Кровь Геркулеса

– Я пытался оттереть часть крови, но решил, что ты не захочешь, чтобы кто-то мыл тебя, пока ты без сознания, – сказал Патро, и Ахиллес скрестил руки, стоя рядом с ним. – Поэтому простыня до сих пор грязная.
  
Он сказал что-то… доброе?
– Спасибо. – Я приподнялась на подушках. Чувствовалась неловкость.
Может, он не такой уж и плохой? Может, они пошутили насчет убийства врачей, а я просто драматизирую…
– Пахнешь и выглядишь ты отвратительно. – Патро указал на дверь на другом конце комнаты. – Помойся и приведи себя в порядок, наконец. Рядом с тобой невозможно находиться. Твой отвратительный вид позорит наши Дома. Будь ты наследницей, Лидеры попадали бы в обморок от ужаса, увидев, какое ты позорище.
Я поспешила с выводами. Он воплощение зла.
– И постарайся не поскользнуться и не сломать себе шею, – добавил он. – Не доставляй нам неудобств.
Попытаться целенаправленно умереть в душе. Принято.
Я ждала, когда они уйдут, прижав простыню к груди.
Патро прищурился.
– Все ясно? – спокойно спросил он.
– Абсолютно, – прошептала я. По какой-то причине в разговоре с ним я не могла держать язык за зубами.
– Хорошо.
– Отлично.
– Замечательно.
– Б-бесподобно.
– Шикарно.
– Превосходно.
Ахиллес схватил Патро за локоть и вывел из комнаты, прежде чем тот успел возразить. Когда дверь захлопнулась, я со вздохом откинулась на подушки.
Самое противное, что Патро был прав. Волосы были измазаны в крови, чувствовала я себя отвратительно. Мне однозначно нужно было помыться.
– Никс, – прошептала я в тишину комнаты.
Шелковая подушка на дальнем краю кровати зашевелилась.
– Что? – спросила Никс.
– Хочешь искупаться? – спросила я, потому что знала, как сильно ей нравилось, когда я обливала ее колодезной водой в жаркие летние месяцы.
– Хочу ли я искупаться? – насмешливо переспросила она. – Что за глупый вопрос? Конечно, хочу.
Час спустя я стояла на дрожащих после долгого лежания ногах под водопадом горячей воды. Невидимая змея обвилась вокруг шеи, в голове звучала классическая музыка, а с потолка и стен лилась вода.
Это было божественно.
На глаза набежали слезы, когда я смогла наконец оттереть въевшуюся за много лет грязь.
Судя по радостным звукам, которые издавала Никс, она разделяла мой восторг. На полочках стояло множество бутыльков, назначения которых я не знала, потому что мы с Чарли годами обходились украденным куском мыла.
Чарли.
Мое сердце сжалось от боли.
Мне хотелось кричать, чтобы наставники выяснили, все ли с ним в порядке, но я понимала, что им не было никакого дела до обычного человека. Всего неделю назад я сражалась насмерть на арене, убивая десятки парней, а зрители рукоплескали, несмотря на то, что убивали их сородичей.
Я была не готова рисковать безопасностью Чарли.
Ему уже исполнилось восемнадцать, и он знал, как постоять за себя.
Но он совсем один, и он скучает по тебе.
Душ закружился. Музыка стихла. Мне стало труднее дышать. Я уперлась ладонями в согнутые колени, едва сдерживая рвотный позыв.
– Дитя, что случилось? – спросила Никс.
– Чарли, – выдохнула я. В груди жгло от начинающегося приступа паники.
Никс успокаивала меня, нашептывая, каким сильным и способным был мой младший брат, пока я снова не смогла нормально дышать.
Вслепую я схватила с полки одну из бутылочек и вылила содержимое на волосы и тело.
Запахло мятой.
Я терла изо всех сил.
Оттерев кровь и грязь, я принялась соскребать с рук невидимые хлопья тумана. Он все еще цеплялся за меня, коварный и холодный. Я слышала шепот голосов. Мать умерла, потому что ты…
– Все отмылось. Успокойся, Алексис, – голос Никс вернул меня к реальности.
Оба предплечья были покрыты красными полосами.
Иллюзии все еще одолевали меня, и на секунду мне показалось, что под кожей распространяется яд.
