Бывшие. Первая жена (СИ)

— Что? — распахиваю глаза.
Богдан полностью завладел моим вниманием.
Я даже о Романе забыла. Он координировал все это?
Ян даже близко на него не вышел!
— Это я приказал извалять тебя перед камерой, когда ты заартачилась. Но я считаю, ты сама виновата, — Богдан рассматривает мои губы. — Об одном жалею. Что меня там не было. Я следил за трансляцией удаленно. Видел, как тебя раздевали и раздвигали ноги. И знаешь, что я делал, детка?
Откровение Богдана парализует, словно яд змеи. Это даже хуже, чем просто рассылка видео. Я лицом к лицу встретилась со своим страхом.
— Я дрочил, сладкая. И потом снова каждый раз, когда о тебе думал. Если хочешь, я пришью всех, кто имел к этому отношение. А ты мне отдашься, — он слегка облизывает губы и замечаю, что пальцы на моем подбородке начинают дрожать. — Подумай об этом, сладкая.
Он отпускает.
Сам не свой, Богдан выходит из кухни, шатаясь. Как пьяный от своих похотливых мыслей. Это он рассылал видео. И каждый раз, глядя на них он…
О, боже…
Три года.
Значит, ему звонил с яхты Роман, когда запретил снова тиражировать видео? Может, поэтому и бесится. Сжавшись у еще открытого холодильника, смотрю, как он тяжело поднимается по лестнице.
В дом входит Роман и замечает меня.
— Он подходил?
— Я его предупредила, — лепечу я.
— Так, — из-за пояса он вытаскивает рацию. — Собираемся, нужно все обговорить. Не сваришь нам кофе, Вера?
Хотела бы сказать: «С удовольствием», только удовольствия в этом ни капли.
Богдан возвращается в кухню минут через пятнадцать, игнорируя меня. Садится к столу. К ним присоединяются еще трое мужчин.
Веду себя тихо, как мышка. Спиной к ним варю кофе, сосредоточившись на кофемашине. Себе тоже.
— Горский будет около девяти утра. Сколько с ним людей не знаю, ты, — Роман показывает на одного из них. — Со своими людьми нас подстрахуешь. Переговоры буду вести я.
Он ловит мой взгляд, и я отворачиваюсь.
Впитываю каждое слово, словно от этого жизнь зависит.
— Богдан, ты со своими будешь следить за путями отхода. Если что пойдет не так, гаси всех, чтобы мы вышли. Я не верю Горскому…
Переставляю чашки на поднос, одну оставив для себя.
Неожиданно Богдан встает из-за стола и лезет в холодильник.
— Сливки, — он передает пачку. — Люблю сливки.
Кадык дергается на небритой шее, когда он обшаривает меня липким взглядом. Пачку пытается передать ее так, чтобы наши пальцы соприкоснулись.
— Богдан, вернись за стол, — резко говорит Роман. — Ты не меня не понял?!
— Все! Я услышал тебя, — Богдан показывает открытые ладони.
Разливаю сливки по чашкам.
Рука дрожит.
Мне осталось немного потерпеть: до утра.
Горский приедет, но я уже не сомневалась, что он появится. Такой шанс добраться до врага, Ян не упустит. Вопрос в том, заберет ли он меня. Пойдет ли на условия.
По спине пробегают мурашки.
Я его знаю. Он бороться будет до конца, лишь бы не отдать свое. Тем более, не даст отрезать себе палец. Даже представить страшно, чем все закончится. У Яна много возможностей, а охрана уже напоминает маленькую армию. Но эти ребята тоже не просты. И судя по их разговорам, в доме только лидеры. Их боевики в другом месте. И их тоже немало.
— Можешь идти к себе, Вера, — сообщает Роман. — Там выпьешь.
Забрав чашку, поднимаясь по лестнице. Замираю на середине, чтобы послушать, но они говорят слишком тихо.
Как мне пережить эту ночь…
Но остаток дня я одна. Смотрю из окна, как мужики вооружаются и ходят по двору. Подтягивается пара машин с охраной, получают распоряжения. Планируют, как будут брать в кольцо Яна…
Надеюсь, он не дурак.
Что не попадется в этот раз!
Полночи сплю одна. Роман приходит под утро, ложится в постель, и я просыпаюсь от страха.
— Это я… Спи. Скоро вставать.
