Главы экстра к серии «Правила» (ЛП)

— Птичка, ты привлекаешь слишком много внимания. Если продолжишь так выпендриваться, мне придётся запереть тебя в клетке.
Я отчётливо чувствую это — дрожь, пробегающую по её коже. Ощущение, будто на неё охотятся. Она знает , ей не стоит меня бояться. Я лучше умру , чем причиню ей вред. Но у художников особая чувствительность. Они интуитивно чувствуют опасность. А я представляю опасность: для любого, кто осмелится взглянуть на неё.
  
Джиллиан накрывает своими ладонями мои. Она касается обручального кольца на моём пальце, прижимаясь затылком к моей груди.
— Может, вернуться в клетку — это именно то, чего я хочу . В конце концов, я бы не отказалась провести несколько дней в хижине в лесу. Мы могли бы провести время вместе. Я могла бы рисовать тебя и…
Когда я подаюсь бёдрами вперёд, она резко останавливается. Её глаза слегка расширяются, одна из её рук соскальзывает вниз и ложится мне на бедро. Она крепко сжимает его, прижимаясь ко мне и заставляя меня ещё сильнее возбудиться.
— Скажи мне, Птичка. Как бы ты хотела нарисовать меня?
— Обнажённым.
— Продолжай. — Я не просто говорю, я шепчу ей на ухо. — Помоги мне понять, что у тебя в голове.
Джиллиан тихо смеётся, освобождаясь из моих объятий. Когда она поворачивается ко мне, её щёки пылают, а глаза блестят как никогда. Я вынужден застегнуть пиджак, чтобы скрыть своё возбуждение.
— Ты же знаешь, о чём я думаю.
Я делаю шаг вперёд, а она отступает .
— Хочешь, расскажу тебе, о чём думаю я? — Я играю в опасную игру; не только потому , что мы в общественном месте, но и потому , что любой посетитель выставки может нас услышать. Но я всё равно решаю сыграть. — Я вижу зелёный луг . Твои рыжие волосы в моей руке. — Я обхожу её, пока не оказываюсь позади неё. — Я за тобой, Джиллиан. — Снова наклоняюсь, чтобы никто не услышал, что я шепчу , касаясь её пальцев. — Я внутри тебя. Полностью.
У неё дрожат пальцы, когда она переплетает их с моими.
— Джейк… — умоляет она, срывающимся голосом, но я не отпускаю. В конце концов, я же ей это обещал. Что больше никогда её не отпущу . — Хочешь, птичка?
Джиллиан опускает веки, сдаваясь.
— До смерти.
— Тогда ты это получишь.
Я отступаю, а она поворачивается ко мне и смотрит в замешательстве. Джиллиан пару раз моргает , прежде чем понимает, что я отстранился не просто так — мы не одни.
На протяжении всей выставки я больше не приближаюсь к ней.
Но я наблюдаю за ней.
Я вижу её.
Каждый раз, когда она переминается с ноги на ногу , возбуждённая.
Каждый раз, когда она ищет меня взглядом.
Каждый раз, как чувствует моё присутствие позади себя. До неизбежного момента, когда всё заканчивается.
Зал пустеет, и Джиллиан остаётся одна. Она бродит среди холстов, висящих на стенах. Ищет меня. Она знает , что я здесь.
Что я преследую её.
Как зверь, которым и являюсь. Я выжидаю лучший момент, тот, когда она наиболее уязвима, и я смогу настигнуть её. Джиллиан бродит от картины к картине, пока не останавливается перед одним из своих самых старых полотен. На нём изображён зелёный луг , усеянный ромашками. Атмосфера пронзительная и нежная, как во сне. Глядя на него, Джиллиан наклоняет голову набок. И я ловлю её.
— Руки на стену, — приказываю я. Как только она это делает, я сжимаю её волосы в кулак и задираю подол платья. — Мы одни, Птичка. — Когда я расстёгиваю брюки, её ноги дрожат . — Как ты хочешь?
— Как в твоих фантазиях.
Это больше, чем мой член может выдержать, но я настаиваю.
— Почему?
Она поворачивает голову , насколько может , пока не встречается со мной взглядом.
— Потому что они выглядят точь-в-точь как мои.
