Бывшие. Верну тебя (СИ)

— Теперь со мной все в порядке, — заверяет. — Честно.
Он буквально пробивает брешь в обороне, все мои страхи сходят на «нет». С Петей все хорошо, с парнями из отряда тоже, а ведь я так боялась!
Так боялась, что родила раньше срока…
Хорошо, что со мной и с нашим сыночком все благополучно. Спасибо Демьяну.
— Я тебя очень люблю. Пожалуйста, не пугай меня так больше, — просит Петя, а у самого голос дрожит. — Если с тобой что-то случится, то я не переживу. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — наклоняется чуть вперед и целует мои пальцы. — Ева, пожалуйста, больше никогда так меня не пугай.
  
Киваю. Говорить не могу, ком в горле мешает. Меня переполняют эмоции, я не властна над ними. Хочется просто обнять любимого и вселить в него уверенность в счастье.
Прибор над головой начинает пищать.
Не успеваю повернуть голову на звук, как рядом со мной оказываются сразу несколько человек. Петю тут же отгоняют от кровати.
— Все в порядке, — пытаюсь достучаться до медиков. — Меня просто растрогали, ничего не болит.
Ловлю на себе осуждающий взгляд. Затем женщины в униформе продолжают что-то изучать и проверять.
— Молодой человек! — сурово обращается к нему самая старшая из медсестер. — Пациентке нельзя волноваться! Ей прописан полный покой, — строго смотрит на Коновалова. — Если вы не будете следовать указаниям врача, то я запрещу вас пускать в реанимацию, — отрезает.
— Понял, — Петя коротко кивает. — Не беспокойтесь, подобного больше не повторится.
— Уж надеюсь, — одарив нас весьма многозначительным взглядом, возвращается на пост. — Молодежь, — доносится из-за перегородки.
Мы с Петей смотрим друг на друга и улыбаемся краешком губ.
Все последующие дни, проведенные здесь, Коновалов практически от меня не отходит. Не знаю, как он решил вопрос с работой, но Петя с утра до ночи находится у моей кровати. Мы разговариваем, шутим, я даже начинаю немного смеяться. Любовь — удивительная штука, она действительно творит чудеса.
Нашего сына первым увидел, естественно, Петя. Когда пришли из педиатрии и предложили посмотреть на ребенка, то не было ни малейших сомнений, кто из нас пойдет навещать сыночка.
Пусть я сама не видела, но Петя проникся к нашей крохе. Сынок покорил отца одним взглядом. И теперь мой любимый то и дело, что рассказывает про нашего маленького богатыря.
Дни летят за днями, мне становится лучше и очередным утром мне сообщают радостную новость о переводе в палату. Едва дожидаюсь, пока это произойдет!
Петя вновь не отходит от меня ни на шаг. Он помогает меня перекладывать на кушетку, при перевозке держит за руку, а в палате уже бережно опускает на кровать.
Медленно, но я возвращаюсь к привычной жизни. Петя помогает во всем.
Без его помощи, уверена, я бы еще долго провалялась в реанимации, а при переводе в палату не встала так быстро.
Но и здесь он, как всегда, подставляет свое надежное плечо.
— Привет, героиня! Как самочувствие? — в палату входит Степан Арсеньевич. Он как всегда бодр и настроен на позитив. Исходящая от него энергетика настолько мощная, что невольно начинаешь от него заряжаться, как от трансформатора, и выбираешься даже тогда, когда все остальные врачи махнули бы рукой.
Не даром Афанасьев считается лучшим. Если бы не он, то не было бы ни меня, ни нашего с Петей Степушки.
Мы сына назвали в честь врача.
— Здравствуйте, — приветствую своего спасителя. — Уже гораздо лучше! Можно подняться к Степушке? Я хочу на него посмотреть, — как всегда задаю один и тот же вопрос.
Петя ходит к нему в любое время суток, а меня пока не пускают. Нет разрешения от лечащего врача.
— Можно, — выносит положительный вердикт. От счастья хочется прыгать, но я вовремя себя останавливаю. Мне нельзя. — Спасибо, — благодарю врача, пытаясь вложить всю свою радость в простое слово.
Он кивает. Понимает меня.
— Завтра с утра ничего не кушать и не пить, возьмем анализы, проведем обследование и будем готовиться к выписке, — радует новостями.
— Правда? — не верю своим ушам. — Степу тоже выпишите? — бросаю в сторону Пети обнадеживающий взгляд.
— Об этом нужно разговаривать с неонатологами, — не спешит обрадовать меня еще одной хорошей новостью. — Сегодня поднимитесь наверх и обо всем расспросите.
— Хорошо, — соглашаюсь, понимая, что иного выхода нет.
Степан Арсеньевич проводит осмотр, проверяет шов и, полностью удовлетворенный увиденным, покидает палату.
— Ну что? Пойдем знакомиться с сыном? — спрашивает Петя, едва за врачом закрывается дверь.
— Пойдем! — от нетерпения аж подскакиваю с кровати.
  
