Вперед в прошлое 4 (СИ)
— Два мешка набрал. Примерно сто штук в каждом. Без обмана, вся кукуруза молодая, но полная. Две тысячи за товар, плюс за доставку… — чувствовалось, что ему неловко озвучивать цену, тысяча живых денег — для колхозника немало. — Пять… Семьсот рублей.
— Хорошо. Три тысячи за все, — припечатал я. — Когда доставите?
— В шесть утра. Куда везти?
— На центральный рынок. Из фруктов нужен будет виноград столовых сортов, груши…
— Яблоки? — спросил он с надеждой.
— Нет. Вот слива — да, — сказал я. — Но это все не раньше, чем через неделю.
— До завтра. Павел, да?
— Да, — улыбнувшись, я кивнул, готовый от радости прыгать до потолка.
Все складывается просто прекрасно! Осталось найти новые точки сбыта в областном центре и в двух ближайших курортных городах, наладить поставки кофе, а там можно и делегировать полномочия, правда, еще не понял кому, бабушке или Каналье. Уж раз в неделю бабушка сможет ездить по точкам. А в воскресенье или субботу я и сам могу. Так что пока даже школу бросать необязательно, можно совмещать учебу и работу.
Впервые мысли о школе не вызывали ужаса. Мне было интересно и посмотреть на одноклассников другими глазами, и показать себя нового, я ведь изменился до неузнаваемости! А еще жутко любопытно было проверить, как я буду соображать и учиться с разумом, не затуманенным вечными страхом и тревогой. Я ведь не учился толком, а мотал срок от понедельника до субботы.
В мае я-взрослый порезвился и поднял свой авторитет, даже Баранову на место поставил, теперь надо будет его закрепить и попытаться как-то организовать одноклассников, чем-то их заинтересовать.
Все одноклассники, кроме Ильи и еще одного товарища, или сопьются, или чего хуже. А из девчонок только две удачно выйдут замуж — что называется, устроятся. Остальные будут тыкаться-мыкаться, ничего не добьются, в том числе не обзаведутся крепкими семьями.
Но это все — далеко идущие планы. Пока нужно прийти домой и сказать Наташке, чтобы пекла трубочки на продажу. Пусть заработает карманные деньги. А завтра заберу кукурузу, проверю, как работает налаженная мной система, и можно переключаться на кофе. Еще бы, по-хорошему, в Москву смотаться, посмотреть, что еще можно взять на перепродажу, и привезти вещей к началу учебного года и сиротам, и друзьям.
Глава 31
Дыханье сентября
Сегодня в семь вечера шифу Шевкет Эдемович, то есть мой дед, проведет последнюю, вероятно, в этом году, тренировку и вернет бразды правления мне. Потому на базу я ехал, полный противоречивых чувств.
С одной стороны, все прекрасно: торговая система работала как часы, и в команду влилась Наташка. Носить товар по пляжу она отказалась, а вот производством трубочек загорелась и до двух часов они с мамой суетились на кухне.
Утром меня ждали пятнадцать румяных трубочек со сгущенкой.
Я боялся, что бригадир набьет мешки негодной кукурузой: или слишком молодой, с мелкими зернами, или старой. Но он подошел к делу ответственно, и все початки были отличными. Правда, он меня расстроил, что всю кукурузу скосили, то есть больше поставок не будет.
Отвезя кукурузу детям на варку, я поехал к Гаечке, посигналил под окном ее дома. Выбежала она вместе с Алисой — обе красноглазые и уставшие, за ними вышла пожилая встрепанная женщина. С первого взгляда показалось — бабушка, но я вспомнил, что мама родила Сашу в сорок с чем-то. Выглядела она кошмарно, лицо ее было изношенным, как и шитые-перешитые босоножки, потрескавшиеся и потерявшие цвет.
Семья Гаечки еле сводила концы с концами, самим есть было нечего, но Алису они приютили.
— Здрасьте, — кивнул я ей. — Я приехал украсть вашу Сашу.
— Вот ты какой, — проговорила она, — Павел Мартынов. Только аккуратно, пожалуйста, у тебя самое ценное — моя дочь.
— Не беспокойтесь, все будет отлично, — обнадежил ее я и взмолился, чтобы она за нами не увязалась, а то начнется: «Как вы там одни, детки? Давайте подстрахую».
