Заговор против Афин

Весь день в пекарне Уклосса толпился люд и стоял гул голосов, обсуждавших дерзкий побег. Прибыли два стража из царской темницы, чтобы забрать лепешки для узников. Они тихим и таинственным шепотом по-своему сообщили занимавшее все Афины событие:
— Говорят, любезный пекарь, будто сам пройдоха Гермес явился ночью в подземелье по поручению Зевса и Геры. Кто еще смог бы тайно пробраться в темницу и отпереть надежный замок, не оставив следов? Сорок семь человек томились в царском подземелье, и только сорок четыре узника нашли мы наутро. Все они спали, будто Морфей напустил на них сон.
  
— Ну что ж, — обеспокоенно ответствовал Уклосс, но голос его крепчал по мере того, как пекарь говорил, — ходят слухи, что Гермесу не нравится, когда людей бросают в темницы. Только посмотрите, как он проходит по земле и под нею, не подчиняясь никаким законам! — Повисло молчание, а минуту спустя стражники расхохотались, и пекарь присоединился к ним.
Затаившаяся под длинным прилавком Зена мрачно улыбнулась. Расскажи кому — не поверят, будто так можно болтать с царским стражем. Воительница решила, что Уклосс всего лишь поддерживает беседу и, естественно, пытается удержать вояк от поисков настоящего спасителя. Ничего не скажешь, ход он придумал хитрый.
Тюремные служители не упомянули, кто сбежал, а пекарь и не спрашивал. Может быть, у Зены с Габриэль все-таки будет возможность помочь несчастным беднякам.
Воительница завозилась на месте, разминая затекшее тело. Надо же выдумать: прятаться в булочной посреди Афин! «Поверить не могу, что это я!» Стражники ушли, Уклосс что-то прошептал сыну, на мгновение отошел и появился снова, сжимая в руках мягкую, сладкую булочку. Зена настороженно принюхалась и с удовольствием приняла угощение. Хлеб был почти так же хорош, как тот, который она ела каждый день, живя во дворце и выдавая себя за дочь царя, Диану.
Медленно тянулись вечерние часы. Воительница слушала болтовню покупателей, изредка говорила с Уклоссом и его сыном. Время от времени она погружалась в дремоту, прислонившись плечами к шершавой стене прилавка и упершись ногами в его противоположный край.
Ближе к вечеру к пекарю слетелась целая толпа: афинский люд закупал хлеб на ужин. Потом надолго воцарилась тишина. Зена расслышала тихий голос торговца, сказавшего кому-то несколько слов, и мгновение спустя в ее укрытие скользнул воришка Кратос. Воительница выпрямилась, поправила висевшие на левом плече ножны и улыбнулась пареньку.
— Габриэль нашла торговца пергаментом, Геларион присматривал за ней остаток дня, — залпом выложил он, но Зене показалось, будто мальчик что-то скрывает. Не нравился ей этот взгляд из-под ресниц и лукавый изгиб губ.
— С подругой все в порядке?
Кратос энергично закивал:
— Все отлично. Солнце только что село, и они отправились во дворец. Мне пора бежать, скоро появятся вести, — добавил он, украдкой посматривая на Зену.
— Спасибо, что пришел, — сказала она, трепля его по волосам. — Если станешь говорить с Габриэль, передай, чтобы не глупила и не ввязывалась в драки.
— Никаких глупостей, никаких драк, — повторил Кратос, вскочил на ноги и убежал. Зена посмотрела на опустевший угол и вздохнула: «Ставлю драхму против мелкой монеты, что Габриэль попала в беду». Позади нее послышался голос Адрика и пекаря, скрип дерева и стук захлопнувшейся двери.
— Выходи, воительница, — мягко сказал толстяк Уклосс и отступил, давая Зене дорогу. Та выбралась из-под прилавка и потянулась. — Скоро придет Брезакиус и пара его товарищей. Поговори с ними, если захочешь.
— Хорошо. Ты предупредил их, чтобы не болтали лишнего?
Пекарь подтвердил:
— Разумеется. Да кто сейчас посмеет жаловаться на «Покровителей»? Скажи соседу — а он донесет троице, и наживешь неприятностей.
