Обменный фонд (СИ)
Не получится здесь, можно поискать в букинистических лавках. Наверняка там такие книги есть. Вот Михаила подрядить надо, пусть займется. А то объявил, гад, что у него сегодня день отдыха, будто вчера не сдавал экзамен на пожарника. Спать он, кажется, готов в любое время. Пусть поработает ногами.
— Извините, товарищ, это вы интересуетесь музейным делом? — тихо, почти шепотом, произнес женский голос слева от меня.
Глава 6
Я повернулся к говорящей. Лет тридцати пяти, или около этого. Худощавая, брюнетка, волосы собраны в пучок, платье закрытое, тёмно-коричневое, строгое, без украшений. Я с местными красавицами пока тесно пообщаться не успел, и какой минус к возрасту обычно дает здешняя косметика, не знаю. Но эта симпатичная, губы в куриную гузку не сжимает, и взгляд добрый, не пытается сразу начать подсчитывать, в какой ресторан ты ее можешь повести поужинать, исходя из прикида.
— Было дело, — кивнул я. — А вы здесь работаете, помочь хотите?
— Давайте выйдем, чтобы не мешать читателям, — так же тихо ответила дамочка.
Я и сам собирался заканчивать, поэтому встал, блокнот с записями пихнул в карман пиджака, и посмотрел на стопку журналов на столе.
— Пусть лежат, их никто не тронет, — сказала незнакомка, и пошла к выходу, не оглядываясь.
Может, и библиотекарша: видно же, привыкла тихо говорить, и не плутает, идёт уверенно. Я поспешил следом, а то сейчас она свернет в какой-нибудь коридор и потеряется.
Но далеко идти не пришлось. Она зашла в какой-то кабинет, перед этим, наконец, оглянувшись. И даже рукой махнула, чтобы не ошибся.
Здесь тоже стояли столы, как и в читальном зале, но было их всего три. И стойка библиотекаря имелась. За ней заседала совсем уж древняя бабуля, лет семидесяти с лишком, в очках с толстенными стеклами. Голова у нее мелко тряслась, как это бывает у стариков.
— Здравствуйте, Клавдия Григорьевна, — поприветствовала ее моя спутница.
— Ой, Лидия Васильевна, дорогая, каким ветром вас занесло? Я уже и не помню, когда вы в последний раз были здесь.
— Работы много, времени нет совершенно. Зашла сегодня, у меня библиотечный день, посмотреть материал для занятий. А наши девушки говорят, мол, пришел мужчина, в возрасте, хочет узнать о музейном деле. Представляете? Не могла пройти мимо. Мы тут у вас побеседуем, можно?
— И не спрашивайте, Лидочка. Разговаривайте, сколько надо. А я как раз схожу, чайку выпью.
— Извините, я не представилась, — повернулась ко мне провожатая. — Лидия Васильевна Комарова. Преподаватель высших музейных курсов. Сами понимаете, почему вы меня заинтересовали.
* * *Мне хотелось вскочить и издать победный вопль, попутно расцеловав эту женщину! Я думал, как найти какого-нибудь захудалого сотрудника музея, чтобы хоть немного понимал в этой кухне, а тут сама предложила услуги! Точно знаю, что никто не в курсе, зачем я пришел в библиотеку, иначе сразу заподозрил бы подставу. Такого везения в жизни не случается, только в кино.
— Ну а я — Леонид. Петрович, — потупив взгляд, ответил я. — Можно просто по имени, не привык я по отчеству. По скобяному промыслу работаю, — добавил я, почему-то вспомнив слова Сахарова.
Осторожно надо отыграть такого простачка-слесаря. Я, конечно, не кидала и не дамолюб, те кого хочешь изобразят, но вот работягу показать могу. И разговор о железках поддержу запросто, на любом уровне.
— А как так появился интерес к музеям? — спросила моя спасительница.
— Да вот, знаете, побывал в Третьяковской галерее. Очень понравилось. И стало мне, значит, интересно: а как там всё устроено? Хозяйство же огромное! И картин много, наверняка не только в залах висят.
— Да, это называется запасники. В каждом музее есть отдел, где хранятся экспонаты, не выставленные в экспозиции.
— Сложно там разбираться? Наверное, в этой галерее в запасниках заблудиться можно?
