Солнце цвета стали
– Ладно, – сказала она, и все следы слабости тут же исчезли с ее лица. – Поезжай! Но смотри, не опозорься там. Чтобы скальды складывают про тебя только хвалебные стихи!
– Уж об этом я позабочусь, госпожа, – сказал Арнвид, и почтительно склонил голову.
– Ну, муж мой, – Рагнхильд в последний раз оглядела супруга с головы до ног, проверяя, все ли в порядке, – пусть удача не оставит тебя в дальних краях.
Ивар наклонился, прижал ее к себе. Уткнулся в мягкие, пахнущие липой волосы. Некоторое время постоял так, а затем отстранился и забрался на коня. Арнвид и Нерейд уже дожидались, сидя в седлах.
– До встречи, – сказал Ивар жене и ударил коня пятками в бока. Тот с ржанием сорвался с места.
С отвычки сидеть в седле оказалось неудобно.
В последние годы Ивар мало покидал усадьбу, все по хозяйственным нуждам, и пользовался в таких случаях телегой. В сетке у седла – кольчуга, искусно плетенная из тонких колец, на крюке тут же – шлем, не раз в прежние годы спасавший голову владельца от ударов. У пояса меч, совсем не тот, которым пару дней назад гонял глупых разбойников, не знавших, что с бондом по прозвищу Ловкач лучше не связываться. Тот простой клинок, изготовленный человеческими руками, остался дома. О ногу бьется заключенное в простые кожаные ножны неимоверно прочное и легкое оружие, изготовленное кузнецами таинственного народа сидхе, что живет под землей в далеком Бретланде.
Ивару посчастливилось получить его в подарок.
Когда кони достигли вершины холма, который, как знал Ивар, скроет за собой дом, он не выдержал и обернулся. Рагнхильд стояла у ворот усадьбы, ветер развевал ее длинные светлые волосы. Старший сын цеплялся за колено матери, а младший, завернутый в пеленки, лежал в ее руках.
Ивар помахал семейству рукой, Рагнхильд махнула в ответ.
Дорога пошла вниз, и холм спрятал за собой усадьбу. Некоторое время виднелся дым, поднимающийся над жилищем, затем исчез и он. Ивар вздохнул и повернулся вперед, подставляя лицо свежему ветру, дующему со стороны невидимого пока моря.
– Почему вы все же приехали за мной? – спросил Ивар у спутников. – Уж не думаю, что в Трандхейме нет воинов более сильных или умелых, чем я.
– Есть, – ответил Арнвид. – Но более удачливых – нету. Твоя удача сильно пригодится нам в тех неведомых землях, в которые мы поплывем. Впрочем, как и твой опыт. Не зря ты ходил с нами целых три года.
– Все ясно, – слышать подобное было приятно, но Ивар не сомневался, что после нескольких лет мирной жизни слегка заплыл жирком и отвык от вольницы викингов. – Как там конунг? Как остальные?
– Хаук Лед крепок и здоров, хвала Отцу Ратей, – ответил Арнвид, – Кари оправился после раны, что настигла его два года назад и столь же силен, а…
– …а Вемунд все так же храпит, – добавил с улыбкой Нерейд. – А наш эриль завел себе ученика.
– Правда? – Ивар с удивлением оглянулся на лысого викинга.
– Правда, – покачал головой тот. – Я стар, и надо передать свои знания кому-то. Он хороший парень, и в отличие от всех этих болванов, – Арнвид кивнул в сторону Болтуна, – умный.
– Да что ты понимаешь! – обидчиво возразил Нерейд. – Викингу ум вовсе и не нужен. Ему нужна только лишь удача, да еще хитрость и смелость. Помню, в том году напали бритты на наш лагерь ночью. Шум, вопли, лязг, кровь брызжет, трупы спелыми колосьями на землю валятся, а Вемунд, ну ты же знаешь, как он крепко спит – продолжает дрыхнуть. В свалке не до него было, нас к кораблю оттеснили, пришлось отплывать, и только когда от берега отплыли, поняли, что одного забыли… Думали все, бритты ему кишки выпустили и вокруг шеи обмотали.
– И что? – спросил Ивар.
– А ничего, – ответил Нерейд, – дождались, пока бритты ушли, и к берегу пристали, чтобы погибших похоронить, как следует. Ходим по месту боя, горючими слезами заливаемся, – тут Ивар хмыкнул, рассказчик перегнул палку – представить викингов заливающимися слезами было не проще, чем с аппетитом хрустящего соломой волка, – Вемунд на том же месте лежит, и вроде как похрапывает…
Нерейд выдержал паузу, а затем продолжил:
– Подошел я к нему, пнул слегка, а он глаза раскрывает и спрашивает – что, завтрак готов? Я сначала сам чуть не помер – от смеха, а потом его чуть не убил!
