Бывшие. Первая жена (СИ)

Как в первый раз развели, вот в чем дело.
И я снова поверила и купилась.
Если все закончится плохо, в этом будет только моя вина и этих двоих — Горского и Романа. За то, что снова втянули меня в свои игрища.
— Велю развести огонь. Скоро будет мясо, — он выходит на крыльцо.
Значит, мы не одни здесь.
Кто-то растопил камин. Кто-то будет готовить и охранять.
Я в гостиной просторной и хорошо обставленной. Это что-то вроде лесного или охотничьего домика, только для тех, кто возглавляет списки миллиардеров. У окна длинный стол, кресла, укрытые шкурами диких животных. Отсюда видно лестницу на второй этаж. Из окон видно в сине-зеленой дымке лес, несколько построек и больше нихрена.
Даже если убегу — куда пойду ночью в лесу на каблуках и в платье? Невесело смеюсь, пока смех не переходит в плач.
Заткнись, Вера, советую я себе.
Ты попала.
По-настоящему по-крупному попала. Отсюда меня так легко Герман не вытащит и раком у дровяного сарая этих мудаков не поставит. Сюда Ян вообще хрена с два доберется без вертолета.
Наручники больше не нужны. Я и так на привязи.
Никуда я отсюда не денусь, и со мной будут делать, что захотят.
Роман возвращается с парой бокалов и бутылкой шампанского.
— Ты гостья, я за тобой поухаживаю.
— Гостья? — спрашиваю я, после долгого молчания и жажды голос хриплый и в горле пересохло. — Я заложница…
Он бросает непонятный взгляд.
— Предпочту, чтобы ты была гостьей, — Роман откупоривает шампанское. — Представь, что ты на курорте, отдыхаешь и развлекаешься. В понедельник ты вернешься домой.
— А если Ян не согласится?
Роман наполняет передо мной фужер. Красноречивое молчание.
— Я хочу пить, — смотрю на пузырящееся шампанское.
Предлагать алкоголь человеку, страдающему от жажды — просто издевательство… Роман передает маленькую бутылочку воды, откупориваю и делаю жадный глоток.
— Горский должен вернуть фирму. Он влез куда не нужно и отжал то, что ему не принадлежит, — Роман набирает номер на своем спутниковом. — Но так даже лучше. Надеюсь, он уже понял.
А я чуть не давлюсь холодной водой, когда понимаю, что он звонит Яну.
— Вера у меня, — я не слышу, что говорит Ян, как ни прислушиваюсь. — Ты знаешь, что мне нужно.
Я ненавижу бывшего, это правда.
Но сейчас просто мечтаю, чтобы Ян оказался здесь. Он — моя единственная надежда.
Между молотом и наковальней.
— Она цела. Значит так, послушай. Вера пробудет здесь три дня, за это время ты подготовишь документы. Приедешь к точке сбора, которую я укажу и там передашь мне фирму. Вера будет со мной.
Горло перехватывает, и я опускаю голову, чтобы он не видел слез.
Ему ставят условия, как со Златой.
И Ян уже знает, чем закончится неподчинение.
— И да. Мне нужен твой указательный палец с правой руки. Требования не меняются.
Я подаюсь вперед, открыв рот.
Палец?!
Они требовали с него палец?
Теперь понимаю, о каких невыполнимых требованиях он говорил.
Я сомневалась, отдаст ли он за меня фирму… Но палец точно не отдаст.
— Она будет цела, пока мы тебя ждем, Горский. Даю слово. Но тебе придется поторопиться. Мне нужен свежий. Я отрежу его сам.
Он издевается.
Чего они хотят — палец Яна открывает врата в рай или чего они на нем помешались? Для меня это плохо. Это конец. Может быть, Ян бы еще выкрутился — вместо своего подсунул бы палец мертвеца из морга. Но они хотят гарантий. Фирму. Личное присутствие Яна. Он никогда на это не пойдет.
Три дня в аду.
И что потом?
Смотрю на Романа больными глазами.
— Что будет через три дня, если он не выполнит требования?
— Тогда ты останешься со мной, Вера.
— Нет, — выдавливаю я.
Роман не спорит. Мы оба знаем, что мое «нет» больше не решает ничего.
Издалека доносится рев вездеходов.
Даже не знаю, что хуже: остаться наедине с Романом или узнать, что кроме нас здесь будет куча мужиков.
Начинаю мелко, как собака в февральскую ночь, дрожать, когда к крыльцу подкатывают четыре вездехода. Мужики в дорогих спортивных костюмах со смехом спешиваются. На одном военная форма. С крайнего вездехода стаскивают тушу косули с остекленевшими глазами и сбрасывают на крыльцо.
  