Они правда такие. Вот почему , когда вхожу в неё, Птичка уже как никогда влажная. Толкаюсь грубо. Быстро. Интенсивно. Несколько проникновений, и она тут же начинает петь мне. Выкрикивает моё имя. И я кончаю в неё, отмечая, словно зверь, которым и являюсь. Джиллиан ругается. Это случается редко, но каждый раз это приносит истинное удовлетворение, потому что означает , что мне удалось подтолкнуть её чуть дальше к краю. Я поправляю её трусики и приспускаю подол, затем поворачиваю её к себе и целую со всей страстью, что есть в моём теле.
— Это было…
Она замолкает , не в силах подобрать нужные слова. Мне тоже трудно; поэтому я просто киваю.
— Я знаю.
— Нет. Не только это. Я имею в виду… Всё. Ты. Выставка. Этот зал… Не смогу выразить тебе свою признательность.
Я нежно прикасаюсь к её лицу .
— Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя, Птичка. Но заслуга не моя. Это Томас убедил владельца позволить тебе устроить выставку .
— Он же просил тебя о чём-то взамен, да?
Я снова целую её, потому что быть на расстоянии невозможно.
— О чём он тебя просил? — настаивает она.
— Ни о чём важном.
Когда я снова пытаюсь прикоснуться к её губам, Джиллиан отталкивает меня.
— Что-то плохое?
— Томас не такой, как Рулз.
— Значит, ты не убьёшь ради него?
— С той жизнью покончено. — И я не просто искренен, я непреклонен. В тот момент , когда увидел Джеймса, я пообещал себе, что больше никогда не сделаю ничего, что могло бы навредить моей семье. — Мне просто нужно отвезти в одно место его девушку , вот и всё.
Джиллиан приподнимает бровь. Она смотрит на меня мгновение, прежде чем вздохнуть.
— Я тебе верю. И спасибо.
— Насчёт зала? — поддразниваю я. Как и ожидал, она краснеет.
— За всё. А теперь давай вернёмся к Джеймсу .
Один только звук его имени заставляет меня улыбнуться. Я продолжаю улыбаться позже, когда беру Джиллиан за руку и провожаю её к машине, которая отвезёт нас обратно к нашему сыну . И даже ночью, когда обнажённое тело Джиллиан прижимается к моему , я понимаю, — я именно там, где мне всегда было суждено быть.
ЭКСТРА «ПРОПИСЫВАЯ ПРАВИЛА» 
Два года спустя
— Ни в коем случае.
Как только увидела Ника с горячим кофе в руках и широкой улыбкой на лице, я сразу поняла, — он что-то задумал. Я предположила, что он застрял на каком-то деле или ему нужен совет. Но Ник попросил меня использовать своё влияние на Томаса, чтобы достать ему два билета на ежегодную вечеринку Rules Corporation.
— Алекс, пожалуйста. Жена годами просит меня! — Он придвинул ко мне стул. — Она слышала, что тема этого года — кинозвёзды. Жена уверена, что приедут актёры со всего мира, и…
Я громко фыркаю, перебивая его.
— Ник, я же тебе говорила. Билеты выпускаются в определённом количестве и уже распределены.
— Но ты же невеста Томаса Брауна!
— Девушка, а не невеста, — поправляю я, размахивая перед его лицом рукой без кольца. Он разражается смехом, словно я пошутила.
— Это всего лишь вопрос времени. Этот мужчина ловит каждое твоё слово. Тебе напомнить, как он спас наши задницы, найдя улики по делу Хаммера? Или об «анонимном» пожертвовании, — говорит Ник, рисуя пальцами воздушные кавычки, — которое позволило нам обновить все компьютеры в нашем отделе? Поверь мне, дорогая. Как только ты подашь ему сигнал, он тут же на тебе женится.
Я кусаю губы, потому что на самом деле неделями посылаю Томасу сигналы о том, чего хочу . Отказываюсь верить, что такой умный мужчина, как он, не заметил их.
Возможно, он передумал о нас.
Или, может быть, он передумал обо мне.
Честно говоря, в последние несколько дней Томас казался более странным, чем обычно. Конечно, возможно, это потому , что Рулз решил сделать его партнёром в Rules Corporation и официально представить прессе на ежегодной вечеринке компании, но, мне кажется, — это лишь часть правды.
  
— Ты уверена, что не можешь попробовать?
Видя, как такой крупный мужчина, как Ник, строит мне глазки, я улыбаюсь. На мгновение я готова сдаться, но потом передумываю. Учитывая напряжённую ситуацию, мне ни о чём не хочется просить Томаса.