После развода. Я тебя верну (СИ)

На первые пару секунд меня сковал страх. Оказаться наедине с опасным криминальным авторитетом. В темноте. В таком двусмысленном положении.
Зачем ему танцевать со мной? Откуда такая странная просьба?
Я всерьез опасалась, что может последовать дальше.
Все-таки доверия к Монаху не было. Слишком плохо я его знала. И пусть он не причинил мне вреда, не сделал ничего плохого, я не могла рассчитывать на то, что подобное положение вещей никогда не поменяется.
  
Мы двигались в темноте. Медленно. Плавно. Стоило признать, что для человека с хромотой Монах танцевал удивительно хорошо. И в густой черноте вокруг он лучше меня ориентировался, будто обладал гораздо более острым зрением, видел сейчас так, будто вокруг ясный день, а не беспросветная ночь.
— Кто вы? — повторила в очередной раз.
— Твой друг, Ира, — наконец посчитал нужным ответить он.
В его движениях и правда не было ничего такого, что можно было бы принять за некоторое “злоупотребление” дружбой.
Когда он только коснулся меня, возникли опасения, будто танец лишь начало чего-то совсем иного. Однако вскоре стало заметно, что в жестах Монаха нет ничего такого, что можно было бы принять за проявление мужского интереса.
Его тяжелые ладони так и оставались на моей талии. Не сдвинулись. Он не прижимал меня к себе крепче, чем того требовал бы танец.
Можно было выдохнуть, но… расслабиться все равно не получалось.
Почему это так странно ощущается? Будто нечто подобное уже происходило прежде? Будто я знаю этого человека гораздо лучше, чем сама думаю?
— Как дети? — неожиданно спросил Монах. — Им нравится в отеле?
— Да, — тихо ответила я. — Мы уже останавливались здесь раньше.
— Может быть, им хочется в другой номер?
— Нет. Зачем?
— Больше пространства.
— У нас и так огромный номер.
— Как насчет королевского люкса?
— Лучше просто найти квартиру, — пробормотала я. — Уже занимаюсь поисками, но пока трудно понять, когда мы сможем переехать.
— Не волнуйся об этом, — заявил Монах. — Жилье скоро найдется.
Он продолжал кружить меня по темному залу. Лишь огни ночного города озаряли пространство вокруг. Казалось, еще немного и мои глаза привыкнут, тогда наконец смогу разглядеть Монаха.
Но освещение было слишком скупым. Получалось ухватить лишь размытые контуры. Лица бы я точно не увидела сейчас.
— Что нравится детям? — последовал очередной вопрос. — Какие развлечения? Мультики? Чем они увлекаются?
— Зачем ты спрашиваешь? — внутри снова всколыхнулось напряжения.
— Интересно, — коротко ответил Монах. — Хочу сделать им подарок.
Ох уж этот измененный техникой голос. Невозможно различить эмоции, с которыми выражается человек.
Но что-то я уловила. Что-то отозвалось тревогой под сердцем. Горечью на губах. Что-то заставило мое сердце судорожно сжаться. Заколотиться еще быстрее.
— Не стоит делать подарки, — сказала. — Ты нам уже достаточно помог.
— Мои уже люди навели некоторые справки, собрали информацию, — продолжил Монах, полностью проигнорировав мой ответ. — Но они привыкли работать с другим материалом. Уверен, могли много важного упустить..
— Я и правда не…
— Что им нравится, Ира? — повторил он с нажимом, который даже искусственный голос не мог скрыть. — Расскажи.
  
