Заговор против Афин
Превосходное место для засады, Бризус сделал правильный выбор. Позади фонтана дома теснились так близко друг к дружке, что между ними не проехала бы и ручная тележка. Узкие дорожки вились в направлении берега, а оттуда ждать угрозы не приходилось никак. Засада выйдет идеальная: закоулки, переходы, темнота, но ведь ловушку может организовать и Зена.
«У статуи Ники — какое странное место», — воительница обернулась и перевела взгляд на пекарню. У двери сидел на полу торговец пергаментом; поджав ноги и положив на худые колени подбородок, он ничего не выражающим взглядом смотрел перед собой. Наверное, размышлял, уцелела ли его лавка.
«Интересно, вдруг…» — но мысль ускользнула от Зены. Тогда воительница выругалась и встряхнула головой. Вспомнится когда-нибудь. Лишь бы не слишком поздно.
Словно услыхав ее мысли, Петер поежился и встал на ноги:
— Мне, пожалуй, пора…
— Сядь, — веско приказала Зена. Одарив его убийственным взглядом, заставлявшим замолчать даже Габриэль, воительница вошла в комнату и потянула торговца за собой.
— С чего это двое людей Бризуса громко спорили посреди ночи — там, где ты наверняка услышишь их, северянин?
— Я… Э… А… — пробубнил он, глядя на нее стеклянными глазами. Зена встряхнула торговца, прижала к стене и, приблизив к нему лицо, безмолвно ждала ответа. Тот обмяк.
— Говорил же им, ты не поверишь…
— Говорил им?! Кому это? Отвечай, жалкий предатель!
Петер посмотрел на нее несчастными глазами:
— Твой старый дружище Бризус узнал от Мондавиуса, что мы говорили в ту ночь, когда делили бесплатный кров в темнице. Потом этот мерзкий страж, Агринон, сообщил хозяину, что Габриэль была в моей лавке. Бризус немедля явился ко мне, привел Офера, а тот нес здоровенный кувшин масла для светильника. Пригрозили облить мою лавку и поджечь, если не послушаюсь приказов.
Торговец покачал головой. Зена молча ожидала продолжения.
— Вот и все, что мне известно, клянусь! Я не за Бризуса, честно. На что мне это нужно? Я продаю пергамент, — сказал он и поправился: — Вернее, продавал. Я уж давно ушел, и лавка моя, наверное, сгорела дотла. Офер спалил ее подчистую и вернулся допивать свое вино. Бризус был не в духе и хотел потешиться.
— На него похоже. Говори.
— Думаю, Офер тоже был не против повеселиться и разлил масло. Бедные, бедные мои свитки! — Петер замолчал.
— Мог бы сразу все рассказать.
— Я не посмел! «Покровители» грозили, что пошлют человека подслушивать под дверью, и, если я что сделаю не так, он вернется к Оферу и прикажет… — бедняга сглотнул, — обратить мою лавку в пепел. А меня убить.
— А вот и нет! — раздался веселый голос Габриэль. Зена полуобернулась, все еще держа торговца за одежду, и, глядя на торопливо входящую девушку, вопросительно приподняла бровь. Теперь уж Габриэль ответила всерьез: — Зена, у Петера нет ничего общего с этими негодяями, он им не помогал. Только пришел сюда и передал тебе что велели. Вот интересно — это и вправду был Бризус?
— Откуда мне знать? — ответила воительница. — Болтун говорит, что да, Бризус и Офер.
Она отпустила северянина, тот осторожно отошел к стене и поправил одежду.
— Что ты делала в его лавке? — спросила Зена у подруги. — И где Геларион?
— Делала где? A-а, в лавке у Петера… То же, что и раньше: проверяла, все ли с ним в порядке, — честно ответила девушка. — И кстати, правильно делала: мы с Геларионом подошли с черного хода, я увидела свет и решила, что Петер не спит и, наверное, с ним все хорошо, и…
— Габриэль, — откашлялась Зена.
— Ах, ну да! В общем, я услышала голос, Петер был взволнован, а другие два ему угрожали и говорили, что сожгут лавку. Не могла же я повернуться и уйти! — с возмущением воскликнула она. — Свитки сгорят, ты только представь! Ну, значит, Петер ушел, и я решила, что с тобой он будет в безопасности, верно? А этот… Бризус, что ли… маленький такой, со светлыми волосами и отличными доспехами — выходит на улицу, а в доме остается еще один, в шелковых одеждах, но грязнущих невероятно.
