Заговор против Афин

Вместо ответа он повернулся, скользнул в темноту слева от калитки, опустился на одно колено и вытянул руку. Зена присела рядом с ним.
— Вот стойла, — прошептал Кратос, старательно произнося звуки так, чтобы они не разносились по всей округе. — Упряжь хранится там же.
На мгновение Зену захлестнула волна бешеной ярости. В его возрасте не подобало знать такие вещи. Что творится? В Афинах, которыми правит мудрый, заботливый царь, дети промышляют воровством и без труда проникают в темницы! Воительница тут же отбросила эту мысль: «Отложим на потом. Выберемся из Афин, тогда и порассуждаем». Хотя вряд ли она будет в настроении забивать этим голову. «Для некоторых пареньков воровство просто игра. А кто-то останется тощим, как его ни корми; может, Кратос из таких», — решила она, по-прежнему не доверяя пареньку.
  
— Оружие тоже там? — спросила она. Мальчик кивнул. — Тогда в путь.
На мгновение ей показалось, что Кратос останется здесь или улизнет при первом удобном случае, и Зена заранее бросила на него уничтожающий взгляд. Паренек улыбнулся и махнул в сторону конюшни. Она была всего лишь шагах в двадцати от входа в мрачное подземелье, и на фоне здания выделялась полоса глубокого черного цвета — кажется, приоткрытая дверь. Зена одарила мальчугана иронической усмешкой и жестом велела ему идти вперед.
Черная полоса действительно оказалась входом в конюшню. Строение было новым, и запах свежеспиленного дерева заглушал даже аромат сена. Зену и Кратоса окутали тепло и мрак, и несколько мгновений они не видели ровным счетом ничего. Запах досок постепенно сменился знакомым духом лошадей и выделанной кожи. «Хм, а здесь чисто», — одобрительно отметила Зена, и это была правда. Она видела много конюшен похуже. Мрак слегка поредел: беглецы поравнялись с окном, через которое проникал неверный свет уличного факела. Однако темнота была сильнее света, и в ней лишь угадывались очертания лошадиных шей да иногда блестели глаза. Тихо заржала Арго, ночевавшая в сухом, чисто вымытом стойле. Мальчик отшатнулся, воительница поймала его за руку и притянула обратно.
— Останешься со мной, — приказала она. — Чем скорее найдешь мое седло, оружие и упряжь, тем скорее вернешься к матери, а я к Габриэль. Уяснил?
— Ага. Не уйду, — пообещал он. — Просто решил принести кинжалы.
За его спиной переступала с ноги на ногу лошадь Зены.
— Ступай, будь осторожен. Опасность велика, — прошептала воительница.
— Знаю, — и он скользнул прочь. Глаза воительницы уже привыкли к темноте, насколько это было возможно, но она по-прежнему различала только неясные контуры предметов, рискуя в любую минуту наткнуться на препятствие. Впрочем, кто-то вкладывал всю душу в уборку этой конюшни, поэтому под ногами вряд ли окажется что-то серьезнее забытой уздечки. «Тем более нелепо будет упасть», — решила Зена, ни на мгновение не теряя бдительности. Она оглянулась: пустое стойло, два занятых, еще пустое… Воительница нащупала рукой стену и пробралась в стойло любимой Арго. Она провела рукой по крутым золотистым бокам лошади, погладила ее шею, морду. Арго была привязана к стойлу уздечкой, но седло кто-то заботливо снял, тщательно вычистил кобылу и накинул ей на спину легкую попону. «Как же я признательна, — благодарно подумала Зена, — тому, кто так заботится о лошадях. Должно быть, он души в них не чает».
Ей потребовалось время, чтобы распутать незнакомый узел на поводьях. Арго нетерпеливо переминалась в стойле, а Кратос успел вернуться.
Воительница опустилась на колени, ощупью разбирая свое вооружение — клинки в ножны, меч за спину. Сгибаясь под тяжестью огромных мешков, из темноты снова возник Кратос.
— А где седло? — спросила Зена. Мальчишка кивнул, отдышался и, отойдя на пару шагов, вернулся с седлом и одеялом. — Благодарю.
— Скорее! — торопил Кратос, беспокойно сжимая и разжимая руки и настороженно поглядывая в сторону выхода.
— Я не теряю время, — ответила воительница. — Вещи нельзя бросать, их понесет Арго. Руки мне нужны, чтобы драться.
Мальчишка не стал спорить.
— Будь наготове, — приказала она.
