Обменный фонд (СИ)
Я так живо представил себе работу советского начальства, что чуть не пропустил, как из двери, за которой часа три назад скрылся Михаил, вышел военный. Без шинели, кстати. Недалеко, значит, собрался. И без оружия. Посмотрел он по сторонам, поправил гимнастёрку и направился прямо ко мне.
Я сидел и не рыпался. Надумали бы брать, так одним младшим сержантом не обошлись. С другой стороны, могут и просто заманить. Но бежать некуда, мы не кино снимаем. Если даже на рывок пойти, так куда мне деваться? Я вдруг понял, что напрасно не справил малую нужду по приезду. Может, сейчас бы спокойнее сиделось.
— Товарищ Демичев? — спросил погранец. — Товарищ Щербаков вас ожидает.
Ого, Миша уже там такого авторитета достиг, что посыльным обзавёлся? Но вариант с возможной заманухой, чтобы внутри втихаря скрутить продолжал держать в моих мыслях уверенное первое место.
Но я встал, подхватил оба чемодана, и пошёл следом за сержантом. Видать, всё же Мишин авторитет не так крут — помочь погранец не предложил.
* * *Наверное, у военных эта проходная как-то по-особому называется. Короче, там стоял часовой. С винтовкой, как положено. Чуток расслабленно, даже к стене привалился, но оружие из рук не выпускал. Увидев нас, он только переступил с ноги на ногу. Казалось, мы его ни капли не заинтересовали — на лице, густо усеянном веснушками, точно ничего не пошевелилось.
— Ты, Шахов, совсем уже расслабился, — сказал ему младший сержант. — Что надо делать, когда видишь старшего по званию? Наряд вне очереди тебе.
— Есть наряд вне очереди, — ответил дежурный. И добавил, чуть помолчав: — Товарищ младший сержант.
Да тут нешуточные страсти кипят. Видать, этот Шахов оказался вторым в гонке за такое высокое звание. Ну да, петлицы с одиноким треугольником у моего провожатого совсем новенькие. Впрочем, мысль эта мелькнула и пропала, потому что в следующую секунду я услышал:
— Ключ от гауптвахты дай.
— Часовой, товарищ младший сержант, во время несения службы не должен отвлекаться на просьбы посторонних. Тебе надо, сам и бери.
Внутри всё опустилось. Значит, загребли. Лишь бы перед расстрелом не сильно мучили, а то я этого не люблю.
Младший сержант обошёл стол, выдвинул ящик, порылся в коробке и вытащил оттуда ключ с биркой.
— Пойдемте, товарищ, — кивнул он и двинулся дальше, не оглядываясь.
Странно, но меня никто не обыскивает и даже чемоданы не отбирают. Схватив покрепче ручки, поплёлся за ним. Через переход мы попали во двор, миновали плац и остановились перед небольшим бревенчатым флигельком, буквально пять на пять. Одно окно сбоку. Провожатый отпер обыкновенный висячий замок и распахнул дверь.
— Проходите, товарищ Демичев. Сейчас печку растопим, сразу согреется. Я потом ещё дров принесу.
Совершенно не обращая на меня внимания, он начал возиться с буржуйкой. Я осмотрелся. В небольшой комнате уместились три кровати и стол с тремя табуретками. Возле двери в стену забиты гвозди вместо вешалки. И умывальник в углу.
— Ну вот, готово, — объявил младший сержант, закрывая дверцу печки. — Подождите пять минут, чайку соображу и перекусить что-нибудь. Да вы ставьте вашу поклажу куда хотите, товарищ Демичев.
Я понял, что так и стою с чемоданами в руках. Да уж, нежданчик. Похоже, арест пока откладывается. У них здесь два в одном — гауптвахта и гостиница для приезжих.
— Спасибо, — кивнул я. — Перекусить — это дело.
* * *Михаил пришёл минут через пятнадцать, когда я уже смолотил миску пшёнки с мясной подливой и на десерт пил чай с чёрным хлебом. А что, мне потом холодным есть? Пока напарник по тёплым кабинетам лясы точил, я на лавочке мёрз, а потом чуть кирпичей не отложил, когда думал, что нас взяли.
— Смотрю, ты тут обжился уже, — сказал Миша как ни в чём не бывало и сел на табурет по другую сторону стола.
