Королевской поступью. Первый шаг императрицы

Управляющий вошёл в кабинет, ожидая указаний.
– Смотри, – показала ему одно из перьев, – мастер нужен, чтобы из деревяшки мне ручку сделал и эту железку к ней прикрепил.
Мужчина осторожно взял в руки перо:
– Чудно. Что за штуковина такая?
– Вместо гусиных перьев использовать буду.
– Так я и сам по дереву вырезать могу, только покажите, что вам надо.
Взяв гусиное перо, ободрала его до ости. Повертела в руках. Тонковато. Тогда набрала немного глины и прямо сверху слепила подобие привычной мне ручки. С ободком понизу, чтобы удобней крепить перо.
  
– Осилишь? – Показала поделку Никите.
– А то ж, – кивнул он, – к вечеру готов будет.
В кабинет, постучавшись, вошёл Жадовский:
– Александра Николаевна… Что это тут у вас?
Он кивнул на мои карандаши и перья.
– Садитесь, Василий Андреевич. Сейчас всё покажу.
Наставник пришёл в восторг от моих изобретений. Кому довелось писать гусиными перьями, тот поймёт. Занятие это не из лёгких.
– Графиня, это же просто чудо! Как легко, как удобно! – Жадовский вертел в руках карандаш, – что за удивительная вещица. У неё есть название?
– Карандаш, – ответила я не задумываясь.
– Французское, что ли? – Удивлённо глянул на меня наставник.
Мне оставалось лишь пожать плечами, откуда взялось такое название, не знала.
– Послушайте, графиня. Вам надо оформить патенты на ваши вещицы. Умывальник, новый плуг и на этих милых крошек, – указал он на перья.
Ага, значит, патентное право развито и здесь.
– Вы поможете мне? Признаюсь, в документах я полный профан.
Жадовский рассмеялся:
– О, женщины. Изобрести столько вещей и потеряться в бумажках. В этом все вы. Даже не сомневайтесь. Сам всё сделаю. В конце концов, должен же я заботиться о своей ученице.
– Благодарю вас, – улыбнулась я ему.
– Как с вами интересно. Даже уезжать не хочется, – вздохнул Василий Андреевич.
– Так оставайтесь.
– Не могу. Государь отпустил только на месяц, не более. Надо обучать цесаревича и его брата. Остаётся лишь надеяться, что вас скоро вернут в столицу. У меня ещё не было такой неординарной ученицы. Искренне жаль будет прервать наши занятия. И кстати, о магии. Я принёс прелюбопытную книжицу по ритуалам. Вот ей сейчас и займёмся.
Мы изучали талмуд до позднего вечера, прервавшись лишь на ужин. Уставшая, поднялась к себе в спальню и застала Варю, перебирающую мой гардероб.
– Спать пора. Чего ты решила вещи разбирать?
– Зашла подготовить вам платье на завтра. Да только смотрю, половина уже не годится. Заказать бы обновок вам, госпожа.
– Погоди. Мы привезли кучу нарядов. Зачем мне ещё?
– Так эти, – кивнула она на платья, лежащие на диване, – уже не оденешь.
– Почему?
Варя посмотрела на меня, как на сумасшедшую:
– Госпожа, они грязные.
– А постирать?
Глаза девушки, и без того большие, полезли из орбит:
– Совсем вы от жизни оторвались со своим колдовством. Кто же такие вещи стирает? Чай не рубашка или портки. Когда платье поизносилось, отпарывают все украшения и его распускают.
– А дальше?
– Ткань стирают, наряд можно новый пошить, а можно слугам отдать. Кому как по душе.
Я с первого дня жила здесь, опекаемая горничными и лакеями, о такой вещи, как стирка, не задумывалась. Наряды мне покупали регулярно и даже в голову не пришло, куда они деваются потом. И пусть денег мне хватало, только выбрасывать их на ветер я не привыкла.
– Вот что, распарывай платья, постирай ткань. Шить умеешь?
– Конечно, госпожа.
– Тогда пошьём новые.
– Как прикажете, – поклонилась девушка.
– Это же надо, – ворчала я, – два раза надела и выкидывать. А где ты стираешь?
– На речке, – махнула рукой Варя.
– А сушишь?
– Там же рядышком, на мостках.
– Понятно.Кажется, я нашла себе занятие на ближайшие дни.
Утром после очередного целительского сеанса с Тихомиром, отыскала Никиту.
– Друг мой, отыщи мне бечёвку, длинную и крепкую. Но сначала отдай её Маше, пусть постирает.
