Бывшие. Первая жена (СИ)

Глажу его щеки. Захлебываюсь под душем от эмоций и жажды по нему.
Скучала по тебе…
По мужским прикосновениям и телу. Боже, как я скучала!
— Вера… — горячо шепчет Ян, целуя глубже.
Намокшее полотенце падает на пол, мы полностью голые, бесстыже прижимаемся друг к другу. У меня так долго никого не было… Не было его. Мне нужен не кто-то — он, только он, потому что только Ян мог вызвать во мне настоящее желание. Инстинкты с самого начала отзывались на него сильно и страстно, как тигрица на зов.
Ощущаю, как ноет живот, колени подгибаются, как много лет назад — в клубе. Но вслед за мучительно-сладкой истомой возбуждения, меня бьют кнутом по нервным окончаниям. За негой приходят холод и страх.
Так неожиданно, что я останавливаюсь. Резко, словно на лезвие напоролась. Он и есть лезвие. Ян целует меня, не замечая, что мой жар остыл.
Что со мной?
Эти безумные чувства напомнили кое о чем…
О прощальной ночи перед разводом. Мы переспали. Я точно так же скучала по нему. Была голодна по вниманию, теплу, мне казалось, что лед между нами тает… Что Ян простил меня.
Думала, мы помирились.
А потом — как удар под дых — он встает, безразличный. Я никогда этого не забуду. Для меня тот секс многое значил. Для него — ничего. Еще одна победа надо мной.
— Постой, — съеживаюсь, пытаясь отгородиться от жадного рта, который ласкает шею, но больше это не распаляет и даже горячий душ не помогает согреться, я вся в колких мурашках. — Не надо, Ян!
Я не могу…
Не могу еще раз поддаться беспощадному чувству, а затем снова разрушаться под его ледяным взглядом. Хватит с меня катастроф! Новой не вынесу! Это был краткий обманчивый миг счастья, который закончился полной безнадегой: я осталась беременной и чуть не сдохла сначала внутренне, потом в родах. И теперь он хочет еще.
Наш последний секс полностью меня изменил, разрушил мне жизнь, после которой я долго себя собирала, и второго раза мне не будет.
Этот страх глушит любые чувства.
— Я не хочу! Нет!
Отталкиваю его и выскакиваю из душа.
Прямо на голое тело натягиваю халат и вылетаю из ванной. Оставляя следы босых ног, бегу по коридору из спальни. Сладкие следы на губах и вкус Яна смывают слезы.
Заскакиваю на кухню и останавливаюсь там.
Тело разнежено душем и его ласками, а в душе такие черные тучи, что жить не хочется. Меня трясет. Я стою в центре помещения и нервно дышу в ладонь. Чертов Ян!
— Будь ты проклят, — шепчу я. — Скотина… Я тебя ненавижу, ненавижу…
Кто мог знать, что любовь оставляет такие раны. Холодно. Кожа пылает, словно по ней водили острыми лезвиями.
Нужно уйти.
Мне нельзя оставаться…
Я чуть не совершила ошибку. Слышу, что Ян вышел из душа — из спальни доносится шум. Надеюсь, он ничего не ломает.
Я не знаю, что делать.
Просто жду.
Кажется, Ян собирается. На пороге кухни он появляется минут через десять. Обходит меня и выворачивает содержимое подвесного шкафа на стол. На нем уже брюки, свежая сорочка с не застегнутыми манжетами, к покалеченной кисти прижимает полотенце.
Пока я здесь переживаю новую катастрофу в душе, он просто оделся. Это остужает еще сильнее.
— Иди к себе, в спальню, — зло бросает он. — Я уезжаю.
Даже не смотрит на меня. Вываливает из аптечки на стол бинты и остальное.
— Вызови врача, — прошу я.
— Рана разболелась, — сдавленно огрызается он. — Не лезь! Иди к себе! Я поеду в больницу.
Злится за отказ. Хочет свалить из дома. Из-за меня. Из-за того, что произошло в душе. Он понял, почему я ушла. Понял и поэтому сейчас не смотрит. Молча подхожу и забираю бинт.
— Я помогу.
Накладываю его слоями — просто спрятать рану, врач все сделает, как нужно.
Пока он вызывает водителя, застегиваю на Яне сорочку. Даже завязываю галстук на узел… Он не выйдет в беспорядке даже если ему руку отрубить. Я что, извиняюсь? Это он должен извиняться за то, что сделал со мной перед разводом. Он. Должен.
Не я.
Но я все равно делаю это.
