Заговор против Афин

Упрямец Кратос затряс головой:
— Никто не знает, что маму спас я, и, кроме того…
— Поверь мне, брат, вести расходятся быстро.
— Э-э… Нельзя ли отложить пререкания? — вмешалась Габриэль. — Если уж Кратос на слуху, то обо мне нечего и говорить. Пара городских стражей спит и видит, как бы упечь меня в подземелье, а мне совсем не хочется там оказаться. Мне надо сделать свое дело и затаиться, ясно? И нам нужно как можно скорее выбраться из Афин — прежде чем со мной и Зеной стрясется что-нибудь еще.
  
Геларион округлил глаза и отмахнулся.
— Кратос, — мягко позвала девушка, и мальчуган поднял на нее несчастные глаза, а потом отвернулся. — Пожалуйста, останься здесь. Я правда не считаю тебя малышом. Ты поразил меня, так ловко вытащив нас из темницы. Ты смел, умен и предусмотрителен, как редкий взрослый. Но раз Геларион утверждает, что тебе лучше остаться, значит, так и есть. Я не могу подвести Элизебу: она не простит мне твоей смерти. А что, если мы с Зеной тоже погибнем? Кто вам поможет?
Габриэль сделала паузу, мальчуган опустил голову и наконец смирился.
— Поверь, я полностью полагаюсь на тебя и рада, что у меня есть такой надежный помощник.
Молчание затянулось, но девушка понимала, что Кратос больше не станет упрямиться. Она повернулась к Гелариону и на всякий случай одарила его зловещим взглядом.
— Когда выходим?
— Когда хочешь, — не задумываясь, ответил юноша и красивой рукой взъерошил волосы брата. Мальчик выдавил кривую улыбку, — но лучше подождем до заката. Слуги усядутся есть, повара займутся царским ужином, а придворные и сама Ипполита разойдутся по покоям отдыхать перед поздней трапезой.
— Ладно, — согласилась Габриэль.
— Я принесу тебе мамино покрывало, — предложил Кратос, почти перестав дуться. — Оно длинное и скроет лицо и волосы.
— Спасибо, ты очень помог, — поблагодарила девушка и прибавила, поворачиваясь к Гелариону: — Еще заглянем в лавку торговца пергаментом, убедимся, что его скоро освободят.
— Освободят? — удивился златовласый юноша. — Что-то я об этом не слышал.
— Ты не так понял. Надо рассказать помощнику, где Петер. Пусть позаботится о нем.
Вор ухмыльнулся и запустил длинные пальцы в прелестные завитки своих волос:
— Ах вот как! Если на сегодня это самое трудное поручение…
— И не рассчитывай! От меня так просто не отделаться.
Они уже пробежали ряды, где торговали зерном, и пробирались меж лотков, уставленных сосудами с благовониями, когда Гелариона вдруг остановил резкий оклик. Он оглянулся через плечо, и Габриэль увидела, как в его глазах зажглось удивление, а на губах заиграла ехидная усмешка, предназначенная кому-то позади нее.
— Ох, лучше не оглядывайся, — предупредил воришка, для пущей убедительности поклявшись своим отцом. — Нам жуть как повезло!
— Повезло?
— Ага! Там твой любимый страж, он очень зол, — весело заявил юноша. — Говорю же, не оглядывайся! — выпалил он и, схватив Габриэль за запястье, потащил ее за собой меж тесных рядов, чуть не вырвав у нее тяжелый посох. Пару раз он резко менял направление: пробежал мимо торговца булками, затем мимо богато одетой женщины с властным взглядом и рыжими косами. Девушка мчалась следом, почти не разбирая дороги. Толстуха сердито обернулась, пребольно задетая бегущей Габриэль, та бросила на нее беспомощный взгляд, но Геларион уже увлекал ее дальше, мимо высоких полок с кувшинами и амфорами всех цветов и размеров. Позади снова раздался крик, и за соседними рядами, скрытыми развевавшимся полотнищем, послышался топот бегущих ног. Вор оглянулся на Габриэль и рассмеялся. В глазах его играли лукавые искорки, а дыхание даже не сбилось.
Этого нельзя было сказать про девушку. Она склонилась вперед, упираясь руками в коленки и тщетно стараясь сдержать бешеные удары сердца. Пряча раскрасневшееся лицо, Габриэль жадно хватала ртом воздух.
— Что… ты… имел в виду? Какой еще любимый страж?
— Ого, а мне говорили, что вы с воительницей в прекрасной форме! — не слишком любезно заявил парень. — Дышишь, как мой дед — по материнской линии.