— Лучше не вспоминайте, Леонид Петрович! — улыбнулась Лидия. — По правилам надо, чтобы об экспонате имелась запись в картотеке, и она соответствовала тому, что есть в инвентарной книге. А бывает, что на карточке одно, а в книге другое, потому что прошла инвентаризация, и номера поменяли, но не везде. И начинаешь искать номер, а там вместо вазы, допустим, шкатулка. Вроде и должен хранитель хозяйство в порядке держать, но всё бывает. И начинается сущий кошмар!
— Правда? Я думал, только у нас кладовщик может напутать, а оно и в музее…
— Да, Леонид Петрович, если в центре еще порядок стараются поддерживать, то на периферии… Сотрудников не хватает… Но если вам нужны подробности, то лучше изучить инструкции Наркомпроса, в них всё есть. Если не испугаетесь, конечно, там так скучно изложено, прямо как в учебнике математики, — снова улыбнулась она.
Хочешь кому понравиться — говори о нём, любимом, и его работе. Сами всё выложат, только нужные вопросы иногда задавай. Надо запомнить, да побыстрее записать в блокнот себе.
За двадцать минут эта Лидия Васильевна рассказала мне куда больше, чем я рассчитывал узнать: и где хранится картотека и инвентарные книги, и где искать старые, если номера перепутаны, да в чем отличие провинциальных запасников от столичных. Не могу сказать, что сходу теперь найду нужное, но зато известно, где и как искать.
— Спасибо за рассказ, Лидия Васильевна! Так интересно всё! Это столько же вы на меня времени потратили? Если вы не против… я бы с удовольствием пригласил вас на чай с пирожными. В благодарность. Вы мне сегодня очень помогли.
* * *Почему я её позвал? Да захотелось, и всё тут. Я же еще не пень трухлявый, желания, как у любого нормального мужчины. А у меня женщины не было три с лишним года. Нет, не дымится в штанах, но хочется обычно пообщаться. А тут вроде как за консультацию расплачиваюсь, но не деньгами, а вниманием.
Да и Лидия эта на меня смотрела… Замужние так не наблюдают за собеседником. У них обычно в глазах что-то сытое, будто они всем остальным бабам показывают, мол, мужик имеется. И это не из головы у них идет, а откуда-то из нутра. Ну вот как на холоде кожа мурашками покрывается.
— Я бы с удовольствием, Леонид Петрович, но мне надо по работе кое-что…
Согласна уже, тут даже моего понимания хватает, но не может вот так сразу.
— Да ничего страшного. Сколько вам понадобится? Час?
Ну вот, я ей уже и время даю, но не бесконечное.
— Попробую справиться. Но вам же… — она смотрела на меня, почти винясь, что придется задержаться.
— Я подожду. Пока журналы сдам, может, посмотрю эти самые инструкции. Хотя вы мне сколько рассказали, и так увлекательно, что читать их не хочется. Спокойно заканчивайте свои дела.
Отвык я от часов. До отсидки не носил, а в зоне запрещено. Сюда надевать не стал — сейчас это вещь статусная, не каждый может себе позволить. Так что за временем следил, поглядывая на настенные часы. Не бездельничал, записывал.
Сорок пять минут понадобилось Лидии Васильевне, чтобы закончить со своими делами. Она подошла к моему столу в читальном зале, и тихо сообщила:
— Я освободилась. Вы готовы?
Да я как юный пионер — всегда.
* * *— Вы извините, Лидия Васильевна, но я тут… не очень хорошо представляю, куда пойти можно. Библиотеку вот постовой показал, а где чай пьют — не спросил.
— Даже не знаю… Предлагаю пойти в столовую в ГУМе. Здесь недалеко, по Моховой, через Манежную площадь перейдём, и на месте. Там очень хорошие пирожные продают, и недорого совсем.
Вот уж за что не переживаю. Утром мне Михаил на карманные расходы выдал рублей двести, наверное, я и не считал. Но показывать свою состоятельность, конечно, не стоит. Я ведь простой работяга, надевший лучший костюм для похода в библиотеку. Поэтому и на ценники смотреть буду, и копейки сдачи пересчитывать.
— Доверюсь вашему мнению.
Какое-то время мы шли молча. Я уже вдоволь поспрашивал, так что отдам инициативу собеседнице. Наверное, она долго не могла решиться, и заговорила уже когда мы миновали Манеж, и Лидия не стала поворачивать на Манежную улицу, а пошла прямо. Причину я понял только спустя пару секунд, увидев хвост очереди в Мавзолей.