Несколько секунд напряженно жду приставаний, но Роман переворачивается на спину — отдых важнее. Может он просто знает, что Ян меня не спасет?! Вот и не торопится.
Чем ближе к утру, тем спокойней я становлюсь. Не зря говорят: лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Я хотя бы буду знать, что со мной сделают. И очень хочу увидеть Яна… Даже не представляла, что так могу соскучиться по бывшему за несколько дней.
  
Словно сто лет провела в плену.
Утром мужчины выглядят по-деловому. Богдана и еще одного парня уже нет, к счастью, а Роман в столовой собирает оружие. Забивает магазинами патроны. На столе два черных пистолета.
Смотрю на них, затем Роману в глаза.
Я же знаю, для кого предназначены эти пули.
— Ты его убьешь?
— Кого?
— Яна.
Он усмехается. Убирает оружие в кобуры: одна наплечная, другая поясная. Набрасывает ветровку.
— Я получил приказ. Выходи на улицу, нам пора.
На крыльце вдыхаю сырой лесной воздух.
Смотрю в небо, пока Роман выходит за мной, закончив с оружием. Несколько вездеходов стоят перед крыльцом.
Я не хочу ехать!
Вдруг понимаю, что все плохо закончится. Не получится выйти без жертв. Не в этот раз.
Но Ян наверняка уже где-то здесь — это успокаивает.
— Погнали, мужики.
Сажусь на вездеход за Романом.
— Нужно было тебя вперед посадить, — ворчит он. — Держись крепче!
Стартует резко, последним.
Разгоняется так, что лицом утыкаюсь в спину и двумя руками обхватываю торс. Сначала держусь скромно, но слишком боюсь скорости. Уже скоро вцепляюсь изо всех сил.
Минут через тридцать он сбрасывает скорость.
Я успела отбить об кочки всю задницу. Спина болит и ноет.
Роман привстает на вездеходе — остальные ушли вперед.
Постепенно шум стихает, замещается шелестом леса.
Мы одни.
Я вглядываюсь вперед: где-то там Ян. Где ты?!
Сердце стучит, как ненормальное и Роман, к которому прижимаюсь грудью, должен это чувствовать. Отлипаю, садясь свободно.
Вокруг никого.
Он собрался отрезать моему бывшему палец в походных условиях?
До сих пор не верю, что Горский на это пойдет.
Нет.
Оба ловушку готовят, каждый хочет уйти с добычей и невредимым, но я знаю, что это будет кто-то один.
Холодный лесной воздух обжигает горло.
Роман оборачивается.
— Иди сюда, — он подает руку, помогая спуститься с вездехода, что на шпильках нелегко. Неужели не нашлось пары кроссовок или он специально купил такую одежду и обувь, чтобы далеко не ушла одна? — Нам нужно поговорить, Вера.
Не хочу.
Какие к черту разговоры?
— Я сейчас тебя отвезу и, если он все сделает правильно, ты уйдешь с ним, — Роман облизывает губы, смотрит куда-то вбок, как пацан, признающийся в любви. — Я решил, что так правильно. Мы не увидимся.
— Ты правда нас отпустишь?
— Сейчас так будет лучше… — прямой взгляд в глаза. — Я держу слово. Если Горский достаточно умен, чтобы смириться, то да. Проблема не в этом… Ты мне не безразлична. Ты ведь поняла это?
По спине проходит холод.
Поняла ли я?
Судя по тому, как он полруки сжег Богдану и так меня и не поимел, да… Поняла.
И нет.
Я этому не рада.
— Ты многое про меня узнаешь, — продолжает он. — Он наверняка тебе скажет.
Что еще я поняла — Роман Северный не вписывается в привычные рамки. Кто он, почему такой… Я его не понимаю.
— Что бы ты не услышала обо мне, просто запомни… — он перехватывает мою руку, играя пальцами, и подносит к своей груди. Ничего не говорит. Но прижимает напротив шрама, — я мог причинить тебе вред, но не сделал этого.
Сомнительные слова после похищения, домогательств на яхте, а потом этих чудовищных дней в доме. Он реально думает, я к нему проникнусь? У меня с головой все в порядке.
Но каждое слово. Его взгляд: немного пристальный, немного с поволокой, все это пугает до мурашек.
— Зачем мы остановились? — шепчу я, уже догадываясь, что это не часть плана.
Роман хотел поговорить без свидетелей.