Я взвыла.
– Приди в себя, женщина! – крикнула Никс.
Я тяжело вдохнула, взяла себя в руки и выпрямилась.
– Что бы я без тебя делала?
– Мучилась, – сказала Никс.
Я откинула голову назад и закрыла глаза.
– Никс, я могу разговаривать с тобой из-за моего дара?
Она скользнула мне на шею.
– Во время разговора, – медленно спросила она, – ты чувствуешь приятное покалывание в голове, похожее на эйфорию?
Я выдохнула, разбрызгав во все стороны стекающую по губам воду.
– Нет. – Я чувствовала лишь сокрушительное отчаяние.
– Значит, это не твой дар.
Я открыла глаза и уставилась на брызги.
– Тогда какой он?
– Дитя, я бы сказала, если бы знала. Я повидала достаточно жутких вещей, но последние две недели всему дадут фору.
Мы обе вздохнули.
– Значит, ты мой покровитель? – оживилась я. – Как Неро, Пэпэ и птицы на плечах врачей? Мы как-то связаны, и поэтому…
– Нет, – перебила меня Никс.
Я вздрогнула от ярости, прозвучавшей в ее голосе.
– Нет, – повторила она мягче. – Я уже связана с другим.
Мне стало грустно.
– С кем? – прошептала я, ревность жгла мне грудь.
– Я связана, дитя… Я хочу сказать тебе, но физически не могу. – Чешуя Никс скользнула по моей шее, словно она поднималась выше. – Спартанские клятвы верности не просто слова. Их приносят в первую очередь животным. Приняв клятву, мы тоже оказываемся ею связаны. Но мой человек… покинул меня. Клятва не позволяет мне говорить о нем напрямую.
Значит ли это, что она упоминала о нем косвенно?
– Я понимаю, – соврала я.
– Не волнуйся об этом, дитя. Я все еще с тобой. И я всегда буду с тобой.
– Ага. – Я потерла глаза, благодарная за летящие в лицо струи воды. – Конечно.
– Клянусь, я не пытаюсь сменить тему, – медленно произнесла Никс. – Но как ты думаешь, ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■
Я хихикнула сквозь слезы.
– Ты шутишь?
– Ты видела ее клыки? Они смертельно опасны. Острые как бритва. А ее мышцы просто умопомрачительны.
– Ты с ума сошла, – рассмеялась я. Никс пыталась поднять мне настроение, и я была ей за это благодарна. – Я думала, что ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■
Никс зашипела.
– ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■
Я фыркнула от смеха.
Я вышла из душа, когда убедилась, что отмыла все разводы, а в счете за воду наверняка набежало несколько нулей (я старалась несильно переживать из-за стоимости, но получалось у меня так себе).
Я сняла с вешалки мягкое полотенце, которое, к моему удивлению, оказалось очень теплым, и растянула его в воздухе перед собой.
Никс переползла с моей шеи к роскошному полотенцу.
Обтерев нас обеих, я принялась изучать мраморную ванную комнату. У раковины стояли новые средства, предположительно, чтобы я ими пользовалась.
Я провела щеткой по мокрым волосам и сделала вид, что не заметила золотую гравировку на ручке.
Потом я сняла старые резинки для волос с запястий и надела новые. Я часто подбирала с земли чужие резинки, и не смогла удержаться, увидев стопку совершенно новых, хоть и чувствовала себя из-за этого воровкой.
Я чистила зубы, пока десны не начали кровоточить.
Затем повторила еще три раза.
Когда я наконец вышла из ванной, простыня, служившая мне эмоциональной поддержкой, исчезла: кто-то сменил все постельное белье на свежее белое.
В комнате не было ничего лишнего. Высокие потолки и низкая кровать.
Все совершенно новое.
Это был рай.
Чарли.
Меня переполняло чувство вины, стоило только подумать о том, как он в одиночестве ютится в наших картонных коробках.
  
На постели также лежала стопка чистой одежды, включавшая спортивные бюстгальтеры всех размеров с бирками. Я натянула самый маленький, радуясь, что никто из них не обратил внимания на мою обнаженную грудь.