Кровь Геркулеса

Он протянул три ваучера на еду.
Я схватила их и аккуратно сложила в карман, а затем, оттолкнувшись от шкафчиков, метнулась мимо него в сторону библиотеки.
– Подожди! – Джош (я прекрасно его запомнила, потому что он считал, что шесть на семь это шестьдесят семь, и не верил, что ноль тоже считается числом – пришлось его разочаровать) шел по левую сторону от меня.
Я его не видела, но внутри все сжалось от подступающей паники.
  
– Не переживай, он пахнет слабостью. Тебе нечего бояться, – прошипела Никс. – Но… Я так добра и отзывчива, что укушу его насмерть ради тебя. Не благодари.
– Никого ты не укусишь, – прошептала я.
– Что ты сказала? – слова Джоша были искажены и звучали так тихо, что мне потребовалось время, чтобы их разобрать.
Отвечать я не стала.
Впереди показались рамки металлоискателей, предваряющих библиотеку, поэтому я ускорила шаг.
Джош перегородил мне дорогу и потянул руку к лицу.
Я с трудом сдержала крик.
И застыла в ожидании удара.
Он нежно накрутил выбившийся из-под ворота толстовки локон на палец.
– Знаешь, ты не такая, как о тебе говорят. Твои глаза на самом деле очень красивые, – продолжал он ласковым голосом.
Спасибо, а ты на самом деле тупой как пробка.
Внутренне я насмехалась над ним.
Но внешне молчала, от страха боясь даже пошевелиться.
– Погоди, дитя, – сказала Никс. – Разве это не тот парень, который не умеет умножать?
Ее голос вывел меня из ступора, и я сделала резкий шаг в сторону библиотеки.
Джош двинулся следом, не давая пройти.
– Ну так что, тебе интересно?.. – Он подвигал бровями вверх-вниз, и замер, словно ожидал от меня какого-то ответа.
Подождите. Он хочет, чтобы мы вдвоем… сделали это.
Я в ужасе покачала головой.
Лучше смерть.
Болезненная.
Прямо сейчас.
Здесь, в этом самом зале.
В альтернативной вселенной у меня хватило смелости сказать ему все в лицо.
Улыбка Джоша померкла, когда он увидел мое выражение лица.
В реальности я молча протиснулась мимо него и, тяжело дыша, побежала к спасительному залу.
Вот почему я не общаюсь с людьми.
– В библиотеке не бегать! – крикнула библиотекарь Дореан, как только я переступила порог. – Мы в защищенной зоне, Алексис, соблюдай приличия. Мы не Титаны.
Дореан строго посмотрела на меня. На морщинистом лице явственно читалось раздражение, а на бедре поблескивал спартанский пистолет, который ей заменили в прошлом году в модном Спартанском исследовательском институте. Ходили слухи, что она пожертвовала почку, чтобы не ждать очереди.
Умная женщина.
Я наслаждалась ее уверенной манерой поведения.
Дореан относилась к тому типу женщин, на которых мне хотелось быть похожей.
Сильной. Смелой. Пугающей. Способной высказывать собственное мнение.
После одного инцидента в библиотеке всегда стояла гробовая тишина. ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■
В тот день она стала моим героем.
– Директор хочет тебя видеть, – Дореан (местная легенда) вывела меня из задумчивости, протянув пропуск в зал.
– Спасибо за в-вашу службу, – инстинктивно сказала я.
Дореан положила руку на пистолет и вздернула бровь. Посыл был ясен: убирайся из библиотеки, или я буду вынуждена принять меры.
Разумно.
После Чарли она была единственным человеком, который мне нравился.
Я задержалась у дверей в библиотеку, ожидая, когда пройдет толпа, и торопливым шагом двинулась по коридору. Я внимательно смотрела по сторонам, крутя головой и готовясь сорваться на бег при первых признаках возвращения Джоша.
Едва переступив порог кабинета, я увидела Чарли, сидящего рядом с избитым до крови мальчиком.
Решетки на окнах громыхали из-за разыгравшейся снаружи бури.