Зена опять нетерпеливо скривилась, Габриэль мимолетно улыбнулась в извинение и торопливо продолжила:
— Так вот, сидит он на высоком табурете, раскачивается взад-вперед и распевает фальшиво что-то про пьяную гарпию. Тут в дверях появляется Геларион и начинает всячески гримасничать, чтобы отвлечь его внимание, а я проникаю с черного хода и бью негодяя палкой, — подавив смешок, она поглядела на Петера. Тот, в свою очередь, взглянул на воительницу и отодвинулся подальше. — Потом мы связали злодея его собственным поясом, и Геларион побежал во дворец взять пару порядочных стражей, чтоб увели в темницу пьяного Офера.
Девушка подумала, все ли она рассказала, и вдруг спохватилась:
— Ах да, лавка цела. Мы задули светильник, а кувшин с маслом Геларион отнес подальше от твоих владений.
Сообщив эту новость, Габриэль обратилась к Зене:
— Думаю, насчет остального Петер тоже не лжет, потому что, подходя к дому, я видела, как кто-то отделился от стены и убежал. Прямо из-под навеса! — Зена тяжело вздохнула и отвернулась, вид у ее подруги сделался виноватый: — Ой, прости! Мне, наверно, надо было сразу это сказать. Только я ведь была не уверена, и потом, ты же могла побить Петера и…
— Я не сержусь, Габриэль, — мягко ответила воительница. — Пока ты все делала превосходно. Но в Афинах мы с тобой одни…
— Сражаемся против бандитов, и для них расклад сил очень плох, — весело сказала болтушка.
— Я тоже так думаю. Но я не могу быть в нескольких местах одновременно…
— И вот почему с тобой путешествую я, — опять перебила девушка. — Уже знаешь, что мы нашли Агринона? И колдуна, который держал Тезея в стороне от городских дел: его зовут Месмер, он погружал царя в гипноз. А у Ипполиты — она очень милая, сама просила звать ее по имени — родился сыночек, такой красивый…
Габриэль внезапно замолчала, глаза ее расширились. Зена в тревоге посмотрела на подругу, но быстро успокоилась: «Опять видения». Так и было. Мгновение спустя девушка тряхнула головой и закончила, четко и внятно:
— В итоге Агринон и тринадцать его соратников сидят в царской темнице, а Тезей выпытывает у них имена четырнадцати последних предателей.
— Всего четырнадцати?
— Предположительно так, — пожала плечами Габриэль. — Еще шесть или семь на окраинах…
— С этими покончено.
— Я так и знала, — Габриэль улыбнулась. — Кратос сказал, заложники невредимы?
— Устали, замерзли, голодны, но целы, — заверила Зена.
— Отлично. А здесь были Пиксус и…
— Еще восемь бандитов.
— Плюс Офер. Значит, на свободе не больше десятка — если верить Месмеру, конечно. Остались Бризус, братец Пиксуса и весь тот сброд, который они успели нанять. Все просто! — заключила Габриэль и сжала пальцы в маленький кулачок. Воительница улыбнулась и откинула прядь волос со лба девушки.
— Может, больше десяти, кто знает, — предупредила она. — А раз один из них Бризус, значит, предстоит нелегкая задачка.
— Ты о нем уже рассказывала, — напомнила Габриэль. — Я знаю, на что он способен. Мы-то что предпримем?
Девушка подняла глаза, на шаг отступила и посмотрела вслед Зене, ни с того ни с сего направившейся к двери. Мгновение спустя в пекарню вошли пятеро тяжеловооруженных воинов, на каждом был знак с красно-синим изображением лабиринта. При виде их предводителя Уклосс залился краской и опустился на одно колено.
Царь в добротных доспехах из бронзы и кожи направился прямо к хозяину.
— Поднимись, — сказал он и похлопал пекаря по плечу. — Ну какое может быть поклонение, если моим подданным пришлось пережить такой ужас!
— Меткое слово: ужас, — подала голос Зена, и Тезей приподнял брови, а потом протянул навстречу ей руки.
— Я много о тебе наслышан, — произнес он. — Большая честь видеть тебя, воительница.
— Я тоже наслышана о вас, — ответила Зена, обмениваясь с ним рукопожатием. — Пора в путь, времени мало. У меня созрел план.