По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

– Помнишь, как мы с тобой стресс загрызали? – вдруг спросила Шушана.
– Конечно!
– Знаешь, я тут подумала, что это неправильно!
– Что именно? – по Таниному мнению, они всё-всё делали правильно.
– Мы там его загрызали, а тут – ещё нет! Это же возмутительное упущение! – норушь изобразила возмутительность, встопорщив шёрстку и пошевелив круглыми ушками.
– Нда… коллега, а с этой точки зрения данный вопрос я не рассматривала, – покаянно призналась Таня, – Пошли восполним упущение?
  
– Разумеется! – согласилась Шушана, которая только недавно велела Крамешу отнести в теремный холодильник всякие разные приятные продукты.
И они пошли! И загрызли разом несколько стрессов – все, которые вспомнили за последнее время. Даже про захват котом Тайсоном капитана полиции Таня вспомнила – во как старательно перебирала все стрессоподобные ситуации!
Загрызли и это, посмеялись, окончательно расправившись со всеми расстраивающими ситуациями, заодно и поели, а то ни Таня, ни Шушана не ужинали.
– Слушай… вот сижу я и так мне хорошо! – довольно вздохнула Татьяна, разом отодвигая в далёкое-предалёкое прошлое и эту ненужную встречу, и ощущение, словно вляпалась во что-то… неприятное, и собственные эмоции, которые к окончанию разговора с тем человеком уже просто бурлили, – надо же, так вот разом обесценить её саму, всё то, чем она занимается, всё, что ей важно и нужно, просто чтобы Дмитрию Константиновичу комфортно жилось.
– Вот и правильно, что хорошо! – согласилась Шушана, довольно поглаживая шёрстку на животе, – И мне просто чудесно!
Вот в таком настроении они и вернулись в норушный дом, оставив за встенной дверью терем. Тоже довольный, тёплый и сытый – дома любят людскую радость, причём они ею не питаются, отбирая и уменьшая её у человека, а насыщаются до краёв просто тем, что эта радость у людей есть.
– Тань! – Вран сидел на кухне, подперев голову обеими руками, – Ты как?
– Прекрасно! А ты чего такой озадаченный?
– Да вот… завтра Иван придёт… ну, мой руководитель, которого Сокол пригласил. Так вот я думаю, можно тебя попросить ему чай сделать? Ты знаешь… я умею только бурду из чая варить!
Глава 43. Снежный ком событий
Утром Таня позвонила маме, решив выяснить, с какого перепуга та дала её данные бывшему мужу, а дочь об этом и близко не предупредила?
– Таня, ну, ты странная всё-таки! Он же тебе квартиру подарит!
– Никогда не думала, что так скажу, но, знаешь, мам, это не я странная, а ты наивная! Ты даже после его, с позволения сказать, алиментов, на что-то ещё надеялась? Столько лет он про меня не вспоминал и вдруг – квартиру! Он имел в виду, что у него в однушке должен идти ремонт, самому следить неохота, со второй женой он развёлся, больше желающих работать дармовым управляющим у него почему-то не нашлось, вот и вспомнил обо мне, только и всего!
– Погоди… то есть он не собирался тебе квартиру подарить? – начала закипать Ирина.
– Конечно, нет! И мыслей у него таких не было. Даже мимо ничего не пролетало!
– Ах он… – Ирина шипела так, что даже Сшевил было бы завидно. – Погоди… ты сказала, что вторая жена с ним развелась?
– Да, он жаловался, что ободрала как липку.
– Ну и молодец! Хоть кто-то ему попался под стать! – Ирина против этой самой второй жены ничего не имела – не она была причиной развода, и более того, когда она с Дмитрием разошлась, его будущая супруга ещё в школу ходила.
Так что теперь она просто позлoрaдничала о правильно проведённом разводе, потом поярилась на бывшего мужа – вот гад, да? А потом пришлось пообещать Татьяне, что кто бы что ни сулил, без предупреждения она дочь осчастливливать больше не станет.
– И то хорошо! – думала Таня, заканчивая разговор и поглядывая в окно, на падающий снег. – Может, действительно, больше не будет так…
Она этим разговором словно полностью сняла с себя даже остатки памяти о вчерашней дурацкой встрече – это не её выбор, не её ошибки, не её ответственность, зато Ирина злилась за двоих.
