Просто бизнес (СИ)

— Красиво, правда? — спросил Гарсия, улыбаясь. — Гавана — жемчужина Карибов. Лучший город в мире.
— Очень красиво, — согласилась Гэй, глядя в окно.
Роуз смотрела на все вокруг с детским восторгом. Она родилась и выросла в Маленькой Италии, для нее все это было сказкой.
Мы проехали через центр города. Площадь с собором, старинная церковь с высокими шпилями, парк с пальмами и фонтанами, богатые особняки за высокими заборами.
  
Потом город закончился. Начались окраины, более бедные районы, лачуги, грязь. Потом и они остались позади.
— Кто это был? — спросил я, имея в виду мужчину, что орал нам в порту.
— Не обращайте внимания, сеньор Лучано, — он покачал головой. — Это не важно.
— Мне важно все, что может коснуться моего бизнеса, — сказал я уже жестче. — Ну, так кто он?
Гарсия покосился на меня, а потом все-таки сказал:
— Сальвадор Перес. Он посредник, как и я. И у нас с ним вражда, еще с давних времен. Мой дед… Убил его дядю. Его отец пытался нам насолить, но на открытое нападение у него не хватило бы сил. И сам Сальвадор, похоже, решил, что это дело его жизни.
Кровная вражда — это я понимаю, знакомо еще с Сицилии, когда могли вырезать всю семью за оскорбление одного человека. Вспомнились еще дуэли на выкидных ножах, правда я ни в одной такой не участвовал, потому что был слишком мал. Зато потом, в Америке, дрался на ножах и действительно много. Но сейчас эта традиция ушла в прошлое, потому что считается деревенской. Особенно среди американизированных гангстеров.
— Это проблема? — спросил я.
— Нет, никаких проблем, — снова покачал головой Гарсия. — Он только болтает, больше ничего сделать не может.
Я, тем не менее, подумал, что с оружием лучше не расставаться.
Гарсия заговорил, и болтал всю дорогу без остановки: хвалил Кубу, фрукты, сигары, ром, говорил, что хорошо, что мы приехали, когда сезон дождей уже закончился.
Дорога шла вдоль побережья. Слева до самого горизонта распростерся океан — голубой, сверкающий на солнце, справа располагались холмы, покрытые зеленью. На них росли пальмы, кусты, какие-то яркие цветы.
Было жарко. И пусть окна в машине и открыты, а ветер обдувает, но все равно душно.
Минут через двадцать Гарсия сказал:
— Вот мы и приехали.
Он свернул с дороги на аллею, вдоль которой были высажены пальмы, по ней мы проехали метров триста. Впереди показались ворота — высокие, кованые, с гербом наверху.
Охранник в белой рубашке увидел знакомую машину и сразу открыл ворота. Мы въехали, проехали еще немного, и я увидел поместье.
Дом стоял на небольшом холме, двухэтажный, белый, с красной черепичной крышей. Снова колониальная архитектура — широкая веранда с колоннами, большие окна с деревянными ставнями, балконы на втором этаже. Вокруг сад — ухоженные газоны, клумбы с цветами, пальмы, фонтаны.
За домом виднелись хозяйственные постройки — сараи, что-то еще, конюшни наверное. И поля. Много полей. Темно-зеленые стебли сахарного тростника тянулись до самого горизонта.
— Добро пожаловать в мой дом, — сказал Гарсия с гордостью в голосе и остановил машину перед входом. Заглушил двигатель.
Здесь было уже не так жарко, потому что деревья давали тень, а с океана дул легкий ветерок. Пахло цветами, свежескошенной травой, морем. Из дома вышли слуги — двое мужчин в белых рубашках. Вот они умные — все в белом, надо будет так же одеться, а то в этом костюме…
Гарсия кивнул им, и они тут же открыли сундук багажника и вытащили из него наши чемоданы. Но одного из них я остановил и мягко забрал свой чемодан. Нет уж, никто кроме меня его не понесет.
Потом вышла еще одна женщина в темном платье и белом переднике.
— Это Мария, — представил ее Гарсия. — Она всем заправляет в доме. Если вам что-то понадобится, обращайтесь к ней.
Мария сказала что-то по-испански. Гарсия кивнул, перевел:
— Она говорит, что комнаты уже готовы. Обед будет через час.
— Граци, — кивнул я, израсходовав изрядную часть своего испанского лексикона. Интересно, как мы должны были общаться с Марией, с учетом того, что испанского языка никто из нас не знает, насколько мне известно.
