Нарушая дистанцию

– Доброе, – на миг оторвав взгляд от компьютера, здоровается Костя.
Четвертого пожелания мой слух не улавливает.
Как и боковое зрение.
Нарочито равнодушно обвожу взглядом пустующий стул Руднева.
Компьютер отключен. В урне рядом ни одного пустого стакана из-под кофе. Вчера ближе к вечеру их у него набралось минимум штук пять.
А это значит, что старший лейтенант на рабочем месте еще не появлялся.
  
Сняв пальто, отправляю его на вешалку и завариваю себе кофе.
Помимо того, что я трудоголик, я еще и кофеман. Начинаю, заканчиваю и провожу день с этим напитком. Считаю это своей вредной привычкой, но расставаться с ней не намерена.
– Я вчера изучила бухгалтерию автосалона, – сделав первый глоток, занимаю свое место.
– Так, интересно. – складывает руки в замок Родион, – нашла что-то для нас полезное?
– Ещё как.
Отставив чашку, выуживаю из папки необходимые документы и подношу ему.
– Смотри. – Встаю рядом, по очереди демонстрируя находки, – У них явное несоответствие между закупками и продажами. По документам в квартал завезли больше сотни машин, а реализовали меньше трети. Остальные числятся «на складе», но никаких подтверждений хранения я не нашла.
– Так-так-так, – палец майора скользит по сводке в таблице.
К нам присоединяется Красавин и тоже заглядывает в документ.
– И за прошлый квартал также? – спрашивает резонно.
– И за позапрошлый тоже.
– Нужно съездить на склад и посмотреть, что у них там.
– Обязательно, – соглашаюсь я.
– Что еще? – стучит пальцами по столу Леваков.
– Дальше… – выкладываю перед ним следующие бумаги, – сильно завышены расходы: аренда, логистика, зарплаты – всё на уровне большого и активно работающего бизнеса. А вот выручка смешная, и рентабельность стремится к нулю. Формально салон убыточен, но почему-то продолжает функционировать без долгов и банкротства.
– Деньги гнались мимо кассы, – подытоживает Дима, забирая у меня бумаги и перелистывая их.
– Похоже на то. Иначе, с чего бы ему до сих пор держаться на плаву?
– Факт. И ты вот это всё за вчерашний вечер перерыла? – скептически косится на толстую папку.
– Что там рыть-то? Было бы желание.
– Работой нужно заниматься на работе, Ириш, – расплывается в многозначительной улыбке, – а вечер посвящать совсем другим занятиям.
– Я уверена, ты вчера сделал это за нас двоих, – снисходительно разглядываю его все еще сонное кошачье лицо.
Парень явно не выспался и причина тому одна.
– Я старался, – картинно прикладывает ладонь к груди.
– Я верю. Но премия за это тебе не полагается.
– Как жаль. Если бы за такие переработки давали премии, я бы был миллионером.
А я наоборот, как бы это не было грустно.
– Красавин, нам не интересны твои сексуальные похождения, – недовольно ворчит Леваков, собирая все листы вместе и деловито ударяя ими по столу. – Ирина, а ты молодец. Нужно будет, чтобы вы съездили на склад и осмотрели там всё. Может, у них ведется еще какая-то документация. Только Руднева дождитесь.
– А где он?
Едва я задаю этот вопрос, как ответ нарисовывается сам.
Дверь открывается, и Никита решительно входит в кабинет.
Свежий, бодрый. Волосы в легком беспорядке, взгляд сияет.
– Привет, – находит меня глазами и дерзко улыбается.
Судя по внешнему виду, он в прекрасном расположении духа.
– Здорово, – пожимает руки ребятами и Левакову последнему.
– Съездил на вызов? – спрашивает майор.
– Да, – Никита сбрасывает куртку, поведя плечами, а мне на глаза попадается яркое алое пятно у него на шее.
Точно такое же, какими укрыта моя после его зверских нападок позапрошлой ночью.
Под дых будто удар прилетает. Прямо с ноги в самое солнечное сплетение.
Быстро отвожу взгляд, чувствуя, как внутри что-то с хрустом ломается. Ах да, это моя гордость, наверное.
Становится жутко мерзко. Пока я вчера в душе собственноручно доводила себя до оргазма с постыдными мыслями о нем, он… развлекался. Не в одиночку, как я.
