В плену у гордости

— Да, меня вряд ли ждет такая семейная идиллия… — пробормотала Беатрис.
Она старательно отгоняла настойчивое желание разорвать помолвку и оставить все как есть. Ей очень нравилось жить одной, самой решать все проблемы, отвечать за себя. В отношениях с Артуром все было слишком гладко, слишком обыденно. Рядом с ним она чувствовала себя боевым товарищем, верным соратником… Все это у нее есть и без брака. А хотелось ощущать себя женщиной, любимой и желанной.
— Ну и когда же настанет знаменательный день? — К своему стыду, Беатрис по-настоящему завидовала сестре.
— Через три месяца. В конце июня. — Неожиданно она сделала большие глаза, словно ее осенила потрясающая мысль. — Знаешь, а ведь мы могли бы сыграть две свадьбы в один день. Здорово будет, да?
Еще бы, романтично, как в сказке. Два брата и две сестры, лучшие друзья с раннего детства, женятся между собой!
Посмотрим, мрачновато подумала Беатрис, слушая счастливый щебет Сузан о свадебном платье, церемонии бракосочетания, медовом месяце. Вообще-то они с Артуром собирались пожениться через год после официального объявления о помолвке. По его расчетам этого времени должно было хватить, чтобы накопить денег на покупку дома и отложить на случай рождения ребенка.
После второго бокала шампанского все мысли о размеренном будущем испарились, и Беатрис неожиданно для себя сказала:
— Я видела его сегодня на вечеринке. Он почти не изменился.
— Кто? — не поняла Сузан.
— Эжен.
Она удивилась, с какой легкостью сумела произнести это имя. Беатрис не говорила об Эжене и старалась не вспоминать о нем с того самого вечера, а теперь ей казалось, что они расстались только вчера. Сердце ее разом наполнилось горечью, гневом и тоской, которые вроде бы давно были похоронены и забыты.
Сузан не сразу вспомнила, о ком идет речь, и Беатрис пришлось объяснить.
— Флорентийский школа. Пять лет назад. Накануне моего отъезда в Англию.
— А, ну конечно! Эжен Делакруа! — Сузан хлопнула себя ладонью по лбу. — Американец, в которого ты была жутко влюблена. А он бросил тебя в самый последний вечер. Подлец! Надо же, как мир тесен. И что же он там делал?
— Не имею ни малейшего представления. — Беатрис отставила бокал, уже сожалея, что начала этот разговор. Зачем понадобилось говорить о нем? Эксперимент? Проверка собственных чувств? Чтобы наконец-то ощутить себя полностью свободной от его чар? Встреча со старой любовью не случайна. Возможно, это означает начало новой жизни, без ненужных воспоминаний…
— Знаешь, судя по его внешнему виду, он отлично устроился. Шикарно одет, уверенно держится. Наверное, за эти пять лет сумел сделать неплохую карьеру. Не знаю только в качестве кого… Она просто должна была сказать про него какую-нибудь гадость. Чтобы навсегда вычеркнуть его образ из своей памяти. Чтобы больше не думать о нем, не плакать и не мечтать.
— Нахальный донжуан! — презрительно хмыкнула Сузан. — Надеюсь, ты поставила его на место.
— Мы не разговаривали, — ответила Беатрис. Да, произнесено было всего одно слово. Его короткое имя.
— Это и к лучшему, — подытожила Сузан. — На твоем месте я бы выкинула его из головы. А теперь давай лучше о чем-нибудь приятном побеседуем. Например, о завтрашнем празднике. Что ты собираешься надеть? Только, пожалуйста, не брюки! Я, наверное, буду в синем платье — оно так нравится Брайану…
* * *
Беатрис оставила машину на стоянке перед офисом и поднялась по широким ступеням к стеклянным дверям. Ей казалось, что даже привычное здание выглядит сегодня по-особому празднично. Всюду, даже в коридорах и холле, стояли цветы, наполняя помещения свежим ароматом весны. Неожиданно девушка вспомнила, что точно так же офис утопал в цветах около десяти лет назад. Но повод был совсем другой.
Жуткую новость Беатрис и Сузан узнали, находясь в школе-интернате в Сассексе. Для девочек-подростков смерть матери стала настоящим ударом. А когда после похорон отец сказал, что собирается продать большой семейный дом и перебраться в квартиру в центре города, они ощутили себя одинокими и никому не нужными. Мама — тихая и ласковая, обожавшая петь и выращивать цветы, — была лучшим другом, поверенным всех тайн и главным сообщником в битве против холодности Ричарда Шеннона.
