Звездная дочка. История одной фанатки (СИ)

Сотни лазерных лучей, дым, столбом вырывающийся рядом с Женей и кадры из фильма позади него, с Ником Звездным. Он мне абсолютно не понравился. Не мой жанр. Я и фильм то смотрела только потому, что Женя специально для этого блокбастера написал трек.
После нескольких песен он запыхался, пьет воду, обещая, что скоро продолжат. Слежу как капельки скользят по шее.
— Для следующей песни мне нужна партнерша, — подходит к самому краю. Толпа прижимает меня к сцене.
— Меня! Выбери меня! — вопят девушки и тянут руки.
— Песня очень важная. Личная. Я впервые исполню ее для вас. Как вы знаете, я некоторое время был в приюте, после того, как… — его голос дрожит, он сжимает микрофон сильнее, — мои родители погибли в автокатастрофе. И это был ад.
Вытираю слезы с щек. Да, я помню. Как ему устраивали темную. Потому что слишком гордый и не признавал лидеров. Как избивали ночами, а воспитатели закрывали глаза. Как подставили, обвинив в краже. Его побеги, возвращения.
— И в том аду светлым лучиком для меня стала девочка Юля.
Я не дышу. Глохну от шума крови в ушах и дикого сердцебиения. Он помнит!
— И эта песня для нее. Так кого выбрать?
— Ее! — неожиданно вопит Света, тыча указательными пальцами на меня.
Женя садится на корточки напротив нас. Смотрит пристально на меня.
Неужели узнал?
— У моей подруги сегодня день рождение, — продолжает Света.
— Как тебя зовут? — он протягивает мне микрофон. Мое тело переполнилось адреналином. Он так близко. И он помнит девочку из приюта.
Даже в самых смелых мечтах не могла представить, что вот так запросто буду стоять напротив него. Дико волнуюсь.
Непослушный язык прилипает к небу. Я сплю! Или это моя буйная фантазия вышла из-под контроля. Это просто не может быть в реальности!
Светка пихает меня в бок, позади кричат: «скажи имя, тормоз!». А я неотрывно смотрю на глаза цвета карамели.
— Юля! — кричит за меня Таня.
— Ого! Юля, это судьба, — он протягивает руку, и я, как загипнотизированная вкладываю свою в его горячую ладошку.
Он тянет меня вверх, перехватывая за талию. Спотыкаюсь и оказываюсь прижатой к его телу. У меня сейчас микроинсульт случится.
— С днем рождения, Юля! Ну-ка! Поддержите, — машет руками и все кричат поздравления. — Ты красивая, Юля, — хриплый голос, его запах парфюма древесный с пряными нотками, цепкий взгляд, я теряю связь с реальностью.
Пропадает весь фоновый шум, вопли восторга, на грани истерики.
— И так похожа на нее, — он отходит и обращается к зрителям. — Я учил французский. До всей этой трагедии, мы собирались с родителями во Францию. Я называл ее на французский манер: моя Жужу.
Не узнал. Стучит в голове.
Звучит музыка, он поет, смотрит только на меня. Про наше тайное место, мечты. Первую влюбленность.
«Где ты моя Жужу?».
Хочется кричать: здесь я! Как ты мог меня не узнать?
Но все равно, это самый волнительный момент в моей жизни. Особенно, когда в конце он прижимает меня к себе. Смотрит проникновенно, словно в душу и ощущение, что хочет поцеловать. Я облизываю губы.
Если он это сделает, я просто умру от счастья. Итак, сердце работает с перебоями. Но Райс отодвигается, таким привычным родным движением зачесывает волосы назад. Провожает меня до вопящих подруг, помогает спуститься со сцены.
Света и Таня обнимают меня и скачут на месте. А я стою столбом. Как контуженная.
— Это так круто! Но почему ты столбом стояла? — упрекает Таня. — Покрутила бы бедрами, глазки состроила. Глядишь и понравилась бы ему.
— Да отстань ты от нее, — защищает Света, разглаживая мои волосы. — Не видишь, Юлька в шоке.
Я все еще чувствую его прикосновения, дыхание почти в губы.
Ну почему не поцеловал?
Его песня пробудила во мне воспоминания, я мысленно возвращаюсь в самый ужасный и самый прекрасный период моей жизни. В приют. Где я встретила Женю.
