Заговор против Афин
— Хотят проникнуть незамеченными.
— Думаю, да, — подтвердил Геларион. — Они соблюдают тишину. Кажется, стражи направляются в малый зал для приемов на этом этаже, но я не уверен, так как должен был исчезнуть прежде, чем они могли меня увидеть.
— Сюда, — воскликнула Ипполита, трогаясь с места и двигаясь чуть быстрее, чем раньше. Ее лицо побледнело, а на лбу появилась морщинка. Габриэль покачала головой, оглянулась на юношу и поручила ему корзину:
— Возьми.
Он машинально схватился за ручки и в изумлении уставился на содержимое.
— Это? Я вам не нянька!
— Я тоже, — ответила девушка и потянула Гелариона за собой, догоняя царицу.
— Я мог бы справиться, но не хочу и не буду? — возмущенно прошипел вор.
— Лично я буду сражаться, мне это удается неплохо. Ты ловко прячешься в случае опасности, у тебя острый нюх. Вот почему младенец будет у тебя. И будь осторожен: это ее.
— Это… О всемогущий Зевс Громовержец! Ты что, всучила мне наследника престола?
— Именно, — ответила Габриэль. — Пошли, пошли нельзя терять царицу из вида!
Ипполита резко свернула в одно из боковых ответвлений и скрылась. Геларион затравленно вздохнул, крепче стиснул ручки корзины и ускорил шаг. К счастью царица не успела отойти далеко, иначе Габриэль не нашла бы дорогу: в этой части дворца коридоры действительно расходились, как в лабиринте. Как и предупреждал Петер, не было ни одного прямого — сплошные изгибы, повороты и закоулки, без всякой системы.
— Знаешь, Геларион, — убежденно заявила Габриэль когда они поравнялись с царицей, — у тебя добре сердце.
— Кто это сказал? — фыркнул он.
— Я. Я видела, как ты говорил с братом: ты ведь очень любишь его, правда? Готова поспорить, ты часто с ним возился, когда Кратос был малышом, — девушка искоса взглянула на паренька и застыла от удивления. Его лицо смягчилось, юноша улыбнулся искренней и теплой улыбкой, совершенно преобразившей его.
— Кратос был таким крохотным и милым! Ладно уж, позабочусь о наследнике. Только не ругайся, если оглянешься, а меня нет.
— Не буду, — твердо пообещала Габриэль. Царица обернулась, смерила Гелариона оценивающим взглядом и, кивнув, продолжила путь.
Глава 9
Габриэль нагнала царицу, когда та застыла в нерешительности рядом с узкой дверкой. Оглядевшись, Ипполита с еле слышным щелчком открыла задвижку и настороженно прислушалась. Никого. Она дернула Габриэль за подол и склонилась к ее уху:
— Это потайной ход в тронный зал. Бывший царь построил его для тайного советника, который подсказывал ему, что ответить просителю.
— Не очень-то честно, — отозвалась Габриэль, а царица с усмешкой кивнула.
— Мы хотели закрыть коридор, но не нашлось времени: сама видишь, что творится в Афинах, — Ипполита распахнула дверь и шагнула внутрь.
Войдя в зал, Габриэль увидела только тесное, слабо освещенное, пустое пространство, но когда ее глаза привыкли к полумраку, девушка поняла, что находится за спинками двух тронов. По другую сторону от них по стенам тянулись скобы с факелами, а укромный уголок оставался в глубокой тени.
Справа был выход на один из многочисленных балконов, однако его закрывали расписные деревянные двери. Темно-синие стены и низкий потолок покрывала изумительная роспись, создание которой требовало отточенного мастерства и большого вкуса. Зал был невелик и обставлен гораздо скромнее, чем ожидала Габриэль. Двойные массивные двери могли служить и для защиты.
— Хм, — довольно равнодушно сказала Габриэль, а царица приподняла брови, ожидая продолжения, — неплохо. Очень даже мило: роспись недурна… Только как-то… однообразно. Скучновато, темновато…
В глазах Ипполиты загорелись лукавые искорки, и она утешила:
— Это всего лишь малый тронный зал. Знаменитый парадный, где герои жарят мясо на огне огромного круглого очага, расположен ниже: угловой на первом этаже. Мы с Тезеем проводим там приемы, только когда хотим произвести впечатление. Именно о нем упоминают легенды.
— А, понятно.