=16=
 
Я ощущала себя странно. Конечно, мне совсем не нравилось, что посторонний мужчина вдруг спрашивает про моих детей. Зачем ему это? Для чего? Однако в то же время, на каком-то подсознательном уровне, я улавливала, что Монах совсем не посторонний. И дело не только в его значительной помощи для нас.
Меня не покидало чувство дежавю. Будто я знаю этого человека намного дольше и больше, чем может показаться на первый взгляд. Особенно теперь, когда мы в кромешной темноте кружились в танце.
Дико. Ненормально. И все же…
Не хотелось, чтобы он меня отпускал. Рядом с ним было спокойно. Интуиция подсказывала, я теперь в полной безопасности. Вреда он не причинит. Ни мне, ни моим детям. Однако разум доводы чувств не воспринимал. Умом я знала, что доверять не стоило никому. На одни лишь ощущения полагаться точно нельзя.
— Ира, — повторил Монах. — Не думай, будто я собираюсь сделать что-нибудь дурное. За мной много крови, жутких преступлений. Но ни детей, ни женщин я никогда не трогал. Это под запретом для меня.
Разве бывают благородные бандиты? И разве можно так все устроить, чтобы не причинять вреда тем, кто слабее? По сути любое из темных дел Монаха могло легко затронуть любого, не только его врагов и конкурентов. Ступая на такой кривой путь, нужно осознавать всю ответственность. Не получится ничего контролировать до конца. Каждый его поступок мог затронуть кого угодно.
— Ты же понимаешь, — вздохнула я. — Так не бывает. Это лишь в кино есть благородные мстители, которые защищают хороших людей и наказывают плохих. Но в реальной жизни все обстоит совершенно иначе.
— Значит, ты бы не разрешила мне пообщаться с детьми?
Его вопрос заставил похолодеть. Нет, я не опасалась, что Монах и правда причинит моим малышам вред. Если бы он действительно задумал что-то плохое, то давно бы воплотил это в жизнь. Возможностей у него хватает.
Проблема заключалась в другом.
— Зачем тебе это? — тихо спросила я.
Замерла на месте.
— Если ты против, то забудем об этой теме, — бросил Монах.
— Ты не ответил, — напряженно заметила я, вглядываясь в темноту, словно надеялась, что все же сумею его разглядеть, уловить знакомые черты. — Хочешь знать все про моих детей. Спрашиваешь про их мечты, интересы. А теперь и вовсе заговорил про ностальгию.
— Прозвучит глупо и жалко, понимаю, — наконец, произнес Монах. — Но свою семью я давно потерял. Ты помнишь. Бандитский мир слабости не прощает. Близких никогда не сумею вернуть. Видно, поэтому меня и тянет к тебе, Ира. Не только обеспечить защиту и помощь. Тянет быть рядом.
— Если ты намекаешь, будто… — даже не знала, как сформулировать мысль, чтобы не задеть Монаха.
— Знаю, я слишком стар для тебя, — твердо заявил он. — Я не безумец, чтобы вдруг предлагать тебе роман. Да и если правильно понял, твое сердце уже отдано другому. Ты забыла своего муженька-ублюдка. Вышла замуж.
— Выйду, — тихо поправила я. — Арсанов сорвал церемонию.
— Урод, — холодно сказал Монах. — Но этот твой новый… хм, Михаил. Ты уверена, будто ему можно доверять?
— Конечно, иначе бы никаких отношений у нас не было.
— И детям твоим он нравится?
— Да, — так и было, если бы малыши не приняли Мишу, то наши отношения попросту бы не стали развиваться дальше.
— А если бы ты узнала о нем нечто такое, что тебе бы точно не понравилось? — неожиданно спросил Монах. — Если бы всплыл довольно темный факт из его прошлой жизни. Какой была бы твоя реакция?
  
=17=
 
Тяжело представить, чтобы Миша занимался чем-то предосудительным, был хоть как-то замешан в темных, сомнительных делах.
Бизнес он вел честно. Занимался логистикой годами. Сначала на родине, потом во Франции. Его компания доставляла грузы по всей Европе. Все оформлено абсолютно легально. И я видела, как Михаил строил свой бизнес. Он нигде не пытался обойти закон или даже попросту на чем-то сэкономить. Очень серьезно подходил к уплате налогов. Пожалуй, его коллеги-французы и то выглядели более легкомысленными, когда речь заходила о заполнении деклараций за год.
Может быть, я не поняла намек Монаха? Вдруг он имел в виду иное? Не работу, а личные отношения.
Но тут мне оказалось еще тяжелее представить нечто такое, в чем Михаил мог быть виновен. Ничего не шло на ум.
  
— Не понимаю, — пробормотала я. — О чем ты говоришь? Что плохого Миша совершил в прошлом? Знаешь, я просто не верю. Он не из тех людей, кто нарушает закон. К тому же, между нами нет секретов.
— Значит, про его судимость ты знаешь?
— Что? — у меня глаза округлились от шока.