Обменный фонд (СИ)

— Привет.
То есть вроде и признал старого кореша, и показал, что поддерживаю его обращение по-простому, но сам лезть не собираюсь. А Михаил, тот вообще, только кивнул.
— Проведу инструктаж. Потом, на месте, повторим. Процесс переноса крайне прост для участника. Если не вдаваться в сложности теории и технического воплощения, — улыбнулся он. — Но вас это волновать не должно. Выглядит процедура так: вы находитесь на платформе, оператор включает механизм, пара секунд темноты — и вы на месте. Обратный перенос требует довольно большого расхода энергии, но практически идентичен. Разве что включать придется самостоятельно.
  
Я покосился на Михаила. Похоже, лекция в основном для меня, он как-то не особо вслушивается.
— То есть мы не первые? — уточнил я. — Если процесс отработан.
— Вообще — во втором десятке. А в это время — первым как раз Михаил Николаевич проходил. И всю подготовительную работу на той стороне проделал.
Напарничек вообще никак на это не реагировал. Крут, ничего не скажешь — в прошлое полез, где никто до него не бывал, там не только выжил, но и стационарный портал оборудовал. В связи с этим у меня вопрос: почему мы вдвоем? Да послать туда пару десятков специалистов, они не одну Янтарную комнату быстренько вывезут, но и таких дел натворят, что простой домушник и представить не сможет.
Но вопрос остался в моей голове, потому что дверь снова открылась, и голос Кирилла произнёс:
— Время.
* * *
— Встретимся на старте, — попрощался Иван, встал из-за стола, и пошел к двери.
— Переодевайтесь и выходите, — сказал охранник. — Там сегодня плюс два, мелкий дождь. Ваша форма, Михаил Николаевич, — и протянул чехол для одежды.
Михаил расстегнул молнию и я увидел военную форму: двубортную шинель с красными петлицами, а под ней темно-синие галифе и зеленую гимнастерку. И фуражка с синим околышем. Почему я не удивлен? Самая удобная маскировка. Кто остановит энкавэдэшника? Никто. Какое там звание? Две шпалы — старший лейтенант. Хватит за глаза. С такой формой и удостоверением можно пол-Москвы на уши поставить.
Я достал свою одежду. Так, сапоги, брюки, рубаха. Плаща мне не сделали, надену вот это пальто. И кепку на голову. Не замерзну в плюс два? Кто на плаце по три часа зимой стоял, тот задубнуть не может. Хотя вот этот свитер лучше поддеть, не помешает. И тащить меньше. Эх, узнать бы, как далеко добираться придется, да кто же ответит. Ишь, губы как надул, важности набирается, застегивая портупею.
— В чем приехал, здесь оставь, — сказал Михаил.
Вот что форма с людьми делает, даже не совсем настоящая! Только что вроде почти нормально разговаривал, а тут — слова отрывисто произносит, как приказы раздает. Ничего, переживем.
— Глянь, у меня всё в порядке? — спросил я.
Не к кому мне больше обращаться, фальшивый товарищ старший лейтенант госбезопасности.
— Да вроде, — буркнул он, быстро взглянув на меня.
— А у тебя вот третья пуговица на шинели расстегнута.
Ничего не сказал, привел форму в порядок, схватил свой чемодан, и скомандовал:
— За мной.
* * *
Баулы хоть и не тяжелые, но неудобные, и пока мы шли, они всё норовили запутаться у меня в ногах. Не подумал, как их потом тащить буду. При таких сборах в спешке… Сказали бы хоть накануне — упаковал бы по-человечески. Придётся корячиться уже на месте. Но сначала надо туда попасть. Потому что веры рассказу про два десятка космонавтов, или как они тут называются, у меня нет. Вот одного вижу, а остальные — только сотрясение воздуха. Но подгоняет мысль о десяти делах от заказчика. Ради этого можно и в сказки про космонавтов поверить.
Охранник привел нас в какой-то бывший зал для совещаний. Или тут солдатам кино показывали? При желании сюда, наверное, сотни полторы военных загнать можно. Но никакого намека на прошлые дела здесь не осталось. Возле стены два канцелярских стола, за которыми четыре молодых гаврика старательно изображали научную деятельность. И несколько стульев в стороне. Заняты только два, на них сидели Сахаров с Ванькой, и что-то обсуждали.