Управляющий даже не стал спрашивать зачем, отчаялся понять мою бурную фантазию.
К обеду верёвка высохла, и Никита принёс её мне:
– Что делать прикажете?
Мы вышли во двор, я побродила немного вокруг и отыскала отличное место, где можно сушить бельё. Между двумя сараями оказалась замечательная площадка, а к стенам легко будет прибить бечёвку.
– Вот здесь. Натяни верёвку между сараями, – показала на каком расстоянии, – да заборчик сделай, чтобы никакая скотина не шлялась.
– Дак не ходит здесь дворня, – пожал плечами Никита.
– Э-мм, я, вообще-то, имела в виду коров и лошадей.
– Сделаю, – управляющий покраснел, – не извольте беспокоиться. И палочка ваша деревянная готова. Принести?
– Давай. Ко мне в кабинет. Инструмент возьми, чтобы к ней перо приделать.
Через несколько минут Никита поднёс мне искусно вырезанную ручку, украшенную резьбой.
– Красиво как, – залюбовалась я, – ты настоящий мастер.
– Да так, – махнул тот рукой, – балуюсь.
Никита осторожно взял перо, приладил его к ручке. Держалось оно не очень хорошо, немного ёрзало. Его бы сверху ещё чем-то прикрутить. Но писать, даже таким, было удобней, чем гусиным пером.
– Спасибо, – я повертела ручку в руках, – придётся идти к Никодиму, чтобы попрочней сделал.
– Я могу сходить, – вызвался Никита.
– Не нужно. Сама прогуляюсь, ещё для него занятие придумала.
– Тогда разрешите вас проводить.
Улыбнувшись, кивнула. Интересно ему, чем на этот раз кузнеца озадачу. А задумка моя была очень непростая.
Никодим, как всегда, был на рабочем месте. В кузне.
– Поздорову, барыня, – заулыбался он, увидев меня.
– Гляди, какая красота получилась, – показала ему ручку с пером, – только держится некрепко. Сможешь исправить?
Кузнец повертел в руках, осмотрел со всех сторон и кивнул.
– Чего же Никита сам не принёс?
– Так у меня и другое дело к тебе есть.
Я опустилась на корточки, взяв прутик, и начала набрасывать схему. Никодим сел рядом, внимательно следя и слушая меня.
Мне хотелось сделать стиральную машину. С трудом объяснила кузнецу, что такое лопасти и сам принцип работы. Надо отдать должное мастеру, он всё схватывал на лету.
Раз электричества нет и паровой двигатель ещё не изобрели, додумалась я сделать машину на мускульной тяге. В просторную бочку установить импровизированные лопасти. От них соорудить трос, который будет приводить в движение маховик. Если приспособить пару деревянных педалей, то нажимая на них, человек сможет запустить и саму машину.
Вопрос только в том, как сделать, чтобы она не протекала, и защитить бельё от попадания в лопасть.
Никодим подумал и предложил гениальное решение, закрыть винт плетёной крупноячеистой корзиной. Взяв на раздумье несколько дней, он сказал, что справится с задачей. Видно, что ему и самому интересно посмотреть на результат.
Довольные друг другом, мы попрощались.
– Удивляюсь я вам, госпожа. Откуда вы такие идеи чудные берёте? – Спросил меня Никита по дороге домой.
– Сама не знаю. Как-то на ум приходят, – пожала я плечами, – всегда можно придумать, как сделать легче тяжёлый физический труд.
Тут я, конечно, слукавила. Но и сказать, откуда все мои задумки, возможности не было.
– На то вы маги и умные такие, – улыбнулся добродушно Никита.
Мы вошли во двор, и я увидела выстиранную ткань от платьев, которая сушилась на верёвке:
– Сам посмотри, – показал моему попутчику, – удобней же, чем по мосткам раскладывать.
– Ваша правда, госпожа, – кивнул он.
Я подозвала Варю, что как раз шла с корзиной для белья.
– Когда всё высохнет, скажешь, будем с тобой другие платья шить. Надоело мне на себе по пуду ткани таскать.
  
– А вы за что не возьмётесь, всё переиначите, – рассмеялась горничная.
Так оно и было. Стоит ли плыть по течению, когда знаешь столько уловок и приспособлений для улучшения жизни. Прогресс наше всё! И никак иначе.