Вот и мясо.
Открывается дверь, запуская туман и холод.
— Вот и девочка! — ржет главарь в камуфляже, вразвалочку приближаясь ко мне. Он и так здоровый, массы прибавляет одежда. — Молодец, Роман! Не ожидал, что привезешь жену Горского!
Он берет меня за подбородок, чтобы рассмотреть лицо.
Огромный, опасный и насмешливый, он знает о своем превосходстве и наслаждается этим. Дергаюсь, заметив кровь у него под ногтями.
— Рад, что ты оценил, — говорит Роман. — А теперь убери руки.
Он смеется, но отпускает подбородок.
Пытаюсь не ежится, но чувствую себя обреченной. Словно уже лежу в могиле и сверху меня закидывают землей. Шансы еще были, когда мы были одни. Но теперь… У меня нет этих шансов.
Манера держаться и тон мужика в камуфляже все объясняет: он ничуть не ниже статусом, чем Роман. И его не боится.
— Жену Горского себе берешь? Мне он тоже должен, Ром. Эй, скажи истопщику топить баню! — орет он. — На всех! Попаримся после охоты и вели зажарить косулю!
— Оставь нас, — бросает Роман.
Тот отвечает смехом, но уходит.
Расталкивает остальных на пороге. Они все пришли на меня посмотреть — на пленную жену Горского. Эти мужские липкие взгляды в гнетущей тишине — это ужас.
— Не бойся, — он замечает слезы в глазах. — Тебя он не тронет.
Не ври.
Эти движения вразвалочку. Холодные, пустые глаза и самое главное — смех. Перевожу взгляд за окно: мужик в камуфляже достает здоровенный нож, чтобы освежевать тушу и всаживает острие в шею животного натренированным движением.
Этот человек может тронуть, кого захочет.
А может кто-то из них звонил с яхты Яну? Не обязательно это был Роман, раз голос все равно пропускали через синтезатор речи, чтобы изменить… И какая уже разница.
Я посреди сраного леса неизвестно где.
Моя единственная надежда — Ян. Если он захочет меня спасти.
— Если хочешь я провожу тебя наверх.
— Хочу.
— Вечером ужин и баня.
— Я не пойду с вами в баню! Ты что, издеваешься?
— Туда пойду я. А тебе лучше быть рядом, это безопаснее. Согласна?
Киваю, глотая злые слезы.
— Значит будь умничкой. Отдохни, вечером надень купальник, халат и спускайся к нам, Вера.
Комнату на втором этаже уже подготовили. Постель, забитый одеждой шкаф, мини-холодильник. Увидев набор одежды в шкафу, холодею: купальник, халаты, вечернее платье… Ничего для леса.
— Сволочь, — бормочу я, вспомнив, как он спрашивал мой размер и обещал сюрприз.
Не исключено, что где-то в личном логове Романа уже стоит такой же шкаф, забитый платьями, бельем и чулками моего размера. Чтобы я развлекала его, когда Ян меня бросит.
Лучше личный бордель неизвестного под именем Роман Северный, чем закончить, как Злата? Кто знает…
— Сволочь, — повторяю, как мантру. — Я не буду с ним спать!
И в глубине души знаю — придется, если заставит.
Беру воду со стола. Кручу бутылочку, пытаясь понять, кто производитель. Это может подсказать, в каком я регионе. Франция. Но ведь я не во Франции, верно? Просто импорт.
С улицы тянет дымом и шашлыком. Когда они закончат, придется переодеваться. Давлюсь рыданиями, душу выворачивает наизнанку: я не хочу идти в баню с пятью мужиками, каждый из которых видел меня в том видео! Я знаю, чем это кончится!
  
Глава 21
 
Роман предупредил, что скоро вернется за мной. Он гарантировал мою безопасностью Яну, так что прав — с ним безопаснее.
Сижу на краю кровати.
Я уже переоделась.
Красный купальник обхватывает грудь, как вторая кожа.
Без чашечек.
Здесь не холодно, но соски горошинками выпирают из-под ткани. Зябко натягиваю на плечи халат. Тонкий, черный, как и на яхте. Шлепанцев нет. Идти придется босиком…