* * *
«Дурман цветущей яблони, легкий ветерок дарит прохладу. Наблюдаю как на соседнюю березу прилетела ворона. Свесившийся, серый птенец раскрывает клюв, прося пищи. Мама ворона кормит его, укрывает своим крылом. Счастливчик. У него есть родители, в отличие от меня.
 
Боль от яркой вспышки переросла в ноющую. Но ужасы самого страшного дня то и дело проносятся передо мной. Дым, жар огня от бани, которую отец построил своими собственными руками. Нина валит меня на землю. Я пытаюсь вырваться, ринуться в самое пекло. И мой крик вперемешку с всхлипами.
— Пусти! Там же мама с папой!
А потом женщина из опеки, полицейский, который уводит меня. И обещание Нины, что она меня заберет. В чем я сильно сомневаюсь. Она студентка педагогического института, работает по вечерам. Мужа нет. Денег тоже. Я пока в приюте, но скоро нас распределят по детдомам.
— Чё борзый такой, Жека? — доносится до меня крики нашего местного лидера Ромки Селиванова. — Что хочешь делай, но чтобы бабки были. Бутылки сдавай, милостыню проси, воруй. Все платят и ты будешь.
— Пусть платят, а я не буду!
Ромка свистит и к диссиденту направляется толпа ребят с палками и битами.
Я начинаю переживать за малознакомого человека.
Парень, которого как я помню зовут Женя, отступает, а потом бежит. Подняв с асфальта бутылку, кидает в толпу, та разбивается на осколки, а шантрапа разбегается в разные стороны.
Женя бежит прямо в мою сторону. Я, обняв ствол ногами, мартышкой свешиваюсь вниз головой.
— Сюда! Быстрее! — он карабкается по стволу, буркнув: я сам, отвергает протянутую руку. — Пригнись! — притаившись пережидаем, когда мимо нас пронесется шайка Ромки.
— Вроде ушли, — сажусь, свесив ноги. Женя смотрит на меня изучающе.
— Я тебя знаю. Ты из нашего приюта.
— Ага. Классно ты метнул в них бутылкой, — от его улыбки солнце начинает припекать изнутри. — Я Юля. А это мое тайное место. Но ты можешь приходить сюда.»
— Куда мы? Еще же одна песня, — Таня ледоколом прокладывает путь к выходу.
— Женя не дает автографов. Но мы достанем. А если будем ждать, то нас просто растопчут.
Пока мы обходим здание, Света звонит Арсу.
— Вот служебный вход, — Таня показывает на железную лестницу и белый джип.
— Куда вы, девушки, — тормозят нас два охранника.
— К Жене Райсу. У нашей подруги день рождения…
— Это неважно, — обрывает ее бугай и прикладывает палец к уху. — Понял. Безопасность обеспечу.
Таню и Свету отодвигают в сторону.
— Эй! Вы не имеете права! — вопит Таня, брыкается и бьет его. На меня, как на самую спокойную не обращают внимания.
По ступеням спускается Женя. Набрав в легкие кислорода, выпалила на одном дыхании:
— Можно попросить у тебя автограф?
— А, моя партнерша. Ну давай. Только быстро.
Я протягиваю ему блокнот с его изображением и ручку. Он кладет ее на крышу машины. Резко чиркает.
— Не пишет, — засада. Кусаю щеку изнутри. Неужели у меня не будет ничего кроме воспоминаний.
— Значит я останусь без автографа? — до нас долетает дружный визг и топот стада бегемотов. Так мне кажется. На самом деле всё хуже. На нас несется толпа фанаток.
Невозмутимые охранники бросают моих подруг и скрепив руки, перекрывают дорогу к машине. Цепи кованные.
— Женя! Я тебя люблю! — тянут руки. Скоро они прорвутся и затопчут нас. Становится реально страшно.
— Садись в машину! — командует Женя, открывая мне дверь. — Быстро!
Машина с визгом срывается с места. Бугаев не видно, зато беснующаяся толпа со скоростью ягуара несется за нами. Охранники едва успевают открыть ворота. Я сворачиваю себе шею, смотрю как самые упертые девчонки скидывают туфли и бегут за нами босиком.
— Так бывает всегда? — веселясь, спрашиваю Женю.
— Это еще повезло! Сколько раз я не успевал скрыться — знают только мои порванные футболки. Наконец и самые стойкие отстали.
— Останови здесь, дальше я сама доберусь, — говорю с разочарованием в голосе. Не хочу уходить, но и быть похожей на тех чокнутых нет никакого желания.