— Да уж, — ответил я, прихлёбывая из кружки. — когда этот хлопчик меня на гауптвахту вёл…
— Короче, — влез в моё возмущение напарник, — сегодня здесь перекантуемся, завтра с утра едем на заставу. Там всё организуют, проводника дадут. По морю, к сожалению, никак. Придётся пешочком.
— Лихо ты, — хмыкнул я. — За три часа такое провернуть.
— А я говорил: главное, правильно документы оформить. Остальное само сделается. Если знаешь, как работа устроена, влезть легче.
— Собирался похвалить, но ты меня опередил, — буркнул я. — Радоваться будем, когда дело сделаем. Даже не зная всей кухни, я тебе сейчас придумаю кучу поганок, что могут случиться. Бери вон, кашу ешь, пока горячая.
И всё. Больше в этот день ничего и не произошло. Через час примерно пришёл тот же младший сержант, забрал посуду. Потом какой-то хлопчик притащил дров, свалив их в кучу возле буржуйки. Звание его определить не удалось, одет военный был в бушлат без петлиц. Принесли керосиновую лампу, сразу провонявшую сладковатым запахом комнатёнку. После этого ещё покормили, уже вечером. И пару раз в сортир за плацем сходили. А остальное время бессовестно дрыхли и подкидывали дрова в буржуйку. Вот и все развлечения.
Вечером, когда солдатики на плацу позанимались шагистикой и перестояли поверку, я напихал в печку дров, сколько уместилось. Фигня эта греется быстро, но с той же скоростью и остывает, стоит огню в ней погаснуть. Надеюсь, двух одеял хватит, не замёрзну. Не хотелось бы среди ночи вставать, чтобы топить.
— Да не переживай ты, ложись, — сказал Михаил. — Я днём выспался, спать пока не буду.
Утром нас разбудили ни свет ни заря. На улице даже рассветать не начало. Дверь распахнулась, кто-то ввалился внутрь, не постучав.
— Кто тут на шестую заставу? — спросил неизвестный. — Через полчаса выезжаем. Как раз позавтракать успеете.
* * *Завтрак оказался так себе: такой же жидкий чаёк, что и вчера, заваренный в двухвёдерной кастрюле, а сейчас просто разогретый на плите, да чёрствый чёрный хлеб — один кусок с маслом, и сколько хочешь — с солью. Но покормили, не забыли, и за то спасибо. Не с пустым брюхом до этой заставы добираться. Может, туда час ехать, а, может, и день.
Особого комфорта я и не ждал, так что места в кузове полуторки не удивили. Хорошо хоть, сверху натянут брезентовый тент, это уже в плюс записать можно. Да ещё и водила оказался заботливым парнем. Глянув на наши столичные одёжки, он вздохнул и пошёл куда-то. Вернулся он через пару минут, неся в охапке два здоровенных тулупа.
— Вот, держите, а то лихо будет в дороге.
Тулупы, несмотря на древний вид, продолжали нещадно вонять овчиной. Зато сразу появилась уверенность, что холод мы переживём. Заворачиваться в него я не стал, пока не полезем в кузов. Здесь мне и так не очень холодно.
— Давайте чемоданы, я их там закреплю, чтобы по дороге не улетели, — предложил он.
— Мы сами, — буркнул Миша.
— Вон, старшина идёт, сейчас поедем, — показал в сторону кухни водила.
Мы полезли в кузов и пристроили свою поклажу среди ящиков и коробок. Потом накинули тулупы и сели на лавочку, прилаженную сразу за кабиной. Тоже плюс, кстати, я уже настроился сидеть на полу.
Кто-то грузно взобрался на задний борт и откинул тент. В появившемся проёме я увидел усатого дядьку лет сорока в бушлате с четырьмя треугольниками в петлицах.
— Готовы? Значит, поехали, — кивнул он и спрыгнул на землю. — Закрывай, Вяхирев.
Подошёл водила, заглянул к нам, улыбнулся.
— Если что, не обижайтесь, дорога такая.
Закрылся борт, хлопнули двери в кабине — сначала правая, потом левая, завёлся двигатель, машина тронулась с места, неожиданно мягко и плавно, и мы поехали. Куда? На шестую заставу, конечно, где бы она ни была.
Глава 22
Поездка в полуторке больше всего напоминала автозак — неудобно, ничего не видно, и непонятно, сколько осталось ехать. Разве что конвоя нет, и «стакан» не предусмотрен. Можно, конечно, пролезть между ящиков, приоткрыть тент и поглазеть на дорогу, но я и без этого знаю, что увижу — пыль и камни.