Влюбленный астроном
Ксавье кивнул. Алиса и дети смотрели на него, не скрывая изумления.
– Вас будут сопровождать военнослужащие Иностранного легиона, капралы Каменев, Душ Сантуш и Плуинек, – продолжал он. – Мы не можем включить лифт, и вам придется подняться пешком на тысячу шестьсот семьдесят семь ступенек. Если дети устанут, капралы понесут их на руках.
Три парня в зеленых беретах торжественно отсалютовали своему командиру.
– Господа легионеры, приступайте к выполнению задания!
– Кто вы такой, Ксавье? – прошептала Алиса.
– Я человек, способный открыть закрытую для других Эйфелеву башню, – не веря сам себе, проговорил он. – Извините, что пойдем пешком. Это высоко.
– Ничего страшного, – ответила Алиса. – Мы успеваем?
Ксавье посмотрел на часы:
– Да. Я все рассчитал. Пятьдесят минут на подъем и еще десять, чтобы установить телескоп строго на восток.
– Отлично, – одобрила Алиса. – Ну, пошли!
Нашу процессию возглавлял легионер по имени Душ Сантуш – двухметрового роста чернокожий великан. Замыкали ее Каменев и Плуинек – оба не слишком высокие и коренастые.
– Davai, davai! – подгонял Каменев, подтверждая свое русское происхождение.
– Если кто захочет пить, у меня есть вода, – сказал Душ Сантуш, оборачиваясь к нам сверху. – Дети, к вам это в первую очередь относится. Если устанете или захотите пить, обязательно скажите.
Металлические ступени позвякивали у них под ногами, и вскоре они перестали их считать. Поднялся почти теплый летний ветер; он обдувал их лица, пока они карабкались к первой площадке.
– Вы собираетесь наблюдать за транзитом Венеры? – спросил Плуинек.
– Да, – не поворачиваясь, ответила Алиса. Она шагала, держась за перила.
– С вершины должно быть хорошо видно, – объяснил Ксавье.
– Мой отец будет смотреть за ним с косы Дюколе, это возле Сен-Мало, – добавил легионер. – Когда он узнает, что я наблюдал транзит с Эйфелевой башни!..
На первой площадке они устроили небольшую передышку. Душ Сантуш достал из карманов бутылочки воды и раздал сначала детям, а потом Ксавье и Алисе.
– По-моему, мои родственники будут наблюдать транзит с мыса Доброй Надежды, – сказал он. – Во всяком случае, я отправил им сообщение. А ты, Юрий? Твои будут наблюдать?
– Нет, я никаких сообщений не отправлял, – с сильным русским акцентом ответил тот. – Не знаю, видна ли от нас эта планета…
– Ты из России? – спросила Эстер, становясь перед ним.
– Да, я из России, – кивнул русский.
– Твоя страна самая большая в мире, – сказала Эстер и широко развела руки.
– Да, – с гордостью подтвердил Юрий, – моя страна самая большая в мире.
Они возобновили подъем ко второй площадке. С каждой ступенькой город внизу уменьшался: Триумфальная арка стала не больше кусочка сахара, квартал Дефанс напоминал пресс-папье, а купол Дома инвалидов казался золотым шариком, забытым среди серых камней, в которые превратились дома на бульваре Османа. Эстер тяжело дышала, как, впрочем, и Ксавье, тащивший на спине телескоп.
– Не больно-то вы тренированный, – заметил ему Душ Сантуш.
– И правда, – согласился Ксавье.
– Давайте сюда ваш прибор.
Ксавье передал ему ящик с телескопом. Легионер легко закинул его на плечо. Оливье тоже пыхтел, поглядывая на Алису.
– А давайте мы вас понесем, – предложил Плуинек Оливье и Эстер. – Понимаете, я заключил пари с моим другом Юрием и очень хочу выиграть, – добавил он, подмигивая товарищу.
– Продуешь, бретонец! – с улыбкой ответил тот. – Мисс Эстер, прошу пожаловать ко мне на закорки! – И он присел перед девочкой.
Плуинек посадил себе на спину Оливье. Оба легионера даже не поморщились, как будто им на плечи опустилось по перышку.
– Ладно, вперед! – воскликнул Душ Сантуш, возобновляя подъем к вершине.
– Davai! – одобрил Юрий.
