Окаменевший солнечный свет в приданое

“Дочка, милая… Варенька. Знай, я не бросил тебя! Я лишь вернулся в тот мир и в то время, откуда был сам родом. Я люблю тебя. Мы обязательно встретимся снова!”
Маме записку я не показала. Не знаю, почему. Может, потому что она все время костерила отца? Может, потому что пропал он в момент их очередной ссоры? Может, потому что со временем я и сама начала верить в то, что он предатель. А записка – чья-то глупая шутка.
  
– Дочь! – папа бросился ко мне и… К ослу.
Фыркая, чудовище с ушами, вылезало, выплевывая водоросли, из воды. Я, к слову, выглядела не лучше. Джинсы – в грязи и намокли, топик леопардовый тоже. С волос ил стекает…
Рядом с отцом был какой-то человек. У него в руках была какая-то странная коробочка с циферблатом на ней. Он был молод, светловолос. С небольшой бородкой. Отдаленно, но он все же напомнил мне папу. Хоть и не был особенно похож.
Нахмурилась.
– Дочь! Варя! Варенька! Ну обними же меня! У нас получилось! Получилось, понимаешь?! Ты здесь, ты, наконец, дома! – отец едва не плакал.
Обнимать я его не спешила. С подозрением таращилась то на него, то на его определенно родственника.
– Я не умерла? – выдала я первое.
– Нет, конечно же! Нет! Варя, ты перенеслась! Понимаешь, мой сын, твой единокровный брат, Миша, открыл поразительное свойство вселенной, переплетения вероятностей и миров! Раз в несколько лет открывается проход между мирами, нужно лишь вычислить точку! Так я попал к вам много лет назад! Так вернулся обратно! И теперь забрал тебя!
В глазах отца светилось такое счастье, что я все же подошла к нему и позволила себя обнять.
– Один вопрос, – кашлянула я, когда объятия закончились. – Вы оба не думали о том, что я не хочу никуда перемещаться?
Отец потупил взгляд.
– Ты не принадлежала тому миру. Ты – мое чадо, мой плод. Ты бы умерла через год, если бы мы не забрали тебя, Варя, – признался он. – Миры выталкивают чуждое им, как щепку.
– А мама? Этот мир не вытолкнет меня, потому что я ее дочь? – уточнила я. – И потом, они с ума сойдут, если узнают…
– Они знают, Варя, – вздохнул папа. – Я говорил им, что ты должна быть здесь. Я говорил им, что заберу тебя.
Мама знала? Но… Почему тогда так всегда относилась к отцу? Впрочем, я понимала, что это не сегодняшний разговор. Сейчас нужно было выяснить совсем другое – что делать дальше.
– И где я?
– Ты в Российской империи. Альтернативной твоей реальности. Здесь есть магия! Разве не прекрасно? Ведуны, знахари, колдуны, ведьмы, некроманты, все они служат на пользу отечеству!
– Прекрасно, но, знаешь, очень неожиданно… У меня были каникулы. Я не доучилась. И осел…
– Прекрасный ослик! Удивительно, что ты попала сюда вместе с ним! – отец посмотрел на животное умильно.
– Он не умрет же? – нахмурилась я.
– Нет. На животных подобные правила не распространяются, они не обладают большим разумом и наделать дел не могут.
Я, усмехнувшись, глянула на осла. Я бы поспорила по поводу больших дел.
– Убийца ушастая! – фыркнула я. – Ну и что теперь?
Крайняя фраза была обращена уже к моему отцу. Тот как-то нервно улыбнулся.
– Что теперь? Вернемся домой. Миша тут останется, ему нужно убрать следы перемещения, подобное запрещено пока законом, и очень-очень редко. А мы поедем в наше родное село! Твоя мачеха и сводные сестры ждут с нетерпением твоего появления.
Я сомневалась, что почти тот же набор родственников, что и у Золушки поможет мне обеспечить счастливое существование, и все же, делать было нечего. Придется поверить на слово.
По пути было не так-то уж и много населенных пунктов, как оказалось, межвременной портал открылся в какой-то глухомани, хоть и в той же Воронежской губернии, где проживал мой отец с семьей. И все же, нужно было добираться до дома как минимум несколько дней. А потому мы попросились на ночевку в удобном для нас селе Радово, принадлежавшем князьям Радовым.
 
