Измена. (не)любимая для дракона (СИ)
Но теперь Клятва вынуждает меня жить вблизи Рэйда. В одном доме. Благо, не запрещает мне его покидать. Ведь важно возвращаться туда ежедневно. И разговаривать с бывшим любимым мужчиной. И нет хуже пытки, чем эта... Только так Клятва посчитает, что мы пытаемся помириться. Ненавижу клятвы.
***
- Кексики полнят фигуру, - отмечаю я, застав Истинную Рэйда в зале обедов за завтраком. - Откладываются на животе и бедрах.
Ощущая раздрай в душе, не могу удержаться от колкости.
Девушка в белом лёгком летнем платьице лишь заносит кекс у рта, хмыкнув. Стреляет в меня огромными, словно озёра, голубыми глазами и улыбается хитро, победно.
- А, вижу, ты десятками их употребляешь, тогда продолжай, - медово улыбаюсь, лишь глазами указывая на достаточно полные бедра, которые обнажились от неприлично задранного платья, и крупные руки.
Невинная Истинная...
И всё в ней кажется таким приторно-чистым, светлым, безупречным... Юная девушка, неопытная, нежная, ранимая и такая очаровательная. Как с обложки журнала Истинных для драконов.
Я сажусь за стол, держу спину ровно. ОНА сутулиться. Сьеживается под моим тяжёлым взглядом.
Я пять лет училась быть такой, какая я сейчас есть. Выдержка, манеры, осанка. Набиралась мудрости... А ей все предстоит постичь, чтобы соответствовать Рэйду. Я положила свою карьеру, воздвигла Рэйда на пьедестал. Я была рядом во время его взлетов и его падениях, я поддерживала, помогая подняться и добиться вершин. Теперь он уважаемый Советник по дипломатическим миссиям самого Императора!
Сможет ли она ему заменить меня полностью? Вести с ним беседы, удовлетворять его желания, быть кроткой и в тоже время знать себе цену. Сможет ли она сопровождать его на обеды с чиновниками? Сможет ли она проявлять мудрость, когда дракон вспылит?
Уже не ненавижу. Да, и она не виновата.
ОНА смотрит на меня. Затем ее взгляд опускается к метке, украшающей ее тонкое запястье. На бледной коже метка смотрится вызывающе ярко. Слишком заметно. Как будто нарисованная. Интересно, есть ли у Рэйда такая же?
- Вы меня ненавидите, - тихо произносит ОНА. Ее имени для меня не существует.
Я лишь кривлю губы в слабой улыбке. Смотрю, стараясь не отводить взгляда. В нем я выражаю всю свою злость на ситуацию.
- Не тебя, - проговариваю я медленно, отпивая горячий чай из любимого фарфора. Теперь он кажется мерзостным. Все в этом доме кажется мерзостным.
- Я не выбирала такую судьбу, но против воли богов нельзя идти, - тихо говорит бедняжка, дожевывая свой кекс. - Ваш Рэйд... Он ... Мы... Мы с ним созданы друг для друга. Поймите нас и простите.
Простите.
Простите?
Простите!
Смеюсь в голос. Бедняжка хмурит брови, слегка пугается. Обида, горечь, боль от невозможности всё изменить, лишь принять и смириться. И жить дальше. Каких-то тридцать дней... Вернее, осталось двадцать девять.
Амора, найди в себе силы! - взываю к самой себе. - Ради маленькой Ариадны.
И я должна улыбаться и держать лицо. Делать вид, что я полностью понимаю происходящее и готова отступить.
- Нельзя ворваться в чужую семью, сломать ее по воле богов, и сказать "Простите", ожидая, что тут же всем станет легче.
- Я люблю его, - жалобно произносит ОНА.
Любит... К любви приходят годами, выстраивая взаимопонимание. А тут всё на блюдечке. Это любовь?
- Ты не знаешь Рэйда, - задумчиво произношу. - Ты не была с ним ни в горе, ни в беде, ни в радости. Что ты можешь знать о нем, если не вкушала вина с ним и не вела разговоры длинными ночами о важном?
Истинная молчит. Лишь приоткрыв рот, смотрит на меня своими голубыми "озёрами". Я смотрю на то, как крошки от сдобы сыпятся прямо ей на платье, на колени. Как она утирает тыльной стороной ладони губы и вытирает пальцы... О свое же платье.
