Обменный фонд (СИ)
— Вдвоём — нет. Её ведь даже не готовили к эвакуации, насколько я помню. То есть надо демонтировать всё за довольно короткое время. Или ждать, когда это сделают немцы. Но никто не знает, когда именно они вывезли её. Мой вам совет, если это хоть что-то значит: не думайте о таких крупных объектах. Нужно ведь не только украсть, но и вывезти. Это не тубус для чертежей, а грузовик.
Не знаю, что я ожидал увидеть в его взгляде, но разочарования там не наблюдалось. Или это он меня пробивает, не собираюсь ли обещать, что сделаю всё запрошенное? Не на того напал, я не работяга, который повышенные соцобязательства берёт. Если сомневаюсь — так и говорю. Кому надо, это знают и ценят.
* * *Одно стало ясно: Сахаров — не верх. Вчерашний Стасик — первый звоночек. Такие в серьёзных организациях не работают. Ничего не знал, при первом же сбое начал звонить тем, кто решить может. Вот он — возможный представитель заказчика. Второе — сейчас. Встревожен чем-то Андрей Дмитриевич, к гадалке ходить не надо. И в ближайшее время пересмотренные решения доведут до исполнителей. Скорее всего, завтра. Но не сегодня. Вот когда скажут, тогда и наступит время думать. А сейчас я собирался чай пить.
Утром меня разбудили в шесть. Зачем хоть в такую рань? Или начальнику под хвостом наскипидарили так, что и спать не может?
— Когда выезжаем? — спросил я у хмурого охранника.
— К семи быть готовым.
— Понял, — ответил я и пошёл в санузел.
А что мне с ним лясы точить? Тоже воспитывался в краях, где здороваться не учили. Вот как лупить в дверь, чтобы и мёртвый проснулся, это у них всегда пожалуйста, а чтобы сказать «Доброе утро», так паралич языка мгновенный.
Одежду я надел вчерашнюю. Какой смысл фантазировать? У меня и выбирать особо не из чего, да и испачкаться не успела. И позавтракал спокойно — сделал себе бутерброды с ветчиной, кофе растворимый навёл. Кум королю, сват министру. И без пяти семь подошёл к крыльцу без провожатого.
Миша уже приехал. Сегодня тоже налегке: в руке совершенно несерьёзного вида чемоданчик, в который вряд ли что-то крупнее свёртка с бутербродами и пары книг влезет. В старых фильмах в похожих работяги еду с собой носили.
Вёз нас охранник Сахарова номер два, безымянный. Включил какое-то радио и по дороге мы развлекались, слушая бестолковые песни, отличавшиеся только мужским и женским голосами исполнителей. Не удивлюсь, если выяснится, что их делают на компьютере специальной программой. Уж лучше бы в тишине ехали.
Сегодня обошлось без напутственных слов. Провели в комнату, где вчера оставили одежду, и мы снова напялили наряды жителей Советского Союза. Прошли на пункт запуска, или как он зовётся, и без напоминаний влезли на платформу. Надо было бумажку взять, под седалище подложить, чтобы не испачкалось. Поздно сообразил. Михаил хитрый, сел на свой чемоданчик.
Ну вот, проиграл я спор с собой. Ценные указания не поступили. Начался обратный отсчёт.
Глава 11
Останься я стоять, то не упал бы. Так, в голове зашумело слегка, и быстро прошло.
— Ты как? — спросил Михаил. — Готов идти?
— Ага. Кстати, должок возвращаю, — и я подал ему сосательную карамельку, «Взлётную». Даже не думал, что их до сих пор выпускают.
— Спасибо, пригодится. Открывай, нечего здесь сидеть. Кстати, к тебе Сахаров приходил?
— Был. Вёл странный базар, а не слабо ли мне взять Янтарную комнату. Сразу скажу — я за такое браться не буду. Даже прикидывать. Это не сделать.
— А у меня спрашивал, как ты проявил себя и прочее. Ответил, что претензий нет, профессионал.
— На добром слове спасибо.
Делиться соображениями, что Сахарова подгоняют, не стал. Нет у меня такого доверия к напарнику. Кто знает, может, они там все друг за друга. Так что подержу мысли при себе. Целее буду.
Я приоткрыл дверь, потом распахнул пошире.
