем дело, Чарли?
— Не знаю, — соврал я. — Может быть, Сэл понял, что убивать меня невыгодно. Я ведь не его враг.
— Не его враг? — Массерия прищурился.
— Я не считаю никого врагом, — ответил я. — Я занимаюсь своими делами. Зарабатываю деньги, в чужие дела не лезу. Может быть, Маранцано это понял.
— Или ты с ним договорился, — сказал вдруг Паппалардо.
Слишком, сука, умный. Не только верен, как пес, но у него еще и чутье, как у собаки.
— Стив, если бы я договорился с Маранцано, я бы уже давно убил Джо и захватил власть, — сказал я холодно. — Не надо пороть чушь.
— Чарли прав, — Массерия махнул рукой. — Если бы он хотел убить меня, давно бы сделал. У него была возможность сделать это и свалить на Сэла, но он тогда спас меня.
Он снова наполнил бокалы.
— Знаешь, Чарли, — сказал он задумчиво. — Мне нравится, что ты умный. Но это и пугает. Умные люди опасны. Они могут предать.
— Я не предам, Джо, — я соврал ему в лицо. — У меня нет причин.
Я прочитал «Государя» Макиавелли еще в детстве. И строил свой бизнес на основе книжки этого неглупого человека. В общем-то поэтому и выбился из рядовых братков, и принципам своим изменять не собирался. К тому же Джо-босс вызывал у меня искреннее отвращение.
— Сейчас нет, — согласился он. — А потом? Когда ты станешь еще богаче? Если заработал на крахе, значит, знаешь и куда вложить эти деньги, верно?
— Потом я буду так же верен тебе, — ответил я. — Потому что ты дал мне шанс, и я это ценю.
Он посмотрел мне в глаза, а потом кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Я тебе верю… Пока верю. Но помни — за тобой следят. А теперь иди, занимайся своими делами, зарабатывай для нас деньги.
— Конечно, Джо, — кивнул я.
Массерия махнул рукой, мол, свободен. Я поднялся, вышел из-за стола, ловя на себе взгляды охранников. Паппалардо смотрел особенно злобно, он явно хотел, чтобы босс приказал забрать все деньги силой. Но не вышло.
Сработало. Сработало, мать его, я убрал очередной Дамоклов меч от своей головы. На время.
Вышел на улицу я, улыбаясь. Дождь прекратился, небо было серым, но уже проглядывало солнце. Я глубоко вдохнул, почувствовал как напряжение уходит. Получилось. Черт возьми, получилось. Я отдал всего сто пятьдесят тысяч вместо миллиона двухсот. И Массерия принял это как подарок, а не дань.
Я достал сигарету, прикурил, и увидел знакомое лицо через дорогу. Мужчина в элегантном сером костюме, темное пальто, широкополая шляпа. Лицо худое, умное, голубые глаза очень внимательные, волосы зачесаны назад, хотя он начинал лысеть.
  
Фрэнк Костелло, собственной персоной. Он махнул мне рукой, приглашая поговорить. Ну, почему бы и нет.