Зверь на миллиард долларов (ЛП)

— Я просто сравнивала с Коулом.
Он молчит какое-то время.
— Я ни от кого не завишу, — говорит он. — Коул прав насчет экономии времени. Но водителю нужно доверять.
А я никому не доверяю. Он не произносит этих слов, но разум все равно договаривает их.
— Ты же доверяешь пилоту управление самолетом, — указываю я. — Доверял пилоту там, в Уистлере, во время полета на вертолете.
  
— Я не умею сам управлять самолетом или вертолетом, — говорит он. Эти слова произнесены сквозь стиснутые зубы? Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку.
— Значит, ты доверяешь людям только тогда, когда нет другого выбора.
Он качает головой. В профиль резко выделяется суровая челюсть, как и темная щетина на щеках и подбородке.
— Ты невыносима.
— Но я права?
— Возможно, — в наступившей тишине его голос смягчается, но не от доброты. — Я доверяю тебе в том, что ничего не расскажешь о нашей игре в Уистлере.
Я скрещиваю руки на груди.
— Думаешь, я бы стала?
— Не знаю.
— Если ты беспокоишься о Коуле — не стоит. У меня нет привычки докладывать брату, когда я раздеваюсь перед мужчиной, — я наугад открываю одну из папок, лежащую на коленях. — Давай лучше сосредоточимся на делах. Ты знаешь, с кем мы встречаемся?
Я не даю ему ответить. Вместо этого пускаюсь в объяснения, готовя короткими, лаконичными фразами. Будь как Джина, говорю я себе. Если Ник хочет убить любое влечение между нами профессионализмом, что ж, в эту игру можно играть вдвоем.
Мы прибываем в магазин с запасом времени. Заезжая на задний двор, он тянется к телефону.
— Нам могут быть не рады, — предупреждает он.
Я хмурюсь. Я переписывалась по почте с руководителем этого склада. Она была крайне любезна.
— С чего бы это?
— У них заморожен наем сотрудников, как и везде, — говорит он. — Приходится работать в две смены. Они знают, что банкротство не за горами.
Ответ готов сорваться с языка, но замирает на губах. Но мы ведь здесь, чтобы спасти магазин. Возможно, это мое намерение, но я знаю, что у Ника оно не такое — по крайней мере, не совсем. Конечная цель для него — прибыль. Будет ли это спасение бренда или конечная продажа отдельных магазинов и цепочек поставок тому, кто предложит самую высокую цену, — для него все едино.
Ник оборачивается, словно прочитав это и многое другое в моих глазах. Я следую за ним на склад, чувствуя сталь в позвоночнике. Если он ожидает, что я провалюсь, — этого не случится. Папка, которую подготовила Джина?
Большую часть ее содержимого написала я.
Мы с Ником выходим почти через полтора часа в напряженном молчании. Я говорила кратко, но вежливо и по существу — ни одного лишнего слова.
Он тоже особо ничего не комментировал, за исключением нескольких вопросов то тут, то там. Мы были вежливы до грубости, и, когда возвращаемся в машину, напряжение между нами ничуть не спадает.
Мы на полпути к Сиэтлу, царит оглушительная тишина, когда машина начинает замедляться. Я перевожу взгляд на Ника. Он что, забыл, где педаль газа?
Тот сворачивает к обочине и включает аварийку.
— Черт.
— Что происходит?
— Должно быть, шина лопнула.
Я оборачиваюсь, чтобы проверить, но сзади никого. Дорога пуста в обоих направлениях, и нас не окружает ничего, кроме деревьев — сосен, стоящих высоко и прямо. Я выхожу на холод.
— У тебя есть запаска?
— Конечно, есть.
Я плотнее кутаюсь в куртку и начинаю осматривать шины со своей стороны. Настроение портится еще больше, но я отказываюсь показывать это лицом или голосом. Пусть он будет тем, кто вечно пребывает в дурном расположении духа.
Смотри, какой я могу быть вежливой.
— Вот она, — кричу я, завидев небольшой разрыв на резине. Как не почувствовала этого, когда все случилось?
— Черт, — Ник проводит рукой по голове, по коротко стриженным иссиня-черным волосам. — Оставайся в машине, пока я ее меняю.
Приказ отдан грубо. Явно не ради моего блага — бьюсь об заклад, он просто хочет, чтобы я не путалась под ногами.
— Я могу помочь, — предлагаю я, готовая на все, лишь бы мы поехали быстрее. Я никогда раньше не меняла колесо и не видела, как это делают другие. Но у меня есть две руки, и я готова пустить их в дело.
Он отзывается из багажника машины.
— О, я в этом сильно сомневаюсь.
Эти слова больно ранят. Я устала. Разве мы не продвинулись вперед в прошлые выходные?
— Почему ты грубишь? Мы договорились о вежливости.
Ник не отвечает. Единственный звук, который я слышу, — это как он что-то разворачивает сзади, дергая за пластик и резину.
Я обхожу машину, чтобы встать перед ним лицом к лицу.
— Для меня причиной была та старая партия в покер, и мы с этим разобрались. Но какое у тебя оправдание, а?
Он без усилий поднимает тяжелую шину, руки напрягаются под тканью костюма.
— Почему я должен симпатизировать тебе, чтобы работать? Это обязательно?
— Конечно нет. Я просто думала...
— Думала что? Что раз я нахожу тебя красивой, то ты мне каким-то образом еще и нравишься? Полно привлекательных женщин, — ярость в его голосе обжигает, унижение подступает к щекам. Я чувствую то же самое, что и много лет назад, — меня оттолкнули.
Ник качает головой, словно испытывая отвращение к нашему общению, и начинает яростными движениями менять колесо.
Я долго смотрю на него.
А затем сажусь на пассажирское сиденье, громко хлопнув дверью. Мы не произносим ни слова на протяжении всего пути обратно в город.
  