Но нет, обошлось. Видимо, она просто хотела на меня посмотреть, ведь Сашка ей все уши прожужжала. Пожелав нам удачи, женщина, прихрамывая, направилась к калитке — они жили в доме, разделенном на четверых хозяев. Алиса осталась с нами.
— Семьдесят пять! — воскликнула Гаечка, ставя клетчатую сумку на землю.
Села на корточки, раскрыла ее, и потянуло выпечкой аж живот заурчал.
— Десять жареных, рис с яйцом, пятнадцать с капустой. — Она вытащила один — формой похожий на средних размеров карася. — Смотри, какой красавец! Попробуй.
В разговор включилась Алиса:
— Три часа ту капусту тушили, чуть не сдохли!
— Ну как тут отказать! — Я принялся жевать. — М-м-м, вкуснотища, спасибо! И начинки много!
Обычно молчаливая Гаечка тарахтела:
— Еще пятнадцать с картошкой. То есть сорок жареных. Пятнадцать печных: с яблочным повидлом, с абрикосовым и пять булочек с изюмом. Вот таких!
— Прям как торты, — улыбнулась Алиса. — Можно я к вам на пляж приеду, посмотрю?
— Приезжай, — кивнул я, — только позже. Саша, седлай коня!
Всю дорогу Гайка, держащаяся за меня, перекрывая рев мопеда, орала мне в ухо, как они всей семьей готовили пирожки, и я чуть не оглох.
На пляже она устроилась в тени волнореза, где вчера у армян стоял мангал, а я покатил за Светой и Ванькой. Бузя должен был варить кукурузу, я — привозить каждую следующую партию. В казан влезало двенадцать-четырнадцать штук. То есть Бузя будет варить непрерывно, а мне предстояло сделать три ходки.
Пирожки мы условились продавать по сто пятьдесят рублей, булки — по двести, трубочки — по триста. Навьючив Ваню и дождавшись Степана с Матвеем, мы пустили Светку в поле.
Над пляжем, уже заполненном людьми, разнесся ее звонкий голосок:
— Горячая кукурузка! Пирожки! Трубочки со сгущенкой!
Было часов девять утра, ранние пляжники уже проголодались, конкуренты еще не явились, и торговля шла бойко. Через час я мотнулся за второй партией кукурузы, потом — за следующей.
К шести часам осталось четыре пирожка, которые мы разделили и дружно съели. Я посчитал выручку: дети заработали тридцать семь тысяч, Гаечка — пять, Наташке предстояло отдать две двести пятьдесят.
Думал, Сашка расстроится, но, когда мы все разделили, она по-прежнему готова была прыгать до облаков. У нее остались четыре тысячи без учета того, что она отдала парням! Не каждый взрослый столько зарабатывает в день! Я отстегнул Степану и Матвею еще по пятьсот рублей, они ведь тоже студенты, а если где и работают — грузчиками в порту.
Я рассказал Гаечке о планах поехать в Москву за вещами, и она сообразила, что, если насобирает двадцать тысяч, этого хватит на новые кроссовки, джинсы и что-то еще. А если поработать неделю, то и куртку можно прикупить.
На завтра кукуруза еще была, а это плюс двадцать пять тысяч в банк сирот. В итоге получится полтос за пару дней. Ну и на пирожках и трубочках дети будут поднимать около семи в течение десяти дней так точно.
В итоге больше ста. Это полгода снимать убитую квартиру, одеться и прокормиться — тоже примерно полгода. Но главное, когда кукуруза закончится, система будет работать без моего участия, нужно только Гаечку отвозить и привозить. Хотя она и сама отлично справится, тем более у нее два телохранителя-амбала, которые помогут доставить товар на место.
Это с одной стороны — победа и радость. А с другой — грустно, что дед уезжает. Он сыграл роль того самого мудрого взрослого, которому можно доверить свои страхи и сомнения и получить совет, а не по шапке непонятно за что. Тем более друзья к нему привыкли, да и с ним было спокойнее — все-таки уверенности в своих-чужих знаниях у меня не прибавилось, я сомневался, что смогу правильно провести тренировку, хоть и помнил занятия от и до. Придется новую программу отрабатывать с Ильей.
Поскольку багажник, где можно было кого-то везти, был один, а девчонок — две, чтобы не ссориться, они поехали домой на автобусе вместе с парнями. Ну и хорошо. Все-таки мопед — это риск, не хватало кого-то покалечить. Пусть я и не лихачу, как Ян, но дураки на плохих дорогах — это апофеоз российских бед.