Обменный фонд (СИ)
Ужинали супчиком, который Лидия соорудила буквально за полчаса. И какая разница, насколько крепок бульон и добавила ли она в него приправы? Главное, что готовила для меня.
— Помнишь, я рассказывала о налётах на музеи? — спросила Лида, когда ужин закончился и она составила пустые тарелки на край стола.
— Поймали злодеев? — я попытался произнести вопрос как можно равнодушнее.
— Говорят, застрелили. В Харькове милиция устроила засаду, и поймала воров на горячем.
Налил себе чаю, чтобы занять руки.
— Прямо как в кино, — заметил я, вытирая рот носовым платком.
— Но мне всё же интересно… Вернее, многие интересуются — где искать украденное?
— Да найдёт милиция, — уверенно заметил я. — Если подстрелили вора, то сейчас быстро выяснят, кто он, распутают всё. Отпечатки пальцев, ещё что-то.
Откуда этот слух? Сами менты распространили? Или испорченный телефон сработал, когда каждый следующий рассказчик добавляет новые подробности? Мне, в принципе, всё равно. Такие дела раскрывают только с помощью стукачей. Или случайно. А так — живи спокойно, Лёня Демичев.
Мы ещё посидели, попили чаю с вишнёвым вареньем. Сладость требовала к себе уважения, потому что косточки никто не достал, и приходилось потихоньку выплёвывать изо рта сдачу и складывать на край блюдца.
— Пойду, пожалуй, — сказал я, когда тянуть время уже не было смысла.
— Ты не… — начала, и тут же закончила Лида, так и не найдя нужного слова.
— Я бы с радостью. Мне с тобой очень хорошо, правда, — я подошёл и обнял её, впервые за сегодня. — Но ты устала, весь вечер зеваешь. Отдохни. У меня тоже дел навалом в эти дни. Давай лучше в субботу встретимся.
— Если так… конечно…
Вроде и хочется, и понимает, что всё сразу не схватить. Лида крепче прижалась ко мне, не поднимая голову, и продолжила:
— Звони. Просто так. Хорошо?
* * *Дома первым делом проверил все свои сторожки. Это раньше я только за входной дверью следил, не лазил ли кто в моё отсутствие. А теперь, после той стрёмной тётки, я подозревал всех подряд. Но сразу и успокоился — никто не зарился на содержимое квартиры.
Вздохнул спокойнее и вышел во двор. Равиль, наверное, у себя в полуподвале сидит: вон, окно светится. Я спустился по лестнице и постучал. Дворник выскочил через секунду, подтягивая штаны.
— Добрый вечер, Леонид Петрович? Что-то случилось? Помощь нужна?
— Завтра дома буду. Приведи кого-нибудь уборку сделать, одежду грязную постирать. На, держи, — я протянул две пятёрки. — Хватит?
— Конечно. Часов в десять не рано будет?
— Нет. Всё, до завтра.
Уборщица — маленькая, буквально полтора метра ростом, айсорка по имени Надя, напоминала ураган. Она будто раздвоилась, потому что мне казалось, что уборка ведётся во всех комнатах одновременно. А ещё эта замечательная женщина постирала всю грязную одежду и развесила её сушиться просто везде: на батареях отопления, спинках кроватей и верёвках на кухне.
Не знаю, сколько ей дал Равиль, но я от себя пятёрку добавил. Потому что сам бы так ловко не управился, а если бы попытался, то убил на это весь день.
На прощание она утащила мои ботинки, сказав, что муж «сделает всё как положено, очень быстро». Ну да, сейчас в Москве ремонт обуви почти полностью завоёван айсорами. Но я без претензий — делают они всё быстро и качественно.
В ожидании своей обуви я вскипятил воду и сел пить чай с сушками. Прямо как натуральный буржуй, если не смотреть на развешанное фоном бельё. Помню, картина была, мордатая баба сидит у самовара и сёрбает чай из блюдца.
По радио передавали спектакль для детей: читали рассказ Чехова «Каштанка». Мне зашло. Я вспомнил почему-то, как в детстве очень хотел завести собаку. Простую, дворнягу, даже не колли, как в старинном сериале. Именно колли была у одной девчонки из нашей школы. Жила она через дом от нас и каждый день вечером выгуливала эту псину. Завидовал ей лютой завистью. Кто же знал тогда, что колли воют и скулят по поводу и без, а гулять с ними надо долго и упорно, иначе эти твари дохнут как мухи. Не говоря уже о шерсти по всей квартире.
