Звездная дочка. История одной фанатки (СИ)

Наш маленький городок можно весь объехать за десять минут. Поэтому уже спустя пять минут, выхожу из такси. Поднимаю голову вверх. Нина стоит на балконе, скрестив руки на груди, и взглядом цербера следит за мной.
Я дрожу от страха, стыда и предстоящей беседы. Так сильно я никогда не косячила. Да я всю жизнь была примерной. Но не сейчас.
Я готова бороться за свое право на свободу.
С растущей решимостью поднимаюсь, лишь у звонка моя рука медлит и дрожит. Дверь распахивается. Нина, схватив меня за руку, затаскивает в квартиру.
— Нагулялась? — стоящий сзади Толик перефразирует слова Нины ужасным матерным словом. Мы не это делали, мы любили друг друга! Хочется сказать. Но я не хочу, чтобы плохо думали о Жене.
— Вы не имеете права так говорить со мной. Я взрослая, совершеннолетняя. И вас это не касается! И не было ничего такого!
— Да кого ты слушаешь, Нин? — вмешивается в разговор вездесущий, «в каждой дырке затычка» — Толик. — Она вся помятая, без колготок. Ясно понятно, чем она всю ночь занималась.
— Заткнись! — шиплю с ненавистью. — Я пришла лишь переодеться и сказать, что со мной все хорошо. Я сейчас же возвращаюсь к Жене.
— Ты переодеваешься и мы немедленно едем к гинекологу! Пусть он подтвердит, что ты еще невинная девушка.
— Вы не посмеете!
— Уверена? — довольно оскалился Толик, хватая меня за локоть и тащит в мою комнату.
— Я никуда не пойду! Вы не сможете меня заставить!
— Хорошо. Ты наказана, Юля! На две недели! И никаких телефонов! — за мной закрывается дверь. Я барабаню по ней, ору, но все бесполезно.
— Ты рушишь мою жизнь! — кричу в отчаянии.
— Юль, это для твоего блага. Я не позволю какому-то звездуну играть с моей глупой сестренкой, — ласково говорит Нина.
Я здесь взаперти. Без телефона, на который непременно позвонит Женя. Сколько он в нашем городе? День? Два? Он поищет меня и уедет. Я больше никогда его не увижу.
— Ненавижу! — кричу в сердцах, скатываясь по двери. — Лучше бы ты оставила меня в приюте! И не донимала своей гиперопекой.
Меня глушит тишина. Я сразу жалею о сказанных словах, но уже поздно.
Шаги удаляются.
— Нин, прости, — шепчу в замочную скважину. — Я не это хотела сказать.
* * *
Весь день меня съедало чувство вины за то что сказала Нине. Как я могла? Меня так взбесило, что они обращаются со мной как с ребенком. Указывают на пару с Толиком.
Я проревела весь день, уткнувшись в подушку, кляня свой поганый язык.
Щелчок замка. Нина с неприступным лицом входит в комнату.
— Прости. Я так не считаю, на самом деле. Я тебе очень благодарна, — Нина вытирает очки платком. Не смотрит на меня. Не простила.
— Еда на столе. У меня вторая смена. Приду поздно. Дверь будет закрыта. Толик тебя не выпустит.
— Считаешь это нормальным? Нин, — продолжила примирительным тоном, пытаясь достучаться, — ты не сможешь держать вечно взаперти взрослого человека.
— А ты разве взрослая? — смотрит сердито. — Я тебе поверила, отпустила, а что в итоге я получила? Вранье. Ты пошла в номер к незнакомому мужчине. С тобой могло случиться что угодно! Это просто верх безрассудства!
— Не случилось же. Я знаю Женю. Он хороший.
— Хороший, — фыркает. — Сколько таких поклонниц у него? Я тоже про него читала. Перебрал кучу таких дурех как ты. Поигрался и выкинул, — ударяет словами под дых.
— Я сама ушла, потому что ты устроила истерику. Он меня не выкидывал. Пусть за ним бегают толпы обезумевших фанаток, со мной все по-другому.
— Ой, какая же ты дурочка, Юля. Придумала себе невесть что. В этом и есть моя вина. Я пыталась оградить тебя от грязи, берегла. Ты не готова к реальной жизни и совсем не знаешь людей, — смотрит на часы.
— Я знаю Женю!
— Я на работу опаздываю. Вечером поговорим.
В сердце закрадывается сомнение. Что если Нина права? Что Женя только рад будет, что не обнаружит меня в номере. Нет. Не верю. Я видела его глаза, он смотрел с такой страстью, шептал столько ласковых слов, целовал. Это все было по-настоящему!