ГЛАВА 2
 
Напряжение буквально висело в воздухе. Слышно было как тикают высокие напольные часы и в них качается маятник. А еще как помешивает грациозно фарфоровой ложечкой кофе в чашке Ее Сиятельство, Елизавета Константиновна Радова.
Я сидела, ощущая себя не в своей тарелке настолько, насколько это было возможно. Чувствовала прикованные к себе взгляды. Каждое мое движение, казалось, ловили и княгиня, и ее сынок. С чего вдруг захотели, чтобы мы с отцом остались?
– Ваши волосы весьма примечательны, – сказала с приторно-вежливой улыбкой Елизавета Константиновна. – Прическа весьма оригинальная. Ваша дочь, барон, быть может, болела?
– Тифом, – сказал отец, и я заметила, как выдохнула княгиня, а вот Захар Радов приподнял темную бровь.
– Надеюсь, сейчас вы в добром здравии, баронесса? – обратился он ко мне.
– Наверное. То есть. Да.
– Я могу помочь вам с вашей проблемой, – предложил он.
– В смысле?
– Я – маг. И мне ничего не стоит заставить ваши волосы отрасти хоть до пола, – сказал он, на что я протестующе подняла руки вверх и почти сразу же опустила, понимая, что тут этого жеста не поймут.
– Не надо! Мне… Хорошо и с этой стрижкой. Сохнут быстрее. И потом, мода такая переменчивая.
От Радова я заметила смешок. Княгиня поджала тонкие губы. И ее лицо, покрытое сеточкой тонких морщин, приобрело какое-то совсем уж свирепое выражение. Неприятное.
– Расскажите о вашей шахте, господин барон, – попросил мужчина.
Отец кивнул.
– Это угольная шахта.
– Угольная? – почему-то нахмурился князь. – Всего одна?
– Одна, – кивнул со вздохом отец. – Совсем не знаю, что с ней делать. Денег на восстановление у нашей семьи нет. Думаю, может, продать? Да кому она нужна?
Продать?! Так, стоп, в смысле продать угольную шахту?! Я, конечно же, по специальности не работала, да и вряд ли бы пришлось, все же, не женское это дело, и диплом я больше ради диплома получала, но кое-что понимала.
– Нет! – слетело с моих губ.
Отец непонимающе посмотрел на меня.
– Нет?
– Это же шахта! Угольная! – сказала я. – Железные дороги, металлургия, кокс?
– Коксование не имеет никакого смысла, – чуть улыбнулся Радов. – Барышне простительно этого не знать.
Поморщилась. Ох, вот же, сморозила глупость! Не помню, когда каменный уголь начали коксовать. Наверное, позже… И все же, продажа подобной шахты, это почти то же самое, что продать нефтяную вышку.
– Простите, знаю, что у нас несколько шахт. Одни недалеко от Павловска, другие чуть дальше, – прищурил взгляд Захар Радов. – О какой именно речь?
– В Загорьевке. Загорская шахта. Мой дед ее основал, но… Дело не пошло…
– Надо же, какое совпадение, – процедила вдруг Елизавета Константиновна.
– Совпадение? – переспросил отец, но княгиня лишь улыбнулась, и больше не стала развивать эту тему, вместо этого заговорив о погоде, после еще о своем саде, затем о своей собачке – Чарльзе.
– Чарльз ест только паштет из перепелок. Если дать ему куриный, он уже воротит нос. Вот, что значит, благородное происхождение! Его родословная чище, чем у наших соседей! – восхищалась своим любимцем женщина, а я, скучая, глядела в окно.
Ну, почему, почему мы здесь остались?! Где-то возле окна летала оса. Противно жужжа и явно интересуясь тем самым паштетом из перепелок, что томился в оставленной миске Чарльза.
– Варвара Алексеевна, не хотите прогуляться по саду? – вдруг предложил Радов, вырвав меня из странного оцепенения.
– Да! Я была бы не против! – моментально согласилась я.
Если честно, то еще немного лекций о правильном питании особо породистого любимца я бы точно не выдержала.
  
Радов встал из-за стола. Чуть поклонился матери. После я, махнув рукой отцу, вышла за князем из обеденной комнаты. Прошла за ним в сад, где мы остались одни.
– Моя мать сажает все эти цветы, – сказал он. – Иногда мне кажется, что больше в жизни ее совсем ничего не интересует.
– Мне кажется, с возрастом у многих женщин просыпается тяга к грядкам и саду, – улыбнулась я.