Чувство жалости к себе наваливается гранитной плитой.
Боже….
Стою и пытаюсь просто дышать.
Нет, он конечно, не обязан блюсти целибат и в память о нашей ночи не подпускать к себе других девиц, но все равно мерзко.
Мерзко. Мерзко. Мерзко.
И жалко. Я жалкая.
– Короче, этот Рыков каждый вечер наведывался в хоспис к матери, – Руднев подходит к кофе-машине и заваривает эспрессо.
Ну, конечно, после бессонной-то ночи только он и спасает. Прямо как вчера.
– Каждый божий вечер. Потому что ей жить осталось совсем ничего. И он как штык всегда в семь часов был у нее. А вчера не явился, – повернувшись к нам с чашкой, он опирается бедрами на свой стол, проводит пятерней по коротким волосам, как если бы пытался привести их в порядок.
Из одежды на нём вчерашняя водолазка и те же самые джинсы. Не надо быть опером, чтобы догадаться, что дома он не ночевал.
Я дышу. Перевариваю. Смотрю на него всего такого довольного и чувствую себя еще большей дурой.
– Поэтому медсестры и забили тревогу. Звонили ему, а абонент был недоступен. Я съездил к ним, забрал заявление, потом сгонял к нему, но дома его не оказалось. Пока, конечно, искать рано, может вчера впечатлился смертью босса и набухался где-то, но..
– Босса? – вдруг понимаю я. – Это ты о вчерашнем Рыкове говоришь? Олеге?
– Да.
– Он пропал?
– Если не явится в ближайшие двадцать четыре часа, то да, – отпивает из чашки, а глаза его бесстыжие скользят вниз по моему телу.
Я вспыхиваю. Внутри закручивается нечто необратимое.
– Почему мне не доложил?
– Как раз этим и занимаюсь.
– Почему не доложил до того, как ехать на вызов?
Взгляд, что еще секунду назад завис в районе моей талии, взметается к лицу.
– А был обязан? – Руднев нагло заламывает бровь, снова напрочь забыв, что разговаривает со старшим по званию.
Или забив, что скорее всего.
– Да.
– Я поехал туда в семь утра.
– И что? Нужно было мне позвонить. Я веду это дело наравне с вами. И хотела бы быть в курсе подробностей с самого начала, а не по факту.
– Ирина, это я отдал приказ Рудневу поехать по вопросу Рыкова, – осторожный голос майора слышу где-то за пределами шума, что распространяется в моей голове.
Но не придаю ему значения. Мне не важно кто отдал приказ.
Я уже научена опытом. Знаю, как это бывает. Сначала без моего ведома решаются мелкие вопросы, потом более весомые, а в итоге организовывают перехват, «забыв» поставить в известность меня. И вся моя работа длиной в год летит в трубу.
Еще минуту назад веселый взгляд тяжелеет. Скулы заостряются.
Не надо так на меня смотреть, лейтенант. На своих девках подобные взгляды тренируй.
– Будь добр, Руднев, в следующий раз сразу уведомить меня, если появятся подробности даже косвенно касающиеся дела. Хоть в семь утра, хоть в час ночи. Это ясно?
Сама не замечаю, с какой силой сжимаю кулаки. И с каким нажимом чеканю каждое слово.
– Так точно, товарищ капитан, – выдаёт он слегка агрессивно. А потом поставив чашку на стол, тяжелым шагом подходит к двери. – Можно ВАС на минуту?
Не дожидаясь, пока я подойду, выходит, а я только сейчас понимаю, что являюсь объектом всеобщего внимания. Слева на меня в шоке таращится Костя, справа слегка ошалев, Дима, а снизу, поправляя очки на носу, Родион.
Воздух с шумом покидает легкие, как будто я все это время выпаливала слова на одном дыхании. Пульс грохочет в затылке, лицо горит.
Расправив плечи, срываюсь с места и направляюсь следом за самоуверенным Казановой.
 
12. Ира
 
Напряженная мужская спина маячит впереди, пока я поспешно семеню за Никитой.
  
И хоть вперед меня толкает злость, я все равно не успеваю за его широкими размашистыми шагами.
Завернув направо по коридору, гаденыш толкает ладонью первую попавшуюся дверь. Когда я подхожу она успевает почти закрыться. Приходится ловить ее на лету, чтобы та не впечаталась мне в физиономию.