Мне жаль наши исковерканные жизни и отношения.
Резким движением Ян убирает мои руки и выходит из кухни. Поворачиваюсь к окну: через несколько минут он садится в машину.
  
Врача можно было вызвать на дом.
Он из-за меня уехал.
Ну и хорошо.
Бреду в спальню, на автомате убираюсь в душе: выжимаю мокрое полотенце и вешаю на полотенцесушитель. Где в огромном доме швабра понятия не имею и убираю воду с помощью бумажных полотенец.
Сушу волосы и надеваю другой халат — сухой и теплый. Мне придется спать одной. Технически это не так: во дворе бродит охрана, но дом пуст.
Ну и хорошо.
Ну и прекрасно. Я не собираюсь платить сексом за возможность спать с кем-то рядом. Мне хватило мужиков, которые постоянно лезут под юбку… Хочется плакать, но слез нет, я долго лежу, глядя в потолок сухими глазами.
Лучше бы ничего не было в душе.
Никаких поцелуев. Никаких слов.
Лучше бы он не приходил и все осталось, как раньше.
Открываю глаза, когда в окно вползает серое утро. Место рядом пусто. Что же меня разбудило? Кажется, Ян вернулся — во дворе паркуется машина. Умываюсь и в халате иду на кухню. Сварю кофе. Завтрак тоже не помешает.
Как раз заканчиваю с кофе, когда появляется Ян.
— Я тебя искал.
Бледный и с кругами под глазами — не спал всю ночь. Зато кисть профессионально перевязана.
— Знаю, — заметила, что сначала он пошел в спальню, затем в холл и только потом догадался проверить кухню. — Будешь завтракать?
— Да.
— Сейчас приготовлю. Видела в холодильнике яйца и бекон. Кофе готов, если нужно.
Стараюсь не встречаться глазами, когда Ян подходит за чашкой. Неловко за вчерашний душ. А еще у меня нет одежды и белья, под халатом я голая.
Нужно съездить за вещами… и увидеть сестру.
— Садись, я все сделаю, — хочу побольше пространства.
К счастью, Ян устал. Не споря, садится за стол.
Подрумяниваю бекон с двух сторон. Яйца жарю отдельно и соединяю на тарелке с овощами. Не знаю, что любит Ян, но я почистила и порезала огурец, добавила черри и рукколу. Понятия не имею, что он любит, кроме таежного шашлыка из сбитых оленей.
— Кажется, в первый раз готовлю завтрак за все время, что мы знакомы, — переставляю тарелки на стол. — Хочу съездить к сестре, хорошо?
— Я не должен напоминать, что любые поездки только с охраной?
— Нет.
Он пробует глазунью, оставляет один ломтик бекона, остальное сдвигает на край тарелки. Ест вяло, через силу. Мы не смотрит друг на друга. Мне кажется, он тоже сожалеет о вчерашнем. Открывать свои чувства всегда больно.
— Мне нужно отдохнуть… — он растягивает узел галстука, и встает. — У сестры не задерживайся. Пока поживешь со мной…
— Нет, — отрезаю я.
Снова отбиваться в душе или рисковать? Ни за что.
— Тебе не нравится дом? Или я?
Как припечатал.
— Неприятные воспоминания, — признаюсь я.
— Если не хочешь настолько меня видеть, что готова снова рискнуть быть похищенный — вперед. Но выгоднее перетерпеть мое соседство, не так ли?
Отвожу взгляд.
Ян, конечно, понял, что именно меня беспокоит.
— Больше не буду проявлять к тебе внимание. Выбери любую спальню, — он бросает на стол галстук, словно здесь есть прислуга, и выходит из кухни.
Это я, верно?
Новая прислуга, которая должна убирать вещи и готовить завтрак.
— Скотина, — беззлобно произношу я.
Мою посуду — не привыкла оставлять грязное. К сестре придется надеть то, что выдали вчера в самолете. Сойдет, но нужно будет закупиться. Откладывать не хочу.
Таню отвезли в закрытый ЖК за высокой оградой и с камерами по периметру. Ей, сельской жительнице, наверное, невыносимо гулять во дворе с тремя клумбами после сельских просторов.
В кондитерской напротив покупаю шоколадный торт. В цветочном — зачем-то букет роз.
Скорей бы увидеть Марка.
Впервые с родов, не считая фото. Меня трясет, как осиновый лист. Захожу в магазин игрушек — ассортимент небольшой, под внимательным взглядом продавца выбираю набор самых дорогих кубиков. Несу коробку подмышкой, когда месте с охраной вхожу во двор.