Бывшие. Верну тебя (СИ)

— Больше не тошнит? — уточняет, напряженно стреляя взглядом по сторонам.
Смотрит на меня, на машину. Хмурится.
— Поехали, — оставляя вопрос без ответа, обхожу Петю и сажусь на свое место. Захлопываю дверь.
Коновалов не отстает от меня ни на секунду. Я не успеваю пристегнуться, как машина срывается с места и с визгом покрышек по асфальту стартует вперед.
— Куда мы едем? — спрашиваю, с удивлением понимая, что поворот к дому Пети остался позади. Моя квартира, так и вовсе осталась с другой стороны района.
  
— Ко мне, — отрезает спокойно. Но все по-прежнему стреляет глазами по зеркалам.
— К тебе? — не понимаю. — Ты переехал?
Петя лишь ухмыляется уголками губ.
— Купил, — обозначает таким тоном, будто говорит о сущей мелочи типа жвачки или хлеба.
Не желая комментировать, отворачиваюсь к окну. Я не знала о его новой квартире. В груди как-то странно цепляет.
— Приехали, — говорит, останавливаясь напротив новой многоэтажки. Судя по доносящимся звукам и обилию лежащих на улице стройматериалов, дом совсем недавно сдали. — Выходи, — открывает передо мной дверь.
Едва я оказываюсь на свежем воздухе, как Петя всовывает мне в руки ключи, называет этаж и номер квартиры.
— Иди, — напряженно кивает в сторону подъезда, но смотрит не на меня.
Растерянно хлопаю ресницами, не совсем понимая, в чем проблема. Хочу обернуться и посмотреть себе за спину, как Петя резко обхватывает меня за плечи и разворачивает к себе.
— В квартиру. Живо, — режет.
По его напряженному взгляду вижу, спорить сейчас бесполезно. Что-либо спрашивать тоже.
Выдергиваю из его рук мою сумочку, поправляю парик и быстрым шагом ухожу.
В квартиру захожу на негнущихся ногах, внутри все трясется. Я толком не помню, как дождалась лифт и поднялась на нужный этаж.
Едва оказавшись в коридоре, закрываю на замок металлическую дверь и осматриваюсь. Белоснежные стены подготовлены к покраске, а идеально выровненный пол ждет, когда на него уложат ламинат.
Делаю глубокий вдох, перевожу дыхание. Сердце нещадно бьется в груди.
Осмотревшись по сторонам, понимаю, что разуваться будет глупо, и решаю в обуви дойти до окна.
Осторожно, словно я грубая нарушительница порядка, выглядываю вниз и, ахнув, отступаю назад.
Рядом с машиной Пети стоит ранее запримеченная мною тачка. Она перегораживает выезд из двора.
Напротив Коновалова стоят двое мужчин. Хоть одеты они в гражданскую одежду, одного взгляда достаточно для понимания, они далеко не просты.
— Ева Андреевна, — слышу за спиной мужской голос. От неожиданности едва не подпрыгиваю на месте.
Оборачиваюсь на звук.
— Она самая, — отвечаю, с интересом рассматривая стоящего перед собой мужчину. Он явно из охраны Демьяна, иначе никак не объяснить ни дорогущий костюм, ни жесткий взгляд.
— Мне приказано вас сопроводить до квартиры, — спокойно и твердо ставит меня перед фактом.
Смотрю на него исподлобья, хочу возмутиться, но достаточно лишь одного взгляда, и я прикусываю язык.
— Переодевайтесь, — вручает мне в руки пакет известного бренда одежды. — Я подожду у двери.
— Сколько у меня времени? — уточняю, не желая вот так молча уезжать от Пети. Мне нужно хотя бы его предупредить.
— Его нет, — все так же спокойно отвечает бугай.
Бросаю взволнованный взгляд в окно, там явно прессуют Петю. Один из следовавших за нами мужиков, тычет Коновалову почти в нос «корочку». Дело принимает явно серьезный оборот.
Словно почувствовав мой взгляд, Петя поднимает глаза вверх, едва заметно кивает и подмигивает.
Отскакиваю от окна, словно меня ужалила пчела. По венам вместо крови течет кипяток.
— Ева, поторопитесь, — более напряженным тоном обращается ко мне охранник Демьяна. — Снятые вещи положите в пакет.
Петю скручивают и заталкивают в машину. Один из преследователей, перехватывая пистолет, заходит в подъезд.
Меня словно током прошибает. Страх придает скорость и сил.
За доли секунды снимаю с себя купленный для «дела» образ, переодеваюсь в удобные джинсы, лонгслив и кроссовки, снятые вещи скидываю в пакет.
— Я готова! — говорю, едва ты не вылетая в коридор. На ходу снимаю парик и засовываю его следом за остальными шмотками.
— Следуй за мной, — коротко произносит охранник, открывая передо мной дверь. Забирает пакет.
Выйдя из квартиры, он дверь не запирает, а вместо низа по лестнице поднимается наверх.
— Ближе к стене, — предупреждает еле слышно. У меня в ушах долбит пульс, и я едва слышу обращенную к себе речь.
Охранник вытягивает руку и отодвигает меня от перил, жестом показывает держаться от них дальше. Киваю, не в силах произнести ни единого слова, во рту пересохло.
Я словно оказалась в боевике.
— Сюда, — кивает на дверь технического помещения.
Стою напротив решетки на чердачный этаж и не двигаюсь. От удивления округляю глаза.
— Живее, — подталкивает меня вперед.
Уже поздно вечером, находясь в полной безопасности в своей квартире, я много думаю о сегодняшнем дне. Перед глазами до сих пор стоит лихая ухмылка на губах Коновалова и его прощальный взгляд, а сердце отказывается работать в прежнем ритме.
Принимаю душ, заталкиваю в себя омлет и запиваю компотом. Из-за беременности я свела к минимуму количество тонизирующих напитков, в их число вошел и чай.
У меня потягивает живот, мне волнительно, и я никак не могу справиться со своими эмоциями. Так и норовит позвонить Пете, узнать, как он там.
Кручу в руках телефон, пальцы замирают над кнопкой вызова, все мое нутро так и требует нажать на нее.
Закрываю глаза. Делаю вдох.
Откладываю аппарат в сторону.
Нельзя. Никто не должен знать, что сегодня с Петей была не Марья, а я.
Глотая соленые жгучие слезы, глушу в подушке рыдания, они рвутся прямо из центра моей израненной души.
Когда раздается стук в дверь, реагирую не сразу. Ведь я никого не жду.
Стук повторяется. Настойчивый. Сильный.
Сердце на миг пропускает удар.
Поднимаюсь с кровати, подхожу к коридору, и тут кто-то ключом открывает дверь.
Крик застывает в горле.
— Ева, ты дома? — встревоженный голос Пети режет по натянутым нервам.
Всхлипнув, зажимаю рукой рот и, позабыв обо всем на свете, кидаюсь к Пете на шею. Он тотчас обхватывает меня, прижимает к себе и глубоко вдыхает.
— Ты в порядке, — надсадно произносит, обнимая меня до хруста костей.
  
