Мечников. Расцвет медицины (СИ)

— А придётся, если хочешь получить мои патенты. Ведь все они сейчас принадлежат ему. Прав у меня на них больше нет, — усмехнулся я. — Однако даже если бы я их сохранил, ты бы не получил ни одной бумажки, Владимир. Я лучше подохну в битве с твоими солдатами, чем передам тебе и твоей семье права на мои изобретения.
Мансуров такого явно не ожидал. Однако он понял, что я не лгу. Это было видно по его взгляду. У Владимира даже челюсть отпала, когда он осознал, что весь его план был заведомо провальным. Что ж, сам виноват. Надо было внимательнее слушать переговоры своего потенциального противника. У него был шанс, и он его упустил.
  
В войне не столько важна физическая мощь и деньги, сколько ценная информация. Обладая важной информацией, один человек может одолеть целую армию. Чисто теоретически.
— Ну… Раз так, Мечников, — вздохнул Мансуров, — значит, у тебя остаётся только один вариант. Ты оскорбил меня в своё время, и дуэль ничего между нами не изменила. Мне даже из Хопёрска пришлось уехать, скотина! Меня там теперь даже за дворянина не считают!
Ох, как он разошёлся. Уже и на оскорбления расщедрился. Вроде здоровый мужик, старше моего нынешнего тела лет на пять-шесть, а ведёт себя, как обиженный мальчишка из начальной школы. Тут явно не всё в порядке с самооценкой. Не смог принять своё поражение и хочет теперь бесконечно доказывать свою правоту, строит из себя жертву.
— Ладно… — вздохнул я. — У меня ещё много дел сегодня. Меня ждут пациенты в госпитале. Если ты и твои прихвостни ещё не поняли, в какой ситуации чуть не оказался Саратов — это не мои проблемы. Но прямо сейчас вы мешаете лекарю разбираться с напряжённой эпидемиологической обстановкой.
— С чем? — нахмурился Мансуров.
А, ну да, конечно, он ведь даже не понимает, что это значит. Хотя в своей статье о бактериях я это указывал. Мог бы и почитать, всё-таки это открытие стало прорывным месяц назад.
— Не заговаривай мне зубы, Алексей! — прорычал он. — Можешь не выдумывать оправдания. Живым ты отсюда не уйдёшь. А тело твоё так и останется в этом колодце!
И как это понимать? Он только бросается угрозами, но приказ атаковать меня своим бойцам не даёт. Чего он дожидается? Я ведь тоже не могу использовать обратный виток, пока на меня не нападут. Но Мансуров никак не мог узнать об этом. Про это условие известно только тем, кто дал клятву лекаря.
Значит, у него есть и другая причина затягивать начало боя. Вопрос только в том — какая? Может, он с самого начала думал, что я соглашусь на его условия под страхом смерти? А убить меня — кишка тонка.
В таком случае я просто уйду отсюда. Пусть и дальше пляшет вокруг этого колодца.
— Никаких оправданий, Владимир, — ответил ему я и пошагал прямо на стену из солдат. — Иди-ка ты к чёрту со своими обидами. Если не хочешь потерять своих людей, лучше прикажи им пропустить меня.
Солдаты, наоборот, сомкнулись ещё плотнее, чтобы у меня не было ни шанса покинуть место засады.
— Можете его ранить, — после долгих раздумий заявил Владимир Мансуров. — Но возьмите Мечникова живым. Это — приказ!
А-а-а… Так вот оно что! Похоже, он действует по чьей-то указке. Возможно, его отец велел притащить меня в их поместье, чтобы сделать своим рабом-изобретателем. Все эти угрозы об убийстве были лишь пустыми словами.
Что ж, в таком случае придётся прорываться с боем. Я им и ранить себя не дам. Пусть попробуют!
Двое солдат из переднего ряда достали клинки и рванули на меня, пытаясь перерезать мне сухожилия на ногах. Умно! Лучшего способа обездвижить противника и не придумаешь. Сразу видно, что этих бойцов обучали в доме лекарей. Целятся строго по слабым местам — по связкам и сухожилиям. С анатомией мои противники хорошо знакомы. Не каждый солдат знает, куда нужно бить, чтобы задержать врага.
Резким рывком я выдернул саблю из своих ножен, отбил один удар и тут же воспользовался остатками обратного витка, чтобы пробить брешь в их обороне.