– Пусть он мне только попадётся… Я ж тогда молодая была, глупая. Всё мне казалось, что это я чего-то не сделала, не додала, не смогла. Ну, ладно, положим! Но при чём тут Таня? Ух… если я его встречу, ну и пожалеет он… обо всём разом!
Таня, глядя на снег, представляла себе, что он укрывает всё-всё – всю осеннюю грязь, вечернюю темноту, затяжные дожди, которые навевают тоску, оставляя после себя белое, чистое, новое. Зато Ирина при взгляде на тот же самый снег явственно представляла себе, как лепит хороший такой, увесистый снежок, размерчиком примерно как нижний снеговичный ком и смачно запускает его в лощёную физиономию своего бывшего супруга, посмевшего вчера обмануть её саму и расстроить Татьяну!
***
Соколовский приехал рано – ещё до обеда. Приехал и улёгся на диван у себя в кабинете – ночные съёмки его не то, чтоб утомили, но почему он не может себе позволить подремать, если тут он сам начальник?
– Могу и буду! – решил Филипп Иванович, уверенно закрывая глаза.
Правда только для того, чтобы тут же их распахнуть, прыжком взвиться с дивана и выскочить из кабинета на истошный вопль…
– Так… я не понял! Что тут за ураган, скрещённый с полигоном? – озадаченно осведомился Сокол, узрев картину сверкающих мимо его носа молний и чёрных вороновых перьев, медленно и печально опускающихся с потолка.
– А я предупреждала… – философски произнесла Шушана, задрав нос вверх, – И вчера говорила, и сегодня с утра забегала!
– Да я крррак-то забыл, – неловко оправдывался Кирин, машущий крыльями под потолком, – Это… запамятовал! А они крррак запустят молнии!
Гуси скромно переглядывались с разных концов коридора – да, наверное, можно было и остановиться, но раз всех предупредили о том, что у них сегодня финальная тренировка перед показом своих достижений хозяину, то они совершенно не виноваты в том, что тут всякие пернатые летают.
Они-то причём? Может, этому чудику запах озона нравится, а гарь от собственных перьев очень к лицу, то есть к морде!
Соколовский махнул рукой, отчего гуси так торопливо удалились, что было ощущение, будто они просто растворились в воздухе, только мимо что-то просвистело такое… увесисто-гусиное.
– Кирин, вы там как?
– Кррак-то стрранно! В меня молнии ещё не попадали! – признался Кирин, опускаясь на пол и вставая оттуда уже в людском виде, – так-то он точно знал, что целый, а вот про вторую форму уверен не был.
– Обошлось, – выдохнул он, пошевелив плечами.
– Ну… не совсем, – качнул головой Соколовский. – Шушаночка, позовите, пожалуйста, Таню. Сдаётся мне, что если у вас в людском виде на левом боку одежда превратилась в сплошное воспоминание, то и в вороньем есть некоторая проблемка…
– Дааа? – искренне удивился Кирин.
– Точно!
– А я и не почувствовал…
– Ну, или это от шока, или от какого-то нового свойства гусиных разрядов, – обнадёжил его добрый и отзывчивый Соколовский, – Сейчас Таня придёт и посмотрит.
Татьяна не просто пришла – примчалась.
– Ой, мамочки! – ахнула она, увидев, как на рёбрах Кирина начали проявляться извивистые узоры – следы разряда. – Да, они действительно попали!
Пока она проверяла состояние Кирина в людском виде, спешно вспоминая всё, что знала об ударах молний вообще и повреждениях от электрического тока в частности, сам Кирин недоумевал – он вообще ничего такого не почувствовал.
Он опасался, что в истинном виде повреждения больше, но нет, всего-то на боку выбито несколько перьев.
– Удивительно, но вроде ничего не повреждено, – осторожно заметила Татьяна.
– Ну не скажите! – Соколовский усмехнулся и предъявил вороновое перо, только что выдернутое у Кирина, который ничего не почувствовал. – Кое-что точно повредилось…
  
– Да ладно! – наивно удивился ворон. – Ничего себе, какая реакция!
Выяснилось, что никакой боли он не чувствует и в людском виде.
– Интересно… это теперь всегда так будет? – озадачился Кирин. – С одной стороны, это, конечно, круто, а с другой… вот так кто-то будет перья дёргать, а я ничего и не почую!