Кратос снова занервничал: он был слишком юн, чтобы запастись терпением надолго. Зена навьючила на Арго последний мешок с едой, подтянула подпругу и погладила шею лошади, что-то шепча ей на ухо. Кобыла послушно попятилась прочь из стойла и, положив голову хозяйке на плечо, пошла за ней по проходу.
— Эй! — резко окликнули из главного входа. Кратос вздрогнул от испуга и едва не вскрикнул, Зена свободной рукой стиснула его плечо. Мальчик кивнул, сжал поводья, которые воительница успела вложить ему в руку, и замер на месте, в то время как Зена растворилась в тени.
— Эй, вы! — повторил голос. Выкрик эхом отозвался от стен, занервничали кони. — В этот час только я могу бывать в стойле! Кто здесь?
— Прости, господин! — Кратос успел изменить манеру речи, и теперь принять его за мальчишку с улицы было невозможно. — Начальник велел оседлать ему лошадь, чтобы выехать с первым лучом. Прости, не сказал, господин!
«Соображает на лету! — восхитилась воительница. — Страж будет ломать себе голову до рассвета. Если, конечно, доживет до него», — она быстрым ударом сбила часового с ног и стукнула его по затылку, чтобы запастись временем на отступление.
Оттащив стражника в ближайшее стойло, она подозвала Кратоса. Мальчик молча наблюдал, как она прикрыла тело двумя охапками сена, предварительно сняв с охранника высокий бронзовый шлем. Заправив за уши длинные волосы, воительница надела шлем.
— Держись рядом, — велела она Кратосу. — Между мной и Арго.
Заметив опасливый взгляд мальчугана. Зена добавила:
— Она тебя не тронет. Арго послушна и не нападает на людей без причины. Выполняй, что я сказала.
— Я могу улизнуть один, — начал было паренек.
— Знаю, — перебила воительница, — но так надежнее. Даже если нас увидят, решат, что уезжает кто-то из стражи. Вспомни о матери. Она волнуется за тебя.
Мальчик прикусил губу, и в слабом свете факела Зена заметила, как его глаза влажно блеснули:
— Да, воительница, — прошептал он, — я сделаю как ты скажешь. Только выручи маму.
— Молодчина, — похвалила воительница и улыбнулась. Кратос ответил тем же, Зена пошептала на ухо Арго, и лошадь двинулась во двор.
Там было темно — к счастью. «Странно, конечно, что страж выходит из конюшни без факела. — рассудила Зена, — ну да кому какое дело». Калитка стояла открытой, часовых не было. Десять шагов. Семь. Пять. Еще два, и она схватит ручку двери.
— Эй! — страшная ругань раздалась со стены, Кратос остолбенел. — Эй, ты! Аполодиум! Ты куда ведешь скотину? Я тебя спрашиваю… — продолжения воительница не услышала. Ринувшись вперед, она проскочила калитку, втянула за собой паренька, влетела в седло и подняла Кратоса на Арго. Лошади не пришлось выбирать направление: перед ней лежала только одна дорога, пустынная и темная. Арго взяла с места, и крики часовых стихли вдали. Стук подков эхом отдавался от стен. На первом же повороте Зена направила Арго в боковую улочку. Из темноты показались очертания дерева, небольшой фонтан и затухающий факел, бросавший блики на неподвижную воду. На убогих стенах танцевали причудливые тени.
Зена отвела Арго во двор, спустила мальчика на землю и спрыгнула следом. Он взял ее за руку и осторожно потянул за собой. Они обошли фонтан, протиснулись меж домиков с плоскими крышами, миновали один из них, замерли под увитым виноградной лозой деревом. Слышался тихий шорох на земле — наверное, мыши, — и приглушенные голоса в доме. Кратоса била дрожь. Едва справляясь с собой, он загибал на руках пальцы, отсчитывая секунды.
  
— Не следят, — заключил он наконец. — Пошли за матерью и твоей подругой.
— Согласна, — шепотом ответила Зена. «Все лучшее в Афинах я уже повидала», — с кривой усмешкой подумала она и последовала за мальчишкой.
Габриэль вздрогнула, когда близ их сомнительного укрытия раздался стук лошадиных копыт. Элизеба не слышала цоканья, но почувствовала вибрацию земли и придвинулась к девушке, которая только пожала плечами. Беглянки понимали, что затевать разговоры небезопасно. Стук копыт стих вдали. «Наверное, это была Зена, — промелькнуло в голове у Габриэль. — И, если так, надеюсь, паренек помнит, где мы прячемся. Ой, а вдруг… Думай о хорошем», — резко оборвала себя болтушка.