— Тогда идемте, — сказал Гарсия и двинулся в сторону дома.
Мы вошли. Внутри было прохладно, благодаря толстым стенам. Потолки были высокие, поддерживались деревянными балками, а пол покрыт кафелем. Просторный холл, в котором была лестница, ведущая на второй этаж. Я заметил массивную мебель из темного дерева, а на стенах висели картины — пейзажи, портреты. Не удивлюсь, если это все здесь лет двести стоит.
— Ваши комнаты наверху, — сказал Гарсия. — Мария покажет.
Экономка поклонилась и двинулась вверх по лестнице, нам не оставалось ничего, кроме как отправиться за ней. Открыла первую же дверь:
— Для сеньора и сеньориты, — сказала она все так же на испанском.
Это я смог понять — все-таки итальянский и испанский имели общие корни. Но не думаю, что она поймет, если я заговорю с ней на своем сицилийском.
Комната была большая, светлая. В ней оказалась двуспальная кровать с балдахином, шкафы, кресла, даже туалетный столик. Через окна открывался потрясающий вид на океан, на голубую воду до самого горизонта.
— Ванная там, — Мария показала на дверь в углу. Все-таки перешла на английский, пусть и с жутким испанским акцентом. Потом кивнула на кнопку звонка на стене. — Если что-то понадобится, звоните.
— Спасибо, — чуть поклонилась ей Гэй.
Мария вышла и двинулась дальше, показать комнаты для Винни и Роуз. Я вышел, шепнул ему пару слов — чтобы не расслаблялся и был готов в случае чего, и что скоро мы двинемся осматривать плантации людей, с которыми должны были заключить сделки.
Когда я вернулся в нашу комнату, то обнаружил, что Гэй уже стоит на балконе и смотрит на океан.
— Чарли, это прекрасно, — с восхищением в голосе проговорила она, обернувшись. — Как в самой настоящей сказке.
Я подошел, обнял ее сзади. Естественно я с ней был согласен.
— Красиво, — проговорил я.
Ей хорошо, она сюда отдыхать приехала. А вот я — работать. Мне начинать тут новое дело, чтобы заработать хорошие деньги. И по-своему хорошо, что я обратил внимание на Кубу раньше, чем остальные. Потому что Лански прав — здесь действительно можно будет открыть казино для богатеев с юга Штатов, для тех, кто сохранил старые деньги, еще с плантаций, на которых работали негры.
Но работа завтра, сегодня уже поздно куда-то ехать. Наверняка Гарсия позовет поужинать, да и вообще.
— Надо переодеться, — проговорила Гэй. — Иначе мы тут испечемся.
Я был согласен. У меня была с собой летняя одежда, я предусмотрительно взял и настоял на том же для Гэй. Так что я снял костюм, надел легкую белую рубашку и брюки из хлопка. Кобуру с пистолетом снова навесил, запасные магазины сунул в карман, как и часть наличных. Гэй тоже переоделась в светлое платье.
Когда мы спустились вниз, Гарсия ждал нас на веранде, сидел в плетеном кресле и курил сигару.
— А, сеньор Лучано! — поднялся он, улыбаясь. — Устроились? Все нравится?
— Да, спасибо, — кивнул я. — Прекрасный дом.
— Рад слышать, — он прополоскал рот сигарным дымом. — Садитесь, пожалуйста. Выпьем рома перед обедом для аппетита. Лучший в мире ром!
Да, похоже, что он был патриотом, так расхваливать Кубу… Мы сели на плетеные кресла, слуга принес бутылку и бокалы, налил нам. Я сделал глоток и признал, что ром действительно хорош. Очень мягкий, сладковатый, совсем не похож на дешевый самогон, который гнали в Нью-Йорке, или на жесткий канадский виски.
— Отличный ром, — искренне сказал я.
— Спасибо! — Гарсия просиял. — Я сам его делаю, у меня есть небольшое производство для себя, и для друзей. Может быть, вам тоже будет интересно? Ром можно возить вместе с сахаром, контакты на таможне я беру не себя. Пара сотен долларов решит этот вопрос.
  
— Может быть, — кивнул я. — Но не сегодня. Поговорим об этом завтра, хорошо?
— Конечно, конечно! — он отпил рому. — Не сегодня. Сегодня отдыхайте, привыкайте к жаре. Завтра начнем переговоры. Я приглашу еще нескольких плантаторов, моих друзей. Они тоже хотят продавать сахар напрямую американцам. Вы встретитесь, договоритесь.