 
После смерти жены он еще больше замкнулся в себе, практически перестал общаться с дочерьми и с головой ушел в работу. Однако дела не клеились, и неудачи ожесточали его все сильнее. Раньше Летиции удавалось смягчить суровый характер мужа, но теперь некому было поцелуем разгладить морщинки на его лбу или приготовить крепкий кофе по-турецки так, как он любил, и гнев Ричарда все чаще выплескивался на окружающих.
Беатрис и Сузан учились вдали от дома, к отцу приезжали несколько раз в год на каникулы и видели его нечасто. Ричард Шеннон отправлял дочерей то на горнолыжный курорт в Швейцарию, то на океанское побережье, а сам предпочитал оставаться в Лондоне. Брайан и Артур Бриджесы — их семья дружила с семьей Шеннон, их отцы были деловыми партнерами — неизменно сопровождали девочек, развлекая и опекая.
Как-то самой собой получалось, что они должны были пережениться между собой. Тем более что Сузан и Брайан уже в детстве влюбились друг в друга…
Хватит о грустном, оборвала себя девушка, сегодня все-таки праздник. Хороша будет невеста с зареванными глазами и красным носом! Она сняла пальто, поправила прическу перед зеркалом и отправилась на поиски Артура.
Большинство гостей собрались в конференц-зале, откуда по случаю торжества вынесли мебель. Она с трудом продвигалась вперед, поскольку каждую секунду ее кто-нибудь окликал. Друзья, коллеги, вовсе не знакомые люди, приглашенные, видимо, старшими Бриджесами, поздравляли, жали руку, целовали ее в щеку. В дальнем конце располагалась стойка с напитками и закусками, по залу сновали официанты с подносами, уставленными бокалами с шампанским. Около окна Беатрис заметила Артура и его родителей, занятых оживленной беседой. Разговор оборвался, как только девушка подошла ближе и тронула жениха за локоть.
— Что-то не так? — спросила она, заметив, что густые брови Артура сошлись на переносице.
— Нет конечно, все отлично, — поспешил заверить ее Говард Бриджес. — Кстати, Бетти, ты чудесно выглядишь. Персиковый цвет тебе очень к лицу. Правда, Арти?
— А где твоя сестра? — поинтересовалась Аманда Бриджес, обнимая будущую невестку за плечи. — Ждем только ее. Как же вы, девицы, любите опаздывать!
— Она ждет Брайана. Он обещал заехать за ней и привезти сюда. Жених и невеста должны быть вместе, — сказала Беатрис, лукаво поглядывая на Артура. Тот тепло улыбнулся ей.
— Конечно, — ответил Говард. — Вряд ли ваш отец счастлив, что его старшая дочь выходит за художника. Хоть Брайан и мой сын, но я скажу, что творческие люди — ненадежный народ. Впрочем, время покажет.
— Но они очень счастливы, — вступилась за друзей Беатрис. — Да и сама Сью занимается искусством. Лучше не придумаешь!
Говард и Аманда всегда были очень добры к девочкам, оставшимся без матери. И поэтому так строго судили их избранников, не давая спуску даже своим сыновьям. Беатрис, однако, не совсем понимала, в чем можно упрекнуть Брайана. Если кто и заслуживал критики, так это слишком рассудочный и погруженный в дела Артур.
Чтобы прервать затянувшуюся паузу, она спросила:
— А где папа? Что-то его не видно…
Бриджесы обменялись тревожными взглядами. Стараясь не смотреть на Беатрис, Артур глухо произнес:
— Он у себя в кабинете с нашим банкиром. Надеюсь, это не надолго. Нехорошо, правда, получилось — семейное торжество все-таки. Но этот американец так редко бывает в Англии, что приходится пользоваться любой возможностью.
— Ладно, мы слишком долго стоим на одном месте. Пора заняться гостями, — решительно сказала Аманда и взяла мужа под руку. — Пойдем, Говард, поприветствуем всех. Тебе еще нужно будет произнести речь, когда появится Ричард. Конечно, все знают, по какому поводу собрались, но надо все-таки официально объявить о помолвке. — Она улыбнулась молодым людям, и супруги смешались с толпой.