Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)

Аля медленно протянул руку, точно шулер перед решающим ходом. Пальцы скользнули к середине домика, нащупали карту. Он чуть потянул, останавливаясь каждый раз, когда конструкция едва заметно дрожала.
Я сложил руки за спиной, нацепив на лицо спокойствие и выражение каменной невозмутимости.
Аля, сосредоточенно прищурившись, ловко и точно потянул одну из карт. Его движения были выверены до миллиметра – как у опытного шулера, кем он, по сути, и был.
  
Карта мягко вышла из середины конструкции. Все, кто стоял рядом, инстинктивно задержали дыхание, ожидая, что домик сейчас рухнет.
И конструкция, чёрт её возьми, начала ходить ходуном…
– Господи, Владимир Петрович… что вы такое придумали, – прошептал Лёня, обращаясь ко мне. – Теперь мы точно пропали…
  
Глава 4
 
Домик завибрировал… но остался стоять. Удивительно ровно, будто нарочно держался наперекор гравитации.
Звенящая тишина тотчас взорвалась аплодисментами. Пацаны заулыбались, даже директор облегчённо выдохнул. Аля усмехнулся – довольный, уверенный, он чуть приподнял карту, показывая всем, что домик цел.
– Вот так вот, – сказал он, улыбаясь, – значит, шанс у вас есть.
Крещенный оглядел всех, явно наслаждаясь моментом, и добавил с тем самым азартом в голосе:
– Ну что, кто следующий рискнёт?
Желающих не нашлось. Я же не лез специально.
– Леонид Яковлевич, давайте вы попробуете… – выдвинули кандидатуру директора училки.
Лёня замялся, бурча невнятно «а чё я, девочки». Но, поддавшись общему порыву, таки подошёл к карточному домику.
– Раз уж у нас интерактивный формат… попробую, – зашептал он.
Лёня наклонился, осторожно взялся за край карты – и через секунду вся конструкция посыпалась. Домик рухнул мгновенно, будто ждал именно этого касания.
Понятно… на такой эффект Аля как раз и рассчитывал. Показать, что он лучше всех. Да‑да, происходящее ему чертовски нравилось, он чувствовал себя как рыба в воде.
Оттого трудовик и побледнел, стоял с перекошенным лицом и смотрел на меня обречённо. Он прекрасно понимал, что спор проигран.
Я встретился с ним взглядом, чуть приподнял бровь и, не произнося ни слова, едва заметно кивнул пацанам‑ученикам. Те, не теряя ни секунды, собрали рассыпавшиеся карты в аккуратную колоду.
– А хотите, мы вам карточный фокус покажем? – поступило предложение Крещенному.
Директор тут же всполошился:
– Так, мальчики, сейчас у нас не про карточные фокусы. В школе вообще не надо показывать карточные фокусы… – начал Лёня с лёгкой паникой в голосе, но договорить не успел.
Я молчал, не вмешиваясь. Никто, кроме меня и ребят, не знал, что это была заранее подготовленная часть. Для всех остальных это была неожиданность, даже для Лёни.
Аля усмехнулся, поигрывая всё той же картой, что достал из домика. В его взгляде блеснул интерес.
– А вот это мне нравится, – сказал он. – Давайте, покажите.
Ребята заулыбались, переглянулись и сразу включились в игру. Один из них, самый смышлёный, протянул колоду Але.
– Пожалуйста, загадайте любую карту. Только не показывайте нам.
Я краем глаза наблюдал за Алей. Он выбрал карту, вытащил её из колоды, мельком взглянул и сунул обратно внутрь.
– Чтобы не было сомнений, – сказал директор, доставая блокнот, – я запишу, какая карта загадана, но никому не скажу.
– Правильно, – кивнул Аля, – всё по‑честному.
Пацаны начали мешать колоду. Листы карт шелестели, скользили между пальцами, ложились в ровную стопку. Затем «старший» из них протянул колоду Але:
– Теперь ваша очередь, – сказал он. – На счёт «три» вы поднимаете три карты. И третья – будет именно та, которую вы загадали.
Аля приподнял бровь, усмехнулся:
– Ну давайте, проверим.
Он узнал этот фокус. Тот самый, который показывал сам, ещё в девяностых. Всегда говорил, что «подсмотрел в малолетке», где мотал срок. И Крещенный любил этот трюк, считал почти своим талисманом.