Больше оглядываться не стал, а пошел за Михаилом, который легко вскочил на помост и замер почти посередине. А потом и вовсе сел на свой чемодан. Я тоже влез следом — высота чуть больше обычной ступеньки, ерунда, но остановился на краю.
— Давай поближе к центру, — негромко произнес Михаил. — И лучше сядь, завалишься.
Я выбрал черный баул в качестве сидушки, он полнее. Напарник глянул, что-то хотел сказать, но махнул рукой.
— Готовы? — спросил Иван. — Минута до запуска. Специально для Леонида: перенос может сопровождаться головной болью, кратковременной потерей сознания и дезориентацией. Эти явления довольно быстро проходят, но рекомендуется минут пятнадцать ничего не предпринимать, а посидеть с опущенной головой. Двадцать секунд, обратный отсчет.
Наверное, кто-то включил специальную байду, и механический голос начал считать:
— Девятнадцать, восемнадцать…
Поначалу я подумал, что ребята выделываются, изображая космическую хронику, но на счете «девять» мне вдруг стало страшно. Захотелось вскочить и бежать отсюда, от этой шайтан-машины. А если я для переноса не подхожу? Что тогда? Останусь здесь? Или на конечной точке окажется что-нибудь такое, от чего уже не убежишь… Потом мелькнуло совсем глупое: а если обратно уже не получится?
И тут сначала что-то вспыхнуло перед зажмуренными глазами, а потом меня просто вырубило.
* * *
Очнулся я от запаха нашатыря, ужасно едкого, даже дыхание перехватило. Попробовал отвернуться, но что-то держало мою голову.
— Очухался? — послышался откуда-то издалека смутно знакомый голос. — Давай, на бок ляг, а то сейчас стошнит, чтобы не захлебнулся.
Повернули голову безо всяких нежностей, я даже приложился о пол щекой. Что за мужик меня ворочает? И где я? Контролеры лупили? Лежу на твердом. В штрафной изолятор сунули? Или в камеру? И вдруг я вспомнил: Сахаров, Ванька, заброс в прошлое. Значит, ворочает меня напарник мой. Долетели?
Голова болела, как и предупреждали. И кружилась, так что глаза я сразу закрыл, даже не пытаясь рассмотреть окрестности. Холодно, есть такое. Ага, точно, качок номер один говорил, что плюс два и дождь. Но здесь вроде сухо.
— Ты как там? — спросил Михаил.
— Голова кружится, но меньше. Могу попробовать встать, — ответил я, не открывая глаз.
— Лежи. Помню, первый раз почти час провалялся, пока подняться смог. Пить не надо.
— А где мы?
— В Москве, где же еще?
Минут через десять я смог сесть и попить воды из фляги. И только после этого начал осматриваться вокруг. Освещение здесь, конечно… одна тусклая лампочка. Но видно — что-то техническое. Вон, справа от нас какая-то фигня тихо гудит, проводов куча.
— Смотри, Лёня, — сказал Михаил, заметив, что я ожил. — Ты теперь должен знать, что и как. Мы с тобой сейчас на точке переноса. На левой от нас стене, в углу, есть кнопка. Красная. Чтобы её увидеть, надо вытащить кирпичи. Нажал, кирпичи на место, вернулся назад. Через две минуты перенос. Понял?
— Да. В углу слева.
— Вставай уже, иди, смотри.
Всё оказалось как в инструкции. Я возвратил кладку в прежнее состояние и повернулся к Михаилу.
— А кто же всё это строил?
— Трансформаторную будку? А кто ж их знает. Я только документы потом оформил, да сам полсотни кирпичей уложил, чтобы замаскировать. И будка ничья теперь. Всё думают, что другой организации. А ты наверное думал, я строителей тут и похоронил? Признайся, была мысль? — хохотнул Михаил.
  
Я промолчал. Уел меня вояка, так мне и казалось. И почему-то стало легче, что ошибался.
— Короче, сейчас выйдем наружу. Я впереди, ты за мной. Барахло каждый тащит сам. Будут обращаться, молчи. Сам отвечу. Пока понаблюдай. Здесь люди даже разговаривают по-другому, не так, как у нас. Ляпнешь что-то, не подумав, вызовешь подозрения.