Небо начинало светлеть, понемногу окрашиваясь в пепельно-сиреневые тона. Приближался рассвет – скоро встанет солнце. Алиса шла впереди Ксавье, и он неотрывно смотрел на ее черные ботинки.
– Сколько деталей в Эйфелевой башне? – спросил Оливье.
– Много, – ответил русский.
– Триста тысяч, – предположил Душ Сантуш.
– Пятьсот тысяч, – поднял ставку Плуинек.
– Миллион, – рискнул Ксавье.
– Два миллиона, – заявила Алиса.
– Мама почти угадала, – сказала Эстер.
– Два миллиона триста тысяч? – предложил Ксавье.
– Два миллиона двести тысяч, – не согласилась Алиса.
– Триста тысяч! – стоял на своем Ксавье.
Они поднимались по ступенькам, и цифры предполагаемого числа конструкций башни постоянно росли, пока дети хором не крикнули:
– Стоп! В Эйфелевой башке два миллиона пятьсот тысяч деталей!
– Сильно много, – кратко прокомментировал русский.
– На ком женился Гийом Лежантиль? – спросила Эстер.
– Надеюсь, на женщине, которую любил, – ответил Юрий.
– Нет, не говорите, – попросила Алиса. – Скажете после того, как мы увидим транзит Венеры.
Они добрались до третьей площадки, расположенной на самом верху башни, открыли решетчатую дверцу и ступили на круговой металлический помост. От высоты захватывало дух. Сюда даже птицы не долетали. Легионеры опустили детей на пол, и Душ Сантуш вернул Ксавье телескоп.
– Дело за вами, господин астроном, – с улыбкой произнес он.
Ксавье посмотрел на часы:
– Нам надо встать лицом на восток.
Алиса достала из кармана компас и определила, что солнце появится из-за северной башни собора Нотр-Дам.
– Нам налево, – показала она.
На металлическом помосте были установлены телескопы, через которые туристы могли издали увидеть главные исторические здания столицы, но не более того. Ксавье опустился на колени, открыл ящик и извлек инструмент, на протяжении десяти с лишним лет сопровождавший королевского астронома в его странствиях по Индийскому океану, но так и не пригодившийся, чтобы пронаблюдать за прохождением Венеры перед диском Солнца. Ксавье разложил металлический треножник, установил телескоп, выбрал нужное направление, подкрутил колесики, развернул состоящую из трех частей латунную трубу и поймал в объектив башню и шпиль собора.
– Я скачала в интернете карту звездного неба, – сказала Алиса, в свою очередь приложив глаз к окуляру. – По-моему, надо сдвинуться чуть левее.
– Вы уверены? – спросил Ксавье.
– Да, абсолютно уверена.
– А мне кажется, что, наоборот, надо взять чуть вправо.
– Смешные какие, – шепнул Оливье Эстер. – Уже спорят.
– Потому что влюбились, – объяснила та.
Спецназовцы, стоя чуть поодаль, надели солнцезащитные очки. Плуинек достал бинокль.
Алиса посмотрела на часы:
– Ксавье, до восхода солнца осталось тридцать пять секунд.
– Черное стекло! – воскликнул он и бросился к раскрытому ящику, схватил замшевый мешочек, вынул из него черное стекло и быстро приладил к объективу. В окуляре стало темно: весь город как будто исчез. Если они не ошиблись с выбором направления, меньше чем через двадцать секунд в нем должно появиться солнце.
– Слева! Я была права! – Алиса показывала пальцем на восток.
На горизонте возникла светлая точка размером с булавочную головку. Ксавье приложил глаз к объективу, и точка моментально превратилась в большой круг. Алиса не ошиблась: они выбрали верное направление. Начиналось последнее перед столетним перерывом наблюдение за транзитом Венеры. Небо по диагонали прорезал вырвавшийся из светлой точки луч.
– Сейчас! – взволнованно сказал Ксавье.
На город хлынул свет. Даже балки башни окрасились оранжевым, будто были сделаны из расплавленного металла. Солнце быстро всходило, и вот оно уже поднялось над горизонтом. Идеально круглое, в окуляре оно занимало почти все поле обзора.
– Волшебство какое-то, – пробормотал Ксавье. – Алиса, идите скорее сюда! То, что мы сейчас увидим, никто не сможет увидеть еще сто лет!
Алиса прижала глаз к окуляру. На солнечном диске, справа, появился маленький черный шарик: он скользил плавно, как деталь хорошо смазанного механизма.