— Это помещение сохранилось с прошлых времен, — царица обвела зал широким жестом, в который включила и входные двери. — Поговаривают, нам лучше от него отказаться: зал будит слишком много плохих воспоминаний. Но я не согласна.
— Я тоже, — поддержала Габриэль. — Разве Афины должны извиняться или делать вид, что ничего не случилось?
— Нет, конечно, — усмехнулась Ипполита. — Мне нравится эта комната, хотя однажды я ее переделаю: прикажу заново расписать потолки и стены. Для ежедневных собраний этот зал подходит куда лучше, чем парадный.
Царицу прервал стук задвижки по ту сторону двойных дверей, и створки начали медленно отворяться. Габриэль схватила Ипполиту за руку и втащила ее в пространство за тронами. Геларион стоял у потайной дверки, готовый в любую секунду подхватить корзину и скрыться. Девушка знаком велела ему остаться и скользнула к царице, которая уже успела выглянуть из-за спинки трона, все еще оставаясь невидимой из зала.
Одна из створок ударилась о стену, другая, приоткрывшись, вернулась на свое место. Вошел невысокий, но стройный смуглый мужчина, одетый в непритязательную тунику. За ним следовал другой, чуть повыше, в богато расшитой по краям хламиде.
— Мой муж, — тревожно выдохнула Ипполита.
— О, красиво одет, — ответила девушка, а царица вздрогнула и покачала головой.
— В дорогих одеждах — это Месмер. Тезей не тратит денег на тряпки.
— Простите.
Царица положила руку на плечо Габриэль и прижала палец к губам, прося замолчать. Тезей выглядел больным или измученным: лицо его было слишком бледно для воина. Спутник царя, напротив, имел вид лощеный и своей самоуверенностью напоминал Драконта. «Откормленный индюк. Наглый эгоист», — подумалось девушке. Царь тем временем прошел через комнату, споткнувшись о маленький коврик, и опустился на низкое ложе, стоявшее рядом с троном. Месмер неприятно улыбнулся и уселся на трон.
Ипполита негодующе сощурила глаза и безотчетно сжала рукой плечо своей спутницы. Габриэль прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, осторожно коснулась царицы и взглядом указала на ее руку. Та вздрогнула и отпустила плечо.
— Вы устали, — тихо и вкрадчиво заговорил Месмер. — Очень устали. Обязанности давят на вас тяжелым грузом. Вы смертельно измучены.
— Измучен, — тускло вторил царь.
— Вы хотите только уснуть.
— Уснуть.
— А пока вы спите, добрый друг Месмер возьмет на себя сложные дела, не дающие вам вздохнуть. Спите, усните, а Месмер будет работать.
— Спать… Хороший… Друг… Месмер…
Глаза Габриэль сами собой закрылись, и она едва сдержала зевок. Ипполита искоса взглянула на нее и пихнула в бок, девушка ойкнула. Месмер мигом вскочил на ноги и выбежал на середину зала. Тезей не шевельнулся.
— Кто здесь? — выкрикнул казначей. Габриэль стряхнула дремоту, а царица гордо вышла из своего укрытия.
— Ва… Ваше величество! — удивленно выдавил Месмер, опускаясь на одно колено и почтительно склонив голову. — Какая неожиданность! Вы — здесь? Уверена ли моя госпожа, что ей уже можно вставать? Ведь у нее так недавно родился наследник.
Казначей поднялся и смотрел царице прямо в глаза, тихим голосом бормоча слова, которых Габриэль не могла разобрать. Доносились только смутные обрывки: «Отдыхайте… родился первенец… так трудно». Габриэль даже покачнулась, и Геларион подскочил к ней, от души хлопнув по плечу. Ипполита кашлянула и зловеще взглянула на Месмера:
— Не старайся, номер не пройдет! — резко оборвала она. — Мне известны эти приемы, их применяют знахарки амазонок. Немедленно разбуди моего мужа, или я…
Она вдруг шагнула назад и повысила голос:
— Как смеешь ты обнажать кинжал в тронном зале?
Габриэль схватила посох и, выбежав вперед, заслонила собой Ипполиту. Месмер открыл было рот, чтобы что-то прокричать, но в это самое мгновение дверь распахнулась и в зал ворвался Агринон, ведя за собою стражу.
— Месмер, на рынке снова эта девушка! А раз она в Афинах, значит, Зена… — он вдруг остановился как вкопанный, и в спину главаря врезался стражник. Остальные столпились вокруг, заполонив чуть ли не весь зал.