Зверь на миллиард долларов (ЛП)

Что он здесь делает?
Я приподнимаю бокал с шампанским в знак приветствия.
Он наклоняет голову, губы тронуты полуухмылкой. В его взгляде есть что-то такое, что хочется изучить подробнее, но тут он смотрит вниз на подошедшую женщину. Длинные темные волосы, асимметричное платье. Я заставляю себя отвернуться.
Разговор продолжается, но теперь это просто слова, слова, за которыми мне трудно следить. Когда снова бросаю взгляд на Ника, его уже нет, как и женщины, с которой тот разговаривал. Шампанское приятно обжигает горло.
  
— Прошу меня извинить, — я пробираюсь сквозь толпу с привычной легкостью. Несколько человек останавливают меня, чтобы поговорить, и я изо всех сил стараюсь присутствовать в моменте, но глаза, кажется, не могут перестать рыскать. Какого черта он здесь?
Это ли имел в виду под «кое-что прояснить»?
Я проклинаю каблуки, поднимаясь по ступеням на более спокойный мезонин. Здесь нет моделей размером с амазонок и никакой хаус-музыки. Он здесь?
Рука обхватывает талию, и меня бесцеремонно затаскивают в гардеробную. Его запах — вот что бьет первым в нос, что удерживает меня от крика.
— Ник?
Он плотно закрывает за нами дверь.
— Он самый.
— Почему ты здесь?
— Ты против?
— Нет, — рукой, все еще обнимающей меня, я плотно прижата к его телу. Руки сами собой скользят вверх по его груди.
— Хорошо, — он склоняет голову и прижимает свои губы к моим. Это так же пьянит и дурманит, как уже успела привыкнуть. Как каждый поцелуй с ним может казаться первым?
Его язык требует входа, и углубление поцелуя открывает что-то в груди. Привязанность, гораздо большая, чем та, на которую когда-либо претендовала моя глупая влюбленность.
— Что это? — поддразниваю я. — Куда делся Мистер «Сторонник-пустых-отношений»?
— Считай это тактическим отступлением, — говорит он, запрокидывая мою голову, чтобы провести губами по челюсти. — Я должен напасть первым, иначе ты висла на мне у всех на виду.
— О? Ты настолько неотразим, не так ли?
— Для тебя, кажется, да, — бормочет он. И затем снова целует меня, и все, что я могу делать, — это держаться и отдаться ощущениям. Целую его в ответ, покусываю нижнюю губу, тяну за волосы и слышу, как Ник стонет мне в рот.
— Почему ты здесь?
— Разве не очевидно? — руки скользят вниз по бокам моего тела, разглаживая шелк платья. — Я не могу позволить тебе вешаться на меня в офисе. И уж точно не могу позволить делать это в доме твоего брата.
— Вешаться на тебя? — я пытаюсь сделать голос сухим, но получается мурлыканье.
— Ты прекрасно знаешь, что делала, — он покрывает поцелуями мою шею. В плечах, в груди чувствуется напряжение, сильное и сжатое под руками. Интересно, каким бы он был, если бы сорвался с цепи — когда у всей этой энергии есть цель и направление. От этой мысли я содрогаюсь.
— Чего ты хочешь, Блэр? — требует он. Руки мягко тянут меня за волосы, и глаза открываются, чтобы встретиться с его взглядом. — Ты дразнишь меня неделями. Просто хочешь посмотреть, как далеко меня можно загнать? Ты знаешь, что я дам отпор. Я говорил, что не из тех мужчин, кто играет в игры. Так что если это игра, Блэр, я ее закончу.
Поцелуй, который он дарит мне следом — это нечто пылающее, яростное. Я целую его в ответ и держусь, пока тот разворачивает нас, пока моя спина не оказывается прижатой к стойке с пальто. Ник исчезает на мгновение, и я слышу щелчок поворачивающегося замка. Этот звук посылает дрожь нервного предвкушения по моему телу.
— Должно быть, это не первый раз, когда ты ускользаешь на мероприятии, — должно было прозвучать как пустое бахвальство, но выходит как вопрос.
— Ты строишь предположения, — говорит он.
— Это единственное, что я могу делать, — отвечаю я. — Я мало о тебе знаю.
Ник протягивает руку и запрокидывает мою голову. Дыхание учащается от интенсивности его взгляда.
— Ты знаешь достаточно.
— Недостаточно.
