Влюбленный астроном
У Ксавье возникло отчетливое ощущение, что он попал куда-то в преддверие рая. Во всяком случае, примерно так это и должно выглядеть, подумал он.
Они сели в кресла, и тотчас мажордом принес два блюда с шашлыком из омара. Он предложил им спритц с кампари, шевалье-монраше или шампанское Cristal Roederer. Алиса высказалась за белое вино, и Ксавье последовал ее примеру.
– Прекрасный выбор, – одобрил Луиджи. – Честно говоря, два других варианта были ловушкой, – лукаво добавил он. – Шевалье-монраше – лучшее в мире белое вино.
Мажордом наполнил их бокалы бледно-золотистым напитком, посверкивающим в лучах солнца. Они сделали по глотку, оценив по достоинству белое сухое бургундское с его такими редкими и такими восхитительными минеральными нотками. Беседа за столом плавно перешла к птице додо, работу над которой как раз закончила Алиса; она показала им несколько фотографий на смартфоне. Потом заговорили о ценах на недвижимость.
– Может быть, я скоро перееду, – сказала Алиса. – Ксавье показал мне одну квартиру, и она мне понравилась.
Луиджи, услышав о том, чем занимается Ксавье, сообщил, что его дочь, живущая в Милане, подыскивает себе пристанище в Париже; если у Ксавье появится на примете что-то подходящее, пусть обязательно даст ему знать.
Наконец, заговорили о книгах. Луиджи читал сочинение об очень странных перемещениях: труд по квантовой математике о параллельных вселенных. Если верить этой гипотезе, мы существуем во множестве схожих миров, которые взаимно отражаются на манер двух поставленных одно напротив другого зеркал, однако могут различаться в деталях, формируя вариативность развития событий; какой вариант реализуется, зависит от того, какой выбор мы делаем в тот или иной момент своей жизни: с какой профессией и с какой женщиной решаем связать свою судьбу. Все трое помолчали, задумавшись над поэзией бесконечных возможностей, открываемых квантовой теорией; над сотнями наших собственных клонов, на каждом ключевом этапе избирающих для себя иной путь.
Алиса, неравнодушная к романтизму XIX века, перечитывала Эдгара По. Кроме того, она с интересом поглощала изданное в XVIII веке сочинение никому не известного Альдебера д’Аркура о лемурах, которое раскопала в лабиринтах eBay. Когда настала очередь Ксавье, он упомянул труд королевского астронома, чем вызвал у Луиджи неподдельное изумление.
– Гийом Лежантиль де ла Галазьер… – протянул итальянец. – Давненько я не произносил это имя. У меня было первое издание «Путешествия по Индийскому океану». Я расстался с ним, когда выставил на продажу свою библиотеку.
– В каком году это было? – спросила Алиса.
– В 2003-м, в ноябре и декабре. На «Сотбис». Два каталога, тысяча семьсот томов. Себе я оставил только те книги, которые время от времени перечитываю. Что вы хотите, мои дочери не интересуются литературой. Так уж лучше, если сокровища моей библиотеки еще при моей жизни попадут в руки настоящих ценителей. Кстати, о Гийоме Лежантиле, – сказал он, поворачиваясь к Ксавье. – Странно, что вы о нем заговорили. Дело в том, что я буквально неделю назад думал о нем.
Ксавье вопросительно уставился на итальянца.
– Я читал один научный журнал, и там как раз была статья о прохождении Венеры перед диском Солнца.
– Тот самом, что наблюдал Гийом Лежантиль?
– Нет-нет, о ближайшем. Последним перед вековым перерывом. Оно произойдет через двенадцать дней, 6 июня. Я даже завел себе будильник. – Он похлопал по жилетному карману, где у него лежали часы. – Буду наблюдать за ним в интернете. Правда, в Париже мы увидим только самый конец транзита, зато очень четко.
– Через двенадцать дней будет прохождение Венеры? – недоверчиво спросил Ксавье.
– Да, – ответил Луиджи. – Его можно будет наблюдать ранним утром в течение часа. В следующий раз Венера пройдет перед солнечным диском в 2117 году. Так что вы читаете свою книгу в подходящий момент, – с улыбкой добавил он и глотнул вина. – У меня к вам один вопрос. Как вы узнали о Гийоме Лежантиле? Вы увлекаетесь астрономией?