– Хоть Чарли уже есть восемнадцать, вы как его опекун должны его наказать, – сообщил директор, стоило мне зайти в комнату. У него было привычно румяное лицо. – Брэндон толкнул Чарли, а Чарли не придумал ничего лучше, чем избить его до крови.
Все трое повернулись ко мне.
Директор уставился на меня так, будто я обладала какой-то властью над ситуацией, будто мы не были просто двумя бездомными детьми, которые делили картонную коробку.
– Они ждут твоей реакции, – прошипела Никс под толстовкой, и я была благодарна ей за подсказку.
– Я накажу Чарли. Его поведение… – я искала подходящее слово, – достойно порицания.
Директор выдохнул и откинулся в кресле.
– Мисс Хёрт, вы самая умная ученица, которую когда-либо выпускала эта школа. Пожалуйста, сделайте так, чтобы это не повторилось. Ваш брат тоже один из наших лучших учеников, и у меня нет ни времени, ни сил разбираться с подобными глупостями. Нам вполне достаточно беспокойств о Титанах.
Он махнул рукой в сторону парней, заливающих пол кровью.
Все в комнате чего-то ждали.
Я ждала вместе с ними.
– Скажи что-нибудь, – снова прошипела Никс.
– Я п-понимаю, – ответила я.
На самом деле нет.
Через несколько часов я вышла из ржавого желтого школьного автобуса – еще одной реликвии доспартанских времен.
Мы поблагодарили водителя автобуса, и он сверкнул единственным черным зубом, пробурчав нам вслед то ли дружелюбное, то ли вульгарное ругательство (определенно последнее).
Лил теплый весенний дождь, но ни Чарли, ни я не возражали: все лучше, чем зимний холод.
А вот Никс ворчала, что захлебнется насмерть.
Для дикой змеи она была на удивление требовательной.
Когда мы вошли в трейлерный парк, Чарли плотнее прижался ко мне и со щелчком закрыл за нами ворота, обвитые сверху колючей проволокой.
Все годы, что мы прожили на улице, ворота умудрялись не пропускать Титанов на территорию парка.
Чудо, не иначе. Но я все равно не могла заснуть от тревоги. Мозг отказывался верить в то, что отсутствие Титанов на протяжении всех этих лет предположительно говорило о низкой вероятности их появления в будущем.
Я провела рукой по широкому плечу Чарли. Он был худым, но при этом выше ростом и шире в плечах. Если бы мы нормально питались, он наверняка вырос бы в крупного парня.
Я притянула его ближе.
Он сгорбился.
В его громоздких чертах угадывалось что-то хрупкое. Словно он боялся, что однажды сам прибегнет к насилию.
Разбитые костяшки алели кровью, а желтые глаза смотрели с необычной серьезностью.
Наш с Чарли цвет кожи и волос был настолько разным, что люди удивлялись, когда узнавали, что мы брат и сестра.
Что ж, травматическая связь не способна была менять внешность людей, только души.
– Ты злишься? – жестами показал он в воздухе.
Мы выучили язык жестов по книге из школьной библиотеки восемь лет назад, когда поняли, что Чарли не может говорить.
Я недоуменно нахмурилась.
– С чего бы мне злиться? – я всегда сопровождала свои ответы жестами, чтобы он не чувствовал себя неуютно из-за немоты.
– Я до крови избил того парня. – Он хмурился. Движения стали более резкими. – Я не хотел срываться. Просто в голове помутилось, мне показалось, что я снова вижу отца и… мне хотелось защитить…
– Разве не он первый тебя толкнул? – спросила я.
– Да, – медленно показал Чарли.
– Тогда это его вина, – жестами ответила я. – Ты имеешь право защищаться. Никто не имеет права прикасаться к тебе без твоего разрешения. Никогда. Не забывай об этом.
Чарли притянул меня к себе и крепко обнял. Я прижалась к нему, утонув в его широких объятьях.
Мне они нравились.
Мы постояли так.
Когда он наконец отстранился, то поднял руку, демонстрируя черную татуировку «Ч+A» на предплечье.
  
Я прикоснулась своей татуировкой к его.
Наша с ним фишка.
Мужчина помахал нам из окна своего трейлера, и мы помахали ему в ответ.
Он был самой доброй душой во всем парке.