 
Волнуюсь. Мне нужно убедиться в своей правоте. Снова грызу ногти. Дурацкая привычка.
Нужно действовать, а не сопли жевать. Нужно увидеть Женю. Но дверь закрыта на второй замок. Открыть ее можно только ключом.
Переодевшись в джинсы, иду на цыпочках, осторожно открываю ящик комода. Тут где-то должен быть запасной ключ.
— Не это ищешь? — вздрагиваю от голоса. Толика. Он трясет ключом на черном шнурке и тут же надевает на шею, прячет под борцовку.
— Я хотела с подружками повидаться. Отпусти.
— Ага, конечно! Так я тебе и поверил. К мужику ты собралась. Зачесалось в одном месте, — я вспыхиваю до кончиков ушей. Мне так хочется придушить этого слизняка. Все опошлил. — Мне на тебя, так-то плевать. Но мелкого орущего спиногрыза я здесь не потерплю. Нина, конечно же, примет его с распростертыми объятиями.
— Откуда такие выводу о моей ранней беременности? Я с мальчиками не встречаюсь. Учусь на втором курсе.
— Так по тебе видно какая ты, — козлина. Ненавижу! Как Нина его терпит? — А после твоего ночного загула в этом убедилась и Нина.
— Дай сюда! — хочу сдернуть шнурок с его шеи. Толик заламывает руки назад и прижимает меня лицом к стене, навалившись всем телом.
— Понравилось быть с сопляком, маленькая дрянь? Представь, какого это быть с настоящим мужиком, — проводит по шее языком, хватает за бедра.
— Пусти! — меня бросает в холод, начинает трясти от страха. — Не смей ко мне приставать!
— Да кому ты нужна! И даже не пытайся рассказывать сестре о том что было.
— Боишься, что вылетишь отсюда пробкой?
— Дура. Кому ты думаешь она поверит? Своей безалаберной сестре или любимому мужчине, — отодвигается в сторону.
Я бегу в комнату, свирепея от ярости, потому что он прав. Как так получилось, что ему Нина стала верить больше, чем мне?
После часа скитаний у меня созревает план. В ванной нахожу баночку со снотворным, которые выписывали Нине. Быстро грею обед и расставляю два прибора.
— Есть будешь? — обращаюсь к застывшему в проходе Толику.
— Что на тебя нашло? — смотрит недоверчиво.
— Решила, что вы с Ниной абсолютно правы. И ни к чему нам ссориться. Мы ведь одна семья, — давлю из себя улыбку.
— Вот так бы сразу. Подавай ужин, крошка, — шлепает меня по попе. Я сжимаю турку со свежесваренным кофе белыми пальцами. Меня трясет от мерзости. Он никогда себе такого не позволял.
Ничего. Сбегу, расскажу все Жене. Я уверена он мне поможет. И никогда в своей жизни не увижу поганую рожу Толика.
Бросаю в кружку снотворное и тщательно перемешиваю. Толик наворачивает суп, запивая кофе. Поставив руки на стол, начинает клевать носом.
— Красивая ты девка, Юлька. И совсем не похожа на свою сестру. Молоденькая, в самом соку, — меня выворачивает от сомнительных комплиментов Толика.
— Может спать пойдешь?
— Да. Чё то меня вырубает.
Толик уходит, держась за стенки. Подождав для верности несколько минут, захожу в спальню. Он храпит, лежа на животе. Переворачиваю его на спину. Не дыша, снимаю шнурок с ключом. Сердце бьется как бешеное. Переживаю, что снотворное не успело подействовать, что сейчас Толик проснется и я не смогу сбежать. Что Женя уедет и я никогда его больше не увижу.
Все получается, ключ у меня, но Толик хватает меня за руку, резко распахнув глаза.
— Куда собралась, воровка? Вот я тебе… — веки закрываются и он снова засыпает.
Освободившись, нахожу в тумбочке Нины свой телефон. Куча сообщений и звонков от подруг. Но нет ни одного с незнакомого номера. Он не звонил.
Вызываю такси, дорога до знакомого отеля кажется вечностью. Я не хочу даже думать, что мне все показалось, что сестра была права. Салфетка с моим номером эта коза могла потерять или не передать.
Пулей проношусь мимо знакомой администраторши.
— Девушка! Вы куда? — бежит стуча каблуками. — Вы к кому? — разворачиваюсь. По ехидному взгляду понимаю, что узнала.