Просто бизнес (СИ)

Кстати, а ведь это не только меня ждет, но и Винни. Это при первичном обыске пистолет у него не нашли, а теперь так или иначе отыщут. А это уже федеральное преступление, и сроки там от года до семи.
Он, конечно, знает главное правило мафии — молчи, и тогда о тебе позаботятся. Как у нас говорили некоторые совсем уж отбитые примитивы «тюрьма — не ***, сиди кайфуй», пусть я и никогда не понимал этого, да и мне удавалось избегать, пусть и не арестов, но сроков.
  
Меня, правда, ждут гораздо большие проблемы. От года до семи за пистолет, и еще от двух до десяти за подделку документов, этой самой лицензии. Но есть варианты.
Нужно только каким-то образом сообщить обо всем Лански. Тот поднимет адвокатов, и дальше будут самые разные варианты.
А вот Винни от ствола надо избавляться.
Я вернулся к нарам и кивнул своему подручному, мол, подвинься. Он сразу же послушался, а я сел и шепотом проговорил.
— Пистолет. Ведро.
Он сделал широкие глаза, кажется не понял, и мне пришлось сказать еще раз.
— Утопи пистолет в ведре. Только незаметно, чтобы никто не увидел.
— Так найдут же, — едва прошевелив губами, ответил он.
— Отпечатков не будет, — сказал я. — Ничего не докажут.
Ну да, может он тут вообще после прошлых постояльцев этой камеры остался. Но однозначно нельзя, чтобы оружие осталось при нас. Перед судом точно будут обыскивать еще раз, и тогда его ждет обвинение уже за федеральное преступление.
Винни встал, пошел к ведру. Возле него остановился, присел на корточки, как будто у него развязался шнурок. Я же обратился ко всем, привлекая их внимание:
— Да не бойтесь, парни, — сказал я. — Ничего они нам не пришьют. Главное — не говорите, что делали ставки. Деньги заработали. Или нашли. Как угодно, но только не ставки. Если букмекерские записи не попали к ним, то ничего не пришьют.
Естественно, они обернулись ко мне. Винни сидел на корточках.
— Нет, я видел, как парень, что принимал ставки, утек, — проговорил тот самый ирландец. — Да и среди нас его не было.
— Ну вот и хорошо, — сказал я. — Штраф в полсотни баксов — это самое страшное, что нас может ждать.
— Это у тебя пальто за сотню баксов, — проворчал кто-то в углу. — А я на эти полсотни баксов целый месяц живу.
Винни вернулся ко мне, кивнул. Значит ему удалось избавиться от оружия, что уже само по себе хорошо. Теперь его точно выпустят уже завтра, и он сможет сообщить обо всем Лански. Если я не найду другого способа передать весточку.
Время тянулось медленно, камера в подвале, окон в ней, естественно, не было, и сколько времени прошло было уже не понять. Может час, может два, но больше вряд ли. Наши товарищи по несчастью продолжали разговаривать, постепенно перешли на обсуждение боев, вспоминали ставки. Ругали полицию, естественно.
Кто-то задремал на лавках, а один мрачный парень, совершенно лысый, в разговоре не участвовал. Просто сидел в углу, уставившись в одну точку.
Потом в коридоре послышались шаги, тяжелые такие. Ключ повернулся в замке, решетка лязгнула, дверь отворилась. В проеме оказался коп, не тот, что нас привез, а другой.
— Дойл! — рявкнул он. — На допрос!
Рыжий ирландец, что угощал нас сигаретами, поднялся и вышел из камеры. Дверь снова захлопнулась. Через пять минут тот же самый коп вернулся, снова крикнул:
— Ковальски!
Поднялся тот, со сломанным носом. Значит, он был поляком. Ну у нас интернациональная компания собралась, что тут еще скажешь. У меня так вообще гражданства нет.
Винни посмотрел на меня. Он явно нервничал. Я положил ему руку на плечо и тихо сказал:
— Спокойно. Главное — не говори ничего лишнего. Только имя, адрес, больше ничего. Пришел посмотреть бои, ставок не делал, никого не знаешь, особенно организаторов. Завтра уже будешь отсыпаться дома.
Винни кивнул.
На какое-то время наступила тишина — по-видимому все допросные были заняты. Снова шаги, снова лязг решетки. Поляк и ирландец вернулись на место, а коп проговорил:
— Лучано!
Все, настало и мое время. Я поднялся, вышел в коридор. Коп захлопнул за мной дверь, повернул ключ. Я посмотрел на него внимательнее и неожиданно для себя узнал его. Высокий, широкоплечий, и достаточно молодой. Посмотрел на его форму, и увидел на ней нашивку: Отто Бланке.
Однако. Знакомый, это ведь он нашел меня на берегу с перерезанным горлом. Он вызвал скорую и спас мою вторую жизнь, которая могла закончиться едва начавшись.
Он тоже посмотрел на меня, прищурившись, и сказал:
— Помню тебя, — сказал он. — Ты тот, которого я я тогда спас.
— Да. Это был я, — сказал я, кивнув.
— Значит, ты выжил, — Бланке усмехнулся. — Повезло тебе.
— Благодаря вам, офицер, — сказал я от чистого сердца. Он ведь действительно меня спас.
Он пожал плечами.
— Работа такая, — подумал немного, а потом все-таки спросил. — Это тебя потом пытались убить в больнице?
— Меня, но меня там уже не было, — именно об этом Дикси договорился с местным капитаном.
Мы стояли в коридоре, смотрели друг на друга. Не старые друзья, но у нас была история, которая нас связывала.
— Пошли, — наконец сказал он. — Тебя на допрос вызывают.
Он двинулся по коридору, я пошел за ним мимо других камер, из которых доносились голоса, кашель, чье-то бормотание. Поднялись по лестнице на первый этаж, прошли по коридору. Бланке шел впереди, я за ним.
— Офицер, — сказал я, решив, что больше обратиться мне все равно не к кому. — Мне нужна услуга.
Бланке остановился, обернулся.
— Какая услуга?
— Позвонить человеку. Передать, что меня арестовали. Рассказать все, как есть, что я был на боях, что при мне нашли оружие.
Бланке прищурился.
— Кому-то из твоих друзей из мафии?
— Да это журналисты придумали, нет на самом деле никакой мафии, — я улыбнулся. Наша организация тайная, и мы должны изо всех сил отрицать свое существование. — Просто моему другу. Я заплачу, очень хорошо заплачу.
— У тебя сейчас ни цента нет, — заметил Бланке. — Все отобрали.
А ведь действительно. Начать хоть сотню долларов в ботинке носить что ли. А еще лучше в носке. Может пригодиться в таких ситуациях.
— Позвонишь человеку — с утра тебе домой привезут деньги. Сто долларов за один звонок.
Сто долларов для копа были хорошими деньгами, практически месячная зарплата.
— Договорились, — наконец, сказал он. Мог бы попросить больше, но не стал жадничать. Похоже, неплохой парень.
— Номер запомнишь? — спросил я.
— Говори.
Я продиктовал номер телефона Лански. Бланке повторил, кивнул, после чего спросил:
— Что передать?
— Скажи, что Лаки Лучано арестован в сто двадцатом участке на Стейтен-Айленде. Пусть пришлет адвоката, — я подумал немного и добавил. — И деньги на залог. И что при мне было оружие. Только позвони прямо сейчас, хорошо?
— Позвоню после смены, — сказал он. — Часа через два, сейчас не до того.
— Позвонишь прямо сейчас — получишь две сотни, — решился я.
Он подумал немного, кивнул и сказал:
— Хорошо. Все, пошли, внимание привлекаем.
Он развернулся, пошел дальше, а мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Мы дошли до двери с табличкой «Допросная», Бланке постучал, открыл дверь.
— Лучано на допрос, — сказал он.
— Заводи, — послышалось изнутри.
Я вошел. Комната была небольшая совсем, и тут душно, как будто вентиляции вообще не было. Посередине стоял стол, за ним сидел детектив в штатском, лет пятидесяти, седой уже совсем, одет в мятый костюм.
У стены стоял еще один коп, молодой, держал руки за спиной. Этот, наверное, только совсем недавно экзамен на детектива сдал.
  
— Садись, — кивнул детектив на стул напротив.
Я сел. Дверь за моей спиной закрылась. Детектив открыл блокнот, что-то записал. Наверное, отметил меня номером. Кучу народа взяли, у него теперь до утра работы.
— Имя? — спросил он, хотя и так это знал.
— Чарльз Лучано, — ответил я, тем не менее.