Короче, никакой собаки мне завести не дали. Всё как в том анекдоте: мне, сынок, тоже хочется мороженого, но деньги есть только на водку. А потом, когда вырос, не до того стало. Может, если удастся выйти на покой, заведу себе какого-нибудь ретривера и буду прогуливаться с ним по морскому берегу, а потом сидеть в шезлонге и пить хороший чай.
Мечтатель, блин.
* * *Всё-таки Лидия очень чётко чувствует границу, которую не стоит пересекать, чтобы ничего не испортить. Не заговаривает о совместном будущем, не полощет мозги намёками, что неплохо бы сделать ремонт, почаще дарить подарочки, а летом вывезти её величество на море.
Иногда кажется, что вперёд она заглядывать не любит. Прожила день — и хорошо. А потому мне с Лидой легко. С ней даже помолчать не напрягает. Просто чувствовать, что она рядом, пишет какие-то планы для своих курсов, штопает чулок или читает.
А что самое главное — ни разу не завела разговора, что неплохо бы съехаться. Или посмотреть, как я живу. Устраивает Лиду приходящий пару раз в неделю мужчина. Всё, до чего дотянулись руки, я в её комнате починил. Продукты приношу, и не пирожные с конфетами, а настоящую еду — мясо, масло, сыр. Не объедаю. Сладости тоже случаются, они женщинам полезны, для доброты, но не каждый раз.
Мысли у меня всё крутятся вокруг пальтишка, в котором она точно мёрзнет, и не помогают ни тёплые юбки, ни два свитера. Ей бы длинное, на ватине, с меховым воротником. Но я об этом даже не намекаю. Потому что тогда точно всё изменится. А оно мне надо?
Я увидел всех обитателей Лидиной коммуналки. Они и вправду оказались людьми мирными и спокойными. Старая кошёлка Белла Семёновна и её муж, Борис Викторович, вечный дежурный по телефону. Кажется, ему просто нравится говорить «Алё» в трубку. Капитан-танкист Стёпа с беременной женой Верочкой, которая работает чертёжницей, а по вечерам гонит дома халтурку. Здоровенный кульман отъел от их комнаты немалый кусок, но Стёпа молчит, лишняя копейка в семейном кошельке не помешает. Правда, танкист постоянно на каких-то сборах и учениях. Трубач Алексей Гаврилович, холостяк. Отличный мужик, ни разу не слышал, как он дома репетирует на своей дудке. Работяга Матвеич, молчун, ждёт выходных, чтобы сходить в баню и выпить с корешами водки. И жена его, Люся, тоже не любительница громких звуков.
Я с соседями особо не контачил. Поздороваться, сказать пару слов о погоде — и хватит. Они мне никто, не трогают — и ладно. А вот это, как в кино любят показывать, когда все вместе на кухне собираются и праздники отмечают — не моё. Да и соседи вроде тоже таким не страдают, держат нейтралитет и жить друг другу стараются не мешать.
— Лёня, а ты Новый год придёшь ко мне встречать? — спросила Лида числа двадцатого или даже чуть позже.
— Приглашаешь? А кто будет?
— Никто, только ты и я. Не хочу больше никого звать.
— Я согласен. Что бы ты хотела получить в подарок?
Лида смутилась. Покраснела, глазками захлопала.
— Ничего. Просто соберёмся, отметим. Холодец можно сварить. Ёлку поставим.
— Ладно, продукты тогда за мной. Надо подумать, что готовить будем.
По дороге домой я попытался вспомнить, а когда хоть у меня последний раз случился такой Новый год — чтобы с ёлкой и только со своими. Не смог. Может, и никогда.
* * *Хотелось сделать всё самому. Да, легче пойти в любой ресторан, в тот же «Националь» или «Метрополь», заказать, а потом тридцать первого подъехать на такси и забрать готовое, но это точно будет не то. Купленный праздник, ненастоящий. И я пообещал себе, что максимум — это торт.
Не знаю, как местные умудряются собрать всё для празднования Нового года. А ведь они, в отличие от меня, ещё и на работу ходят. В достатке только ёлки и игрушки. Вот этого добра навалом. Да, деревья кривоваты, а выбор стеклянных шариков и фигурок с бестолковыми прищепками для крепления на ветку не так уж велик. Зато ходить и искать не надо. Население, кстати, предпочитает заворачивать в фольгу орехи и конфеты. Два в одном, как говорится: и украшение, и лакомство.