Глава 43
 
Петя
 
— Бурый! Как твои? — едва появляюсь на базе, ко мне подходит Олег. За время моего отсутствия командир несколько раз звонил, узнавал о состоянии моих, передавал привет от парней малому и Еве.
Чтобы не разрываться между семьей и работой, я решил написать рапорт на имя командира части и взять отпуск на десять дней. Потом пришлось, правда, продлять, но это уже мелочи. Главное, меня отпустили.
— Завтра выписывают Степку, — делюсь с другом радостной новостью — Мелкий наконец-то начал набирать вес, и нас отпускают домой, — озвучиваю в подробностях.
Раньше, когда кто-то рассказывал про детей, я не понимал их восторженных возгласов, для меня был непонятен ни их восторг, ни их нежность. Теперь же…
Теперь я сам готов часами говорить про своего сына. В мельчайших подробностях описывать пальчики, маленькие кулачки, ножки, которые просто крохотные, личико… Я прямо вижу, что сын похож на меня! Это невероятно, но правда.
Момент, когда я впервые взял сына на руки никогда не забуду. Трепет, волнение, ответственность и любовь переплелись воедино.
Мой мальчик. Мой сын! Продолжение рода.
— О-о-о! Поздравляю! — Олег радостно похлопывает меня по плечу. — Отличная новость! Наконец-то будете дома.
— Согласен, — киваю. Улыбка непроизвольно появляется на губах, так бывает всегда, когда делюсь новостями о сыне. — Что тут у вас? — озираясь по сторонам, с интересом прислушиваюсь к непривычной для части тишины. Нет ни хохота парней, ни скабрезных шуточек Смирного или Сидра, ни звуков отработки ударов, которые доносятся из зала. — Где все? — смотрю на Орлова.
Тот заминается.
— Слушай, тут дело такое, — желает уйти от темы Олег. Всем своим видом показывает, что обсуждать ее сейчас не лучшее время.
— Давай уж, говори, — игнорируя посыл, прошу дать ответ. Явно же что-то неладное творится. — Случилось чего? Вроде тихо было, я хоть и отсутствовал на базе, но чат наш читал периодически.
— Мы там не обсуждаем, — подтверждает догадку о случившейся беде Олег.
— Говори, — требую уже более настойчиво.
Орлов едва заметно качает головой.
— Здесь не самое лучшее время для разговора, — хмурится, смотря чуть в сторону от меня. Прослеживаю за его взглядом и вижу двигающегося в нашу сторону командира части.
— Коновалов? Вышел из отпуска? Готов вернуться в строй? — проходящий мимо по коридору Долженков замечает меня.
— Так точно, товарищ полковник! — говорю громко и четко. Раз мелкого выписывают, то могу смело возвращаться к работе.
Семью ведь нужно кормить. А если я продолжу прохлаждаться, то жить будет не на что. Естественно, подобный расклад меня не устраивает.
— С Орловым зайдите ко мне в кабинет, — как бы невзначай бросает, проходя мимо нас Долженков. — Срочно, — добавляет с нажимом.
Переглядываюсь с Олегом, тот лишь пожимает плечами.
Странно… Ну ладно.
— Проходите, садитесь, — едва мы переступаем порог кабинета, Борис Юрьевич указывает на стулья. — Разговор есть.
  
Выполняем указание командира.
— Новости по Петрову есть? — Долженков без предисловий обращается к Олегу с вопросом. — Ты был у него? Что говорит?
— Он отрицает свою вину, — Орел ошеломляет меня новостями.
Сижу с умным лицом, вида не подаю. Пусть Долженков думает, будто я в курсе ситуации, так будет проще.