– Как же он выжил? – покачал головой Ивар.
– А очень просто, – улыбнулся рыжий викинг. – Он так и не проснулся во время драки, а его храп бритты приняли за предсмертные хрипы, даже добивать не стали…
– Дуракам везет, – прокомментировал рассказ Арнвид. – И уж им-то ум точно ни к чему. Они и без него неплохо обходятся… А вот эрилю или конунгу он очень даже пригодится.
– Да ладно! – тут же вскинулся Нерейд. – Знаю я одного эриля, который прекрасно без разума обходится, а вот что до конунгов…
Дорога бежала через негустые сосняки. В воздухе висел запах хвои, солнце протискивало сквозь ветви золотистые щупальца лучей. Стучали копыта, шумел бегущий неподалеку Гауль, а спутники Ивара ни на мгновение не прекращали шутливой перебранки.
Время клонилось к вечеру, когда дорога пошла вниз, а впереди, за поросшими лесом холмами, открылась синяя ширь моря. Ивар ощутил, что сердце беспокойно задергалось. Лица коснулся соленый ветер, и сразу же захотелось оказаться там, посреди водного простора.
– Смотрю, волнуешься? – с улыбкой спросил Арнвид.
Ивар только кивнул.
Миновали Бюнес – довольно большое селение, расположенное чуть в стороне от Гауля, на самом берегу моря, и стук копыт перешел в мягкий шорох, с которым кони шли по серому песку. Но слабый звук этот заглушал грохот волн, неутомимо грызущих берег.
Чуть дальше лежал наполовину вытащенный на сушу корабль. Ивар знал, что это не тот самый драккар, на котором молодой викинг много лет назад впервые вышел в море, что конунг Хаук успел обзавестись новым, но по сердцу все равно прошла теплая волна.
Гневно смотрели на берег выпученные глаза украшающей нос драконьей головы, а доски обшивки, еще не успевшие потемнеть от долгого пребывания в воде, лоснились от покрывавшей их смолы.
Неподалеку разместился довольно большой костерок. Дым перекошенным серым столбом поднимался над берегом, чтобы тут же растаять в вышине, пламя дергалось и ревело, время от времени начиная плеваться искрами.
– Кого там йотуны несут? – поинтересовался от костра молодой, звонкий голос, и сидевшие вокруг огня принялись подниматься.
– Свои! – ответил Нерейд, останавливая скакуна.
– Неужто сам Трепло прибыл к нам? – весело вопросил тот же голос.
– Вот так, – рыжий викинг подмигнул Ивару, который покинул седло и теперь морщился от боли в ногах. – Достойная смена растет.
И рыжий викинг по-стариковски закряхтел.
– Судя по тому, что вас трое, поездка оказалась успешной, – от услышанного голоса, холодного, точно ледники, и чуть глуховатого, Ивар невольно вздрогнул. Вспомнилось то время, когда обладатель этого голоса внушал ему жуткий страх…
– Успешной, – сказал Ивар, улыбаясь собственным воспоминаниям. – Ты, конунг, очень хорошо умеешь выбирать посланцев. Если бы эти двое ездили в Хель просить за сына Одина, то Бальдр сейчас был бы в Асгарде, а не в царстве мертвых.
Вокруг засмеялись.
– Воистину так, – проговорил конунг Хаук по прозвищу Лед, подходя ближе.
Он ничуть не изменился за те годы, что Ивар был с ним знаком: почти белые волосы волной падали на плечи, глаза, светлые, точно на самом деле из замерзшей воды, глядели безо всякого выражения, в широких плечах чувствовалась немалая сила.
– Ивар, никак это ты! – сбоку выдвинулся громадный викинг, радость плескалась в его синих глазах. Огромная ладонь с такой силой ударила Ивара по спине, что он с трудом удержался на ногах.
– Я тоже рад тебя видеть, Кари, – ответил он, улыбаясь, несмотря на боль от ушиба.
И тут же со всех сторон набежали, радостно восклицая, словно дети, увидевшие бродячего торговца, старые боевые друзья. Обманчиво тощий берсерк Сигфред, способный в боевом безумии голыми руками разломать бревно, спокойный Даг, умеющий отыскать след даже на голом камне, толстяк Вемунд, отличающийся невероятной крепостью сна, и прочие, прочие…