— Никого. Пойдём. Хотя, конечно, надо было либо очень рано утром, в сумерках, либо вечером, а не как сейчас.
Да, «никого» — это я про совсем уж близкие окрестности. А так, метрах в пятидесяти, население наблюдалось. Все они куда-то шли и по сторонам особо не оглядывались, но всё же мы сейчас здорово подставлялись, выходя из вроде как запертой трансформаторной будки.
— Ещё было кое-что, — добавил Михаил, когда мы уже пошли к Хлебному переулку. — Сахаров предъявлял претензии, что долго возимся.
Вот вам, пожалуйста, подтверждение моих догадок.
— Значит, надо ещё дольше делать, — не задумываясь, ответил я. — Стоит один раз поддаться на такое, условия сразу станут более жёсткими.
— Согласен. И хотят, чтобы мы их предупреждали о переходе примерно за сутки. Дабы в будущем избежать ситуаций, подобной той, что возникла со Станиславом Игоревичем.
Последнее предложение Михаил произнёс голосом Сахарова. Вернее, с его интонациями. Впрочем, и так понятно, откуда ветер дует.
— Контроля хотят больше. Пока ты им мог принести только свежий номер «Правды», никого не волновал момент переноса. Сейчас не так. И дело даже не в стоимости картин, в таком проекте пара миллионов баксов большой роли не играет. Чего-то они недоговаривают.
— Дело не в миллионах, а в уникальности, — вдруг сказал Михаил. — Ни у кого не получится купить именно этого Айвазовского. Картина погибла.
— Может, и так. Но что тогда с возрастом? Эксперт сразу определит, что картина сильно моложе. В Киев когда поедем?
— Завтра, пожалуй.
* * *Центральный вокзал украинской столицы в общих чертах чем-то схож с современным зданием. По крайней мере, купол посередине присутствует. Но я больше никаких деталей и не припомню. Если честно, не обращал внимания.
Зато привокзальная площадь намного больше, это точно. Автобусная остановка скромно прислонилась в стороне, автомобильной стоянки нет за ненадобностью.
Основная часть пассажиров дружно потянулась на трамвайную остановку, кто-то взял извозчика, а мы нескромно пошли к такси. А что, очереди почти нет, доставят быстрее. Знать бы ещё, куда.
В ожидании пассажиров водители курили, собравшись в кружок. Несмотря на холодрыгу, все, как один в кожаных фуражках с кокардой. Красавцы.
Сегодня переговорщиком выступил Михаил. Он подошёл к курильщикам, и втиснулся в кружок.
— Мужчины, — начал он. — Думаю, только вы можете помочь мне и моему товарищу, — он мотнул подбородком, и парочка голов повернулась в мою сторону. — Мы тут приехали в командировку и нуждаемся в отдыхе. Сами понимаете, в гостинице толком не получится. А нам вдали от жён хочется… как следует.
— Ну, даже не знаю, — почесал один из таксистов затылок. — Так-то если оформлять…
— Бумаги не нужны, — остановил его Михаил. — Правда, ребята, надо помочь! В долгу не останемся!
— Не, это не к нам, — выдал ответ от всей компании худой и усатый водила. — Вон, возле трамвайной остановки попробуй. Там собираются.
Когда уже отошли, я сказал:
— Напрасно к толпе обратился. Они же там все поголовно стучат друг на друга. И на пассажиров тоже. Если кто и хотел хапнуть куш, промолчал.
— Ошибся, признаю.
— Ладно, пойдём, посмотрим, что скажут за углом.
А там с предложениями оказалось как-то не густо. Койки в частном секторе для самых непритязательных. О квартирах в центре никто и не слышал даже, что их сдают. В нас не заподозрили переодетых ментов только по той причине, что и эти бабули, наверное, тоже тесно сотрудничают с ними.
Двинулись к извозчикам. Их осталась парочка, и они, казалось, пассажиров не ждали. Сидели на своих повозках, уткнув носы в воротники.
Я решил не гадать, а подошёл к ближнему.
— Слышь, дядя, жильё найти не поможешь?
— Нашёлся племянник, — проворчал извозчик, глянув на меня. — Где, на сколько?
— Центр, недели на две. Если задержимся, доплатим. Хорошо бы со всеми удобствами и отдельный ход.
— Это тебе в горсовет с такими запросами. Там в очередь запишут. Но могу показать кое-что. Садись, чего встал?