10
 
Блэр
Дом брата совершенно преобразился. Организаторы мероприятия не поскупились: по всему периметру веранды развешаны гирлянды. Мраморный пол в холле отполирован до блеска, а вдоль стен выстроились столики с напитками. Комнаты на втором этаже заперты и закрыты для доступа, а внизу, готовясь к приему, снует туда-сюда персонал.
Скай подходит и встает рядом, пока мы наблюдаем, как по длинной подъездной дорожке медленно съезжаются машины. Ее беременность едва начала проявляться, и в этом платье чуть заметный бугорок живота надежно спрятан.
— Ну что ж, — тихо произносит она. — Началось.
— Ты чувствуешь, что готова?
— К роли хозяйки? За последний год я кое-чему научилась, — она прислоняется ко мне, касаясь плеча своим. — Твой брат устраивает приемы чаще, чем следовало бы.
Я криво усмехаюсь. Коул знает толк в подобных вечеринках — и в возможностях для налаживания связей, которые те предоставляют. Он знает, что может разослать приглашения нужным людям, и большинство придет, опираясь лишь на его репутацию. Улыбка здесь, рукопожатие там — и он прокладывает путь для будущих бизнес-проектов.
Во многом я хочу быть похожей на него. Именно это негласное желание когда-то подтолкнуло меня к созданию собственного бренда одежды. Глядя на то, как нанятые парковщики аккуратно расставляют машины, я позволяю мыслям снова очертить контуры той давней неудачи.
Долгое время я не хотела показываться на людях. Заголовки были настолько едкими. Незавершенная и неоформленная, — так они называли коллекцию. Вторичная. Одна рецензентка написала фразу, от которой замерло сердце: Она явно пускает деньги брата на ветер, но, с другой стороны, у него есть лишние.
Я молила бога, чтобы Коул никогда не прочитал ту статью. Но это не имело особого значения, читал он ее или нет — правда в любом случае была очевидна. Не то чтобы он хоть раз обмолвился о чем-то подобном.
  
— Ох, — Скай вздыхает с облегчением, когда Коул направляется к нам. Шагая через две ступеньки веранды в идеально сидящем костюме, он выглядит точь-в-точь как тот богатый ублюдок, каким его любит выставлять пресса. Что-то в Скай расслабляется, когда брат обнимает ее за талию.
— Вы готовы, дамы? — он уже проинструктировал нас насчет плана действий: с кем именно больше всего нужно переговорить с глазу на глаз.