— Более чем достаточно, — говорит он. — И ты все еще хочешь этого?
Я облизываю губы.
— Чего «этого»?
— Не прикидывайся дурочкой.
Я делаю шаг ближе, тело реагирует на жар, исходящий от него.
— Закончить то, что мы начали во время игры в стрип-покер, ты имеешь в виду. Узнать друг друга поближе.
Его взгляд переходит с моих глаз на губы.
— Да.
В его тоне есть что-то особенное — Ник хочет моего согласия, принятия, моего разрешения. Я даю его.
— Я всегда заканчиваю начатое.
Его глаза вспыхивают, и вот Ник уже целует меня, склонив голову к губам. Медленные, томные, дразнящие поцелуи, его рот жестко прижимается к моему. Поцелуи, которые говорят, что он не будет спешить — что делал это раньше, что все контролирует. Я не хочу, чтобы Ник контролировал ситуацию.
Я хочу, чтобы он потерял контроль.
Я целую его, обвив руками шею и прижавшись грудью к его груди. Я таю в нем, открывая рот для языка, пальцы впиваются в волосы на его затылке. Дрожь пробегает по телу, словно электричество.
Сильные руки сжимают талию. Он целует меня с экспертным мастерством, и я отвечаю тем же.
Сдайся, говорят его поцелуи.
Брось сопротивляться, отвечают мои.
Руки находят пуговицы его рубашки. Не требуется много времени, чтобы расстегнуть их, обнаруживая силу и ширь груди под тканью. Темную дорожку волос. Я позволяю рукам скользнуть под рубашку, повиснув на нем.
Его рука ласкает меня от бедра к груди, накрывая ее ладонью. Сосок затвердел сквозь тонкую ткань, и его большой палец проводит по нему раз, другой, посылая волну дурманящего желания. Даже через одежду прикосновение подобно огню. Я хочу, чтобы он сжал его, чтобы унял ноющую жажду.
Ник понимает. Он задирает мою блузку сильными движениями и отбрасывает ее в сторону, не глядя.
— Я узнаю это, — мрачно говорит он, положив руки на мою обнаженную талию, глядя на лифчик. Тот самый, который был на мне во время игры в стрип-покер в Уистлере.
Я призывно выгибаю спину, и Ник понимает, большие руки стягивают чашечки бюстгальтера вниз, обнажая соски. Его рот оказывается там мгновение спустя, и тепло разливается от контакта, пробегая по мне рябью. Я провожу руками по его волосам и прикусываю губу, чтобы не застонать.
Голос Ника звучит хрипло.
— Ты знаешь, как трудно было удержаться от этого во время игры в покер?
Я киваю, слишком поздно понимая, что он меня не видит.
— Очень трудно.
Он издает низкий смешок.
— Так и было.
Я завожу руки за спину и расстегиваю лифчик. Единственное, чего я хочу — это кожа к коже, чувствовать его жар всем телом.
— Скажи, что на тебе те же трусики, что и в ту ночь. Образ в них преследовал меня, — его рука опускается к моей юбке.
— Почему бы не проверить?
И видит бог, он проверяет. Правая рука с легкостью приподнимает подол моей юбки, и вот он уже там, касается бедер и раздвигает ноги.
— Черт, Блэр...
На мне похожая пара белья. Бежевое, с кружевными цветами на подкладке, ткань почти прозрачная. Его пальцы скользят под кружево, я чувствую шероховатость подушечек на своей чувствительной коже.
Я задерживаю дыхание, когда его пальцы продвигаются о-Боже-изумительно глубже, и вот он там, касается меня, и все тело вздрагивает от интимного прикосновения.
Давление и невероятные круговые движения его пальцев — это слишком. Я закрываю глаза и прислоняюсь головой к его плечу, теряясь в ощущениях. Голос звучит хрипло.
— Ты знаешь, как сильно я хотел сделать это во время той гребаной игры в покер? Тонкий кусок ткани был единственным, что отделяло меня от этого.
И затем проникает глубже, раздвигая и лаская, и один длинный палец с легкостью погружается в меня. Это простое движение крадет мое дыхание.
  
Губы на моей шее, пальцы внутри, его левая рука на моей груди. Я поймана между течениями и изо всех сил стараюсь удержаться, но Ник не позволяет. Почему я раньше боролась против его мастерства, против опыта? Теперь это кажется бесполезным.