— Неужели? — Девушка набрала в грудь побольше воздуха и задержала дыхание, затем сухо ответила: — Конечно, куда мне за тобой угнаться, тебя ведь тренирует сам Гермес. Верно?
Губы юноши недовольно скривились:
— Только не начинай опять.
— Да неважно мне, кто твой отец! Хоть Зевс, хоть Гермес, хоть одноглазый Циклоп, которого я повидала на полпути в Фивы. И я не стану затевать спор, потому что мне дела нет до твоего папочки! — выкрикнула Габриэль, вконец потеряв терпение, а с ним и осторожность. Геларион сделал предупреждающий жест, и девушка, опомнившись, понизила голос: — Эй, давай-ка выберемся с рынка, заглянем в лавку и потихоньку вернемся. Хватит мне искать неприятностей!
— Ты?! — раздался скрипучий, неприятный и странно знакомый голос. Габриэль резко обернулась, держа наготове дорожную палку, и увидела в четырех шагах от себя Агринона. Палка туда не дотягивалась. Рот стражника уродливо кривился, а глаза быстро скользнули за спину девушки, и тогда Агринон удовлетворенно хмыкнул: — Так и знал, что застукаю тебя с этим вором. Ну, кто он: твой любимый, или брат, или… Впрочем, какая разница? А может быть, воительница предпочитает молоденьких…
Габриэль выдавила смешок и от злости еще сильнее сжала посох.
— Сам догадался или кто подсказал? — сладким голоском спросила она. Стражник сощурился, а девушка расхохоталась, на сей раз уже увереннее. — Знаешь что, Агринон? Ты мне за все заплатишь, причем сию же минуту.
— Вот уж не думаю, — презрительно фыркнул он. — Вы оба пойдете со мной…
— И не мечтай, — спокойно ответила Габриэль. — Что, испугался девчонки, вполовину меньше тебя ростом?
Издевка достигла цели: страж зарычал, залился краской и выхватил кинжал. Девушка метнулась вперед, резко ударила Агринона палкой по запястью, и клинок отлетел далеко в сторону. Но сила отдачи заставила ее выпустить посох; он с глухим стуком упал на землю.
— Что-то здесь слишком людно, — внезапно заявил Геларион, с издевательским смешком давая деру. Второй стражник, которого Габриэль только сейчас заметила, кинулся было следом, но Агринон остановил его.
— Оставь мальчишку! Нам нужна она, — выдохнул начальник, указывая на девушку.
— Эй ты! Немедленно вернись, маленький негодяй! — вне себя завопила Габриэль, но ее слова уже не могли долететь до воришки. Девушка оглянулась через плечо, увидела только мелькающие пятки проныры и снова повернулась к стражам. Агринон самодовольно выпрямился и, криво усмехаясь, направился к своей жертве. Габриэль вдруг отвела глаза: в тесном проходе между лавками замерла, словно статуя, та самая женщина, которую она едва не сбила с ног минутой раньше. Руки рыжеволосой были уперты в бока, а на лице застыло непередаваемое выражение.
— Что тут творится? — громогласно спросила она. Спутник Агринона резко обернулся, а его начальник только бросил взгляд в сторону женщины и полностью переключился на светловолосую девушку, которой он так давно мечтал отомстить. Габриэль состроила виноватую улыбку и подпрыгнула, правой ногой ударив стража по коленям. Агринон скорчился, оглашая округу сердитой бранью, а девушка схватила с земли посох и, вонзив его в землю, оперлась на палку и подпрыгнула еще раз, с противным треском стукнув стража пятками по виску. Задавака мешком рухнул в пыль и наконец замолчал.
Габриэль обернулась, держа наготове посох, но второй стражник опасливо попятился от нее, не желая нарываться на неприятности. Он явно собрался бросить начальника и его несостоявшуюся пленницу на поле боя, но тут толстуха постучала его по плечу и многообещающе откашлялась. Страж вздрогнул и обернулся; женщина встретила его ударом локтя, резким движением стукнув беднягу по челюсти. Изменив направление локтя, она добавила удар по горлу, а Габриэль обрушила на голову несчастного свой посох.
  
— Ого! — сказала девушка минуту спустя, когда немного перевела дух и смогла взглянуть на толстуху. — Отлично сработано!