— Ясно, — спокойно произнесла воительница. Ей оставалось только верить, что страх пересилит болтливость. Откуда наивному пекарю знать, как трудно сохранить секреты от Бризуса и ему подобных? Везде шпионы, приходится следить за каждым словом. Разве бедняги на это способны? Впрочем, Уклоссу она об этом не сказала: не хотелось попусту волновать его и его товарищей.
Зена бросила на Адрика тяжелый взгляд:
— Нашел тележку?
Парень весьма недружелюбно кивнул:
— Конюх обещал запрячь ее лучшим ослом: спокойным и послушным, другим не чета. Довольна?
— Почти. Уклосс, твоя повозка не подкачает?
— Она не нова, а воры, наверное, обошлись с ней не очень-то бережно. Собирался смазать колеса, да вот беда, — не успел. Последний раз, когда я на ней ездил, от скрипа мурашки по спине бежали.
— Замечательно, — ответила Зена. — Когда выйдет человек «Покровителей»?
— Я уже говорил… — начал Адрик, но отец положил руку ему на плечо, успокаивая паренька.
— Это случается не каждую ночь. После захода солнца я замешиваю тесто для утреннего хлеба и даю ему время подняться. «Покровители» присылают человека к этому часу, и он забирает все булки, оставшиеся после бойкого дня. Сложив их в корзину, прислужник грузит хлеб на мою повозку, так что ты его не только увидишь, но и услышишь.
Взгляд Уклосса затуманился и устремился в пустоту. Овладев собой, пекарь подошел к окошку и посмотрел на небо.
— В лучшем случае, явится через час. Повозка будет полна еды и одежды. Мы предпочитаем не думать, как они добыты, — закончил он.
— Через час, — задумчиво повторила Зена. — Как раз успею сходить за Арго. А ты, Адрик, запрягай в свою тележку осла, потому что мы отправимся вслед за прислужником троицы. Сегодня мы освободим заложников.
Повисло напряженное молчание: казалось, пекарский сын вот-вот начнет протестовать. Так оно и случилось. Яростные искры вспыхнули в его глазах, плечи поднялись.
— Воительница, это невозможно! Нам нельзя идти! Там даже негде спрята…
— Решения принимаю я, — сквозь зубы процедила Зена. Уклосс притянул сына к себе и что-то зашептал ему на ухо. Вскоре оба затихли, и она продолжила: — Мы ничего не можем поделать против «Покровителей», пока не освободим заложников. Необходимо спрятать людей в надежном месте всего на пару дней: до тех пор, пока не покончим с троицей. Никому не говорите о нашем плане!
Воительница бросила на мужчин суровый взгляд; после короткого молчания пекарь робко кивнул, а его сын в упор посмотрел на нее и выпалил:
— Почему?
— Не знаешь тайну, не проболтаешься. Зачем впутывать в дело больше людей, чем требуется? — резко ответила Зена, и оба собеседника посмотрели на нее с внезапным ожесточением. Она принялась убеждать: — По секрету всему свету — это не про нас, правда? Мы трое тайну не выдадим: я не собираюсь говорить с Бризусом, и вам тоже вряд ли представится случай.
— Пойми, Адрик, она права, — успокаивал пекарь. — Я не утверждаю, что твои товарищи не умеют держать язык за зубами, просто иногда секрет раскрывают совершенно случайно. Вспомни прошлый день рождения мамы!
— Не помню, — заявил юноша и осекся. Он со вздохом закрыл глаза и, распахнув их через мгновение, сказал: — Твоя взяла, воительница. Сделаю все, что прикажешь.
— В точности, что прикажу, — мягко поправила Зена, и пекарю пришлось пихнуть задаваку сынка в бок, чтобы тот закивал. — Сейчас отведи меня на конюшню, приведем Арго и будем готовы выследить, где прячут заложников. Проследим за человеком, который приедет за хлебом. Пекарь, подумай, куда мы спрячем бедняг.
Уклосс задумался, уставившись на собственные руки.
— Дня на два, не больше, — пояснила Зена. — Лучше действовать быстро, не давая Бризусу опомниться.
  
Около часа спустя воительница, ведя за собою Адрика, прокралась вдоль внешней стены пекарни и прислушалась к доносившимся голосам. Коренастый крепкий коротышка, меньше Габриэль ростом, с взлохмаченными волосами, непроницаемыми темными глазами и режущим слух голосом приговаривал:
— Эй, пекарь! Хочешь убедиться, что сын твоего длинного приятеля еще жив? Тогда слушай: любимая игрушка мальчугана — деревянный крашеный змей.