Уголки собственных губ дёргаются вверх, рисуя улыбку. А, может, это даже к лучшему всё? Вот она какая молодая, неопытная. И слово "этикет" ей чужд. Хотела бы я взглянуть на то, как Рэйд покажет свою Истинную в обществе высокопоставленных господ. И не на церемонии, а там, где ей придется сесть за стол и вести беседы.
- Что смешного? - большие оленьи глаза смотрят на меня боязливо.
- Сколько тебе лет?
- Двадцать три, - вздыхает это милое недоразумение и подпирает щеку кулаком, ставя локоть на стол. - А Вам? Уже за сорок?
Один-один, невинная Истинная, - усмехаюсь я мысленно, отдавая должное её язвительности.
В свои двадцать девять, я сейчас действительно готова себя ощутить "за сорок". Слишком много всего в последние дни произошло.
- Откуда ты? Как ты оказалась на церемонии? Бродяжек в Храм любви обычно не пускают, - я позволяю себе отпустить колкость в ответ.
Прежняя я никогда бы не допустила ни подобного тона, ни подобного высказывания. Но играть в "леди" с этой простолюдинкой нет желания.
Его Истинная улыбается. Да так, что совсем перестает быть похожа на эту милую-невинную-Истинную. Вся чистота ее разом опадает, являя в глазах совершенно иную натуру.
- А ты интересная, - произносит она, став вдруг серьезной, склоняет голову на бок, рассматривает меня. От этой резкой смены образа девушки, мне становится неуютно.
Но тут Истинная вновь начинает слишком мило-глупо улыбаться, затем вскакивает со стула, опрокинув его и взвизгивает приторно-нежно:
- Рэйди, милый! Я тебя ждала!
Рэйди.
Это отбивает весь аппетит, которого, в принципе, и без того нет.
Кусок в горло не лезет, и я откладываю приборы. И спешно покидаю обеденный зал, прежде, чем встречусь лицом к лицу с драконом. Мне срочно нужно вновь в детскую, к дочери. В мою любимую спасительную гавань... Подальше от этого цирка.
***
- Госпожа Ардельская, - тихо произносит няня, входя в детскую, где я укачиваю дочку после того, как она поела. - Если Вы надумаете уходить, то я пойду с Вами. Вам потребуется помощь с ребенком.
- Благодарю, Ревелла, - улыбаюсь натянуто.
Всех слуг нанимал Рэйд. И даже няню для Ариадны. И это весьма ценно, когда кто-то желает уйти с тобой, поддержать и помочь.
- Но я не смогу Вам платить. Мне будет нечем. И пока я встану на ноги пройдет время.
- Дорогая, позвольте мне один совет Вам дать? - устало смотрит Ревелла, забирая у меня из рук дочь.
Я приподнимаю бровь. Ревелле глубоко за сто. Она всегда исполнительна, немногословна. Нетипичная эльфийка. Остроухая - да. Но странная.
- Если Вы хотите что-то изменить в своей жизни, Вам нужно начать изменения с себя. Вы все эти годы посвятили себя мужчине. Стали для него тылом, поддержкой, опорой, стали ему соответствовать. Но Вы потеряли себя. Вы безупречная, но не живая.
- Я живая, - стискиваю зубы, хмурясь.
Ревелла качает головой и что-то произносит на своем древне-эльфийском.
- Госпожа Ардельская, Вы стали для него удобной. Верной, он знает, что Вы никуда не денетесь. А с рождением дочери, Вы охладели, дарите любовь только малышке, вы не высыпаетесь, раздражительны...
- Вы меня упрекаете? Отчитываете? - я склоняю голову на бок, не давая Ревелле продолжить.
Ещё не хватало слышать подобное от няни Ариадны. Услугами которой я пренебрегаю постоянно. Но я знаю, что сейчас моя малышка уязвима и ей нужна мама ежеминутно. Я должна быть рядом с ней. Стоит ей чуть подрости и тогда я смогу ее доверить чужим рукам.
- Верните свою независимость.
- И что ты предлагаешь, Ревелла?
- Оставьте мне все заботы о малышке. Займитесь собой. Вам нужно устроиться на работу. Да на такую, чтобы заявить о себе. Вас должны знать, как леди Ардельскую, а не как пройденный этап лорда Арраксаского. Подготовьте надёжный фундамент для новой жизни. Перестаньте быть удобной для всех. Перестаньте стремиться стать совершенной. Такие леди скучны для мужчин.
- Какая уже разница. Он встретил Истинную. Он изменил мне! Все закончилось, - последняя фраза даётся мне с трудом, но в словах Ревеллы есть смысл.