Серьёзного урона бойцам я наносить не стал. Они лишь выполняют приказ. Поэтому моя магия прошлась по их нервной системе и временно парализовала основные двигательные пучки нервов, из-за чего мои противники сразу же потеряли возможность стоять на ногах.
Я смог проскочить через стену врагов и выбрался из окружения. За моей спиной оказалось восемь солдат. А передо мной один только Владимир Мансуров.
Выхватить клинок он не успел. Я остановил свою саблю прямо около его шеи. Даже угрожать не пришлось, он сам догадался, что нужно сделать.
— Остановитесь! Не подходите к Мечникову! — прокричал он.
— Вообще-то, я не собирался брать тебя в заложники. Но раз уж ты сам добровольно взял на себя эту роль, слушай меня внимательно, — произнёс я. — Прикажи своим людям отступить.
— Ага! Тогда ты зарежешь меня! — воскликнул он.
— С радостью бы это сделал, но не стану, — признался я. — Мне лишняя кровь на руках ни к чему. Я — лекарь, а не мясник, в отличие от некоторых.
— Однако же ты стал более искусен в фехтовании, чем раньше, — прошептал он. — Даже оружие мне не дал достать.
Ещё бы! Я столько тренировался с Синицыным, параллельно оттачивая свои навыки на бандитах и некротических тварях. Лучше всего боевой опыт приживается в столкновениях, где на кону стоит жизнь. Такому на тренировочных спаррингах не научишься.
— Теперь я тебе диктую условия, Владимир, — произнёс я. — Либо ты отсылаешь своих людей, либо мне придётся тебя порезать. Решай сам. Не я начал эту войну. Всё это — твоих рук дело. Вот и пожинай плоды своих трудов.
— Л-ладно… — прокряхтел он. Это решение далось Мансурову с большим трудом. Он явно не хотел так просто поддаваться, но иного выбора я ему не оставил. — Отойдите от Мечникова! Спрячьте оружие! Наша операция отменяется.
Причина, по которой он принял это решение — не просто страх. А страх, многократно усиленный моей магией. Я научился проводить лекарское и обратное колдовство через свой клинок. Поэтому мне, даже стоя в полуметре от Мансурова, удалось впрыснуть в него часть повреждающей магии и направить её прямо в надпочечники.
Я заставил их выделить огромное количество стрессовых гормонов. Теперь Владимир не испытывал ничего, кроме страха. Должно быть, он даже забыл, зачем вообще пришёл сюда. Выжить — было его единственной целью.
Своё слово я нарушать не стал. Как только бойцы Мансурова отступили, я тут же убрал клинок в ножны.
— На этом всё, Владимир, — покидая место стычки, произнёс я. — Ты вместе со своими людьми не смог меня одолеть даже после того, как я растратил почти всю свою ману в этом колодце. Думаю, ты понимаешь, что мы на совершенно разных уровнях. Забудь об этой вражде ради своего же блага. Если ты, твои люди или другие члены твоей семьи попытаются совершить ещё одно покушение — я больше никого щадить не стану. Даю слово.
— Стой! — воскликнул он, когда я отдалился от места стычки на несколько метров. — Ты так ничего и не понял, Алексей. Моё предложение могло тебя спасти. Если бы ты стал личным изобретателем нашей семьи, тебе бы сохранили жизнь. Но теперь тебе точно конец. Другая половина моего рода всё равно от тебя избавится.
— Это ты о Виктории Мансуровой? — поинтересовался я.
— Так ты в курсе⁈ — удивился Владимир.
Ещё бы. Будущая жена моего старшего брата по какой-то причине на дух меня не переносит. Правда, теперь мне её мотивация совершенно не ясна. Если Владимир и его отец хотели подмять меня под себя, значит, им моя смерть была невыгодна.
Тогда с какой стати эта дамочка так хочет моей смерти? Я был уверен, что она так поступает исключительно из-за того, что на неё повлияли местные Мансуровы.
  
Да уж, дело становится ещё более запутанным. Я оказался зажат сразу между несколькими влиятельными семьями. Саратовские Мансуровы, санкт-петербургские Мансуровы, Александр Щеблетов и те, кто его покрывают.
Продраться сквозь эту паутину становится всё сложнее и сложнее.
А спрошу-ка я его напрямую, пока он ещё под воздействием гормонов. Может, Владимир проболтается насчёт своей двоюродной сестры?