Глава 25
 
Петя
 
— Петя, что с тобой? — взволнованно интересуется Ева, как только у нее появляется возможность задать вопрос. — Ты головой ударился? Или выпил чего? — смотрит на меня с прищуром, пытаясь перевести возникшую между нами неловкость в шутку. Она не понимает, из-за чего мне сейчас снесло башку.
— Все в норме, — бросаю короткое, хмурюсь. Вдаваться в подробности не спешу.
Снимаю куртку, вешаю ее на крючок и, оставив обувь у порога, прохожу на кухню. Я все делаю молча, веду себя как дома.
Действую на автопилоте.
Подхожу к кухонному гарнитуру, открываю верхний шкаф и достаю стопку. Без лишних слов ставлю ее на стол. Из морозилки вынимаю бутылку беленькой, сало. Надеюсь, в этом доме есть черный хлеб.
Бросив беглый взгляд в плетеную корзинку, где обычно лежат хлебобулочные изделия, замечаю знакомую упаковку, и в груди становится тепло. Значит, Ева не забыла о моих предпочтениях.
Приятно. Что уж говорить.
Оставив на столе сало, наполняю стопку. Опрокидываю в себя содержимое, занюхиваю куском ароматного черного хлеба, задерживаю дыхание на пару-тройку секунд.
Холодная жидкость обжигает пищевод, согревает тело мгновенно. Нервы-струны перестают быть перетянутыми.
  
Есть все шансы, что не рванет.
— Петя, ты чего? — из-за спины раздается испуганный выдох Евы. Она замечает меня с пустой стопкой и застывает на месте.
Смотрим друг другу прямо в глаза.
Я изучаю ее, прослеживаю, все ли в норме, ведь мы не виделись несколько крайне сложных часов.