– Нет, что вы, – смутился Ксавье. – Я мало что смыслю в звездах. Меня скорее интересует архитектура, старинные памятники…
– Почему же тогда вы читаете Лежантиля? Вам нравятся книги о путешествиях?
– Его книга мне точно нравится, хотя узнал я о нем в значительной степени случайно. – Ксавье отпил монраше. – Я нашел телескоп Гийома Лежантиля в стенном шкафу недавно проданной квартиры. Никто на него не претендовал, и я забрал телескоп и поставил у себя на балконе…
Ксавье прикусил язык. Ему вдруг показалось, что воздух перед ним задрожал и лицо итальянца начало расплываться. Он заметил, что Алиса медленно повернула к нему голову и пристально на него смотрит. Тем же неподвижным взглядом, каким взирают на мир изготовленные ее руками чучела животных.
– Должно быть, это старинный медный телескоп на металлической треноге, с выгравированным на нем именем астронома? – не унимался Луиджи.
– Да, именно такой, – промямлил Ксавье.
– Какая прелесть! – восхитился итальянец. – Вы сможете наблюдать за транзитом Венеры через телескоп Гийома Лежантиля и тем самым позволите ему взять у судьбы реванш. Впрочем, я обещал вам не рассказывать, чем кончается его история. – И он поднял свой бокал.
– Нет, не рассказывайте, – чуть слышно пробормотал Ксавье.
Алиса все это время молчала, и он не смел посмотреть ей в глаза.
– Он просто чудо, – шепнул ей на ухо Луиджи, провожая их к выходу.
Алиса вопросительно взглянула на него.
– Ваш жених, – объяснил он, указывая на Ксавье, который шел впереди. – Образован, хорошо воспитан… И читает Лежантиля. Вы не ошиблись с выбором, поверьте моему опыту.
– Луиджи… – Она улыбнулась, но в ее улыбке читалось легкое разочарование. – Спасибо вам за прекрасный вечер. Никогда не меняйтесь, маэстро! Оставайтесь таким, какой вы есть. – И она коснулась пальцами его руки.
Ксавье остановился и тоже поблагодарил хозяина дома за радушный прием. Они простились. Ворота со щелчком закрылись за ними. Ксавье и Алиса очутились на тротуаре. Несколько мгновений они молчали. Наконец Алиса подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
– Значит, это ваша квартира, – тихо сказала она. – Вы показали мне свою собственную квартиру. Я приводила вас к себе. У вас на балконе стоит телескоп, и через него видны мои окна. Вы подглядываете за мной?
Ксавье не знал, что ей ответить.
– Я не понимаю, что вы за человек. Но теперь я вас боюсь. Давайте на этом расстанемся. – И она ушла.
Ксавье, словно оглушенный, стоял возле ворот особняка. Можно ли столь стремительно из рая низвергнуться в ад? И все из-за одного-единственного слова. Телескоп. Если бы он не заговорил о телескопе, Алиса сейчас улыбалась бы ему и они вместе шли бы по улице, обсуждая великолепный особняк итальянца и вспоминая удивительную историю зебры Анатоля. Все было бы по-другому. Если Луиджи Несси прав насчет всех этих квантовых теорий, то где-то существует другая вселенная, где Ксавье ловко обошел щепетильный вопрос о своем внезапном интересе к «Путешествию по Индийскому океану». Да, такая вселенная где-то существует. Но он живет не в ней.
Он потерял Алису. Он все потерял.
* * *
«Дражайший собрат и герцог!
Господин Лежантиль уехал семь лет назад, и некоторые академики предлагают передать его членство другому кандидату. Некоторые его родственники желали бы добиться признания его умершим, дабы иметь возможность получить его наследство, однако в отсутствие тела покойного осуществить это нелегко.
Мы потеряли всякий след нашего академика.
«Дорогой собрат!
Не знаю, что вам ответить. Либо господин Лежантиль жив и вернется на землю Франции, либо он уже в Царствии Божием. Только будущее разрешит сию дилемму.