Фокус был старый, известный, но рассчитанный на зрителя, который не знает приёма. Эффект заключался в том, что человек начинает вытаскивать карты и на третьей попытке он вытащит ровно ту карту, которую загадал.
Сначала всё идёт мимо – первая, вторая карта, и уже кажется, что фокус провалился, но третья оказывается той самой загаданной.
Аля знал этот трюк до мелочей. Он взял колоду и… вытянул нужную карту. Движение было точное, уверенное, словно автоматическое – рука шулера знала, где лежит нужная карта.
Он перевернул её и с лёгкой усмешкой сказал:
– Вот она, моя карта.
Да, формально фокус не удался – вернее, он не был доведён до конца. Аля сам вытащил нужную карту, не дав ребятам разыграть завершение трюка. Но для меня всё шло идеально. Именно этого я и добивался. Я специально показал пацанам фокус так, чтобы он сорвался на последнем шаге.
– Ну что ж, – сказал Аля, явно довольный собой, – ничего, ребята, сразу такие фокусы не получаются.
Он подмигнул мальчишкам.
– Давайте я покажу, как это делается правильно.
В ответ раздались аплодисменты. Выглядело всё забавно, ей‑богу. Школьники под одобрительные взгляды учителей показывают фокусы…
Аля взял колоду, привычно перетасовал – быстро, уверенно. Карты мелькали между пальцами, будто слушались только его. Это был ритуал старого шулера, вернувшегося в привычную стихию.
Все застыли.
Даже трудовик, мрачный и побитый, не сводил с Крещенного глаз.
– Кто готов принять участие? – спросил Аля, оглядывая делегацию.
Никто не решился. Пацаны переглядывались, молчали. Завуч спряталась за спиной Лёни, сам директор опустил взгляд.
– Ну что ж, – усмехнулся Аля. – Похоже, все стесняются. Тогда вы, – он кивнул Лёне.
Директор замялся, покраснел, но выхода не было. Он криво улыбнулся и кивнул:
– Ну… давайте попробуем.
– Отлично, – сказал Аля, подавая ему колоду. – Сдвигай.
Лёня неуверенно провёл пальцем, сдвинул верхнюю часть колоды. Аля потасовал колоду, перемешивая карты.
– Ну что, – сказал он, – назови карту, а я её угадаю. Вернее, вытащу твою карту третьей из колоды.
Директор нерешительно вытащил карту, покосился на завуча.
– София Михайловна, запишите, какую карту я выбрал.
Аля демонстративно повернулся к окну, отводя взгляд.
– Только не говорите мне, – сказал он с ухмылкой.
– Не дай бог подслушаю, тогда интереса никакого.
Лёня показал карту завучу, та кивнула, запомнив.
– Всё, загадал, можно начинать.
– Прекрасно, – отозвался Аля. – Тогда мешай. Как сможешь, только не бойся.
Лёня неловко перетасовал колоду, карты выскальзывали из рук. Когда закончил, Аля щёлкнул пальцами.
– Ну, теперь вытаскивай три карты.
Лёня вытянул первую карту.
– Твоя? – спросил Аля.
– Нет, – покачал головой директор.
– Хорошо, – протянул Аля, – тогда тащи вторую.
Вторая карта тоже оказалась не той. Директор снова отрицательно покачал головой.
В мастерской повисло напряжённое ожидание. Все понимали, что осталась последняя попытка. Пацаны затаили дыхание, завуч сцепила руки, даже трудовик перестал ёрзать.
Аля обвёл всех взглядом.
– Ну что, финальный момент?
Лёня выдохнул и аккуратно снял верхнюю карту. Его рука дрожала, пальцы словно не слушались. Он поднял третью карту, медленно повернул её и замер.
Мгновение никто не дышал. Потом завуч ахнула и прикрыла рот рукой.
– Это она… – прошептала она. – Именно та карта!
Аля усмехнулся, слегка поклонился и бросил карту на стол. Послышались сдержанные аплодисменты – сначала неуверенные, потом громче. Фокус сработал, да ещё как.
  
Аля, довольный вниманием, вдруг бросил короткий взгляд на меня:
– Видите, Владимир Петрович, главное – не колода, а руки, которые умеют с ней работать.
Я ответил